Возлюбленный сын

Было ранее утро. Время, когда сын редко выбирался из своей комнаты, ненавидя свет солнца. Том вернулся домой буквально пару минут назад и не ожидал увидеть своего мальчика на кухне за столом, активно что-то набирающего в мобильном телефоне. Желание подойти и взъерошить лохматые волосы было нестерпимым. Мужчина старался держать себя в руках, старался дать сыну больше личного пространства, не навязывая своё общение, особенно сейчас, когда их отношения стали больно натянутыми, но порой желания были слишком сильны, перекрывая доводы разума. Широкая ладонь легла на макушку. — Не трогай, па, — раздражённое шипение сорвалось с губ сына. Голова отдёрнулась в сторону, словно от назойливого насекомого. Том не мог припомнить, чтобы подобное случалось в прошлом. Но ошарашенно распахнуть глаза его заставило вовсе не это. Волосы сохранили на себе шлейф чужой руки. Не человеческой. К его макушке прикасался другой вампир. Ноздри широко раскрылись, грудь заходила ходуном, пока Том глубоко вдыхал запах сына, смешенного с противно сладкий ароматом и легким оттенком старой помады со смолянистыми нотками. Ладонь вернулась на голову сына с одним конкретным намереньем. Разум мужчины открылся для чужих воспоминаний. Том увидел то, что заставило его испытать приступ тошноты. Его мальчик сидел в ногах обращённой старой вампирши. О том, что женщина когда-то давно была обращена говорили морщины на её лице и полнота тела, несвойственная чистокровным вампирам. Обращение, конечно, наводило некоторый ремонт в поношенном человеческом теле, но тот был лишь косметическим. Однако, что точно менялось, так это сила. Даже такая откровенная жаба на вид могла соблазнить молоденького, просто одурманив его. Всего-то и нужно дожить до определённого возраста, чтобы развить в себе силу. И тогда подобные вампиры начинали всласть отыгрываться на людях и юных вампирах. От вида того, как Гарри с блаженным видом сидит у её ног, беря губами с руки кубик сахара, словно собачка, Тома затрясло. Гнев забурлил внутри, разжигая кровь. Но он продолжал смотреть. Мерзкая жаба со слащавой улыбкой, улюлюкая, скармливала сыну сладость и заставляла его облизывать свои пальцы с кислотно-розовым маникюром. На каждом пальце были кольца. Вампирша вся была похожа на большую розовую ворону, которая раздобыла много разных украшений и нацепила куда только можно, начисто убивая чувство вкуса и изящества. Когда его мальчик стал с блаженством посасывать её пальцы, а затем целовать её ноги, жадно и стремительно направляясь к сокровенному месту, Том прервал воспоминания. Он отнял ладонь от головы сына и до треска деревяшки вцепился в спинку стула. Теперь всё то, что раньше вызывало непонимание, едва не сводя с ума, наконец вставало на свои места. Поведение сына перестало вызывать вопросы. Между ними всегда были доверительные отношения, и потому никогда не возникало такого отторжения, как то, что царило между ними сейчас. Конечно, это можно было списать на молодой возраст, сравнимый с переходным у людей, но нет, его сын уже перерос эту фазу. Да и когда подростковые проблемы всё же были, они успешно с ними справились. Чтобы быть хорошим отцом для своего сына, Тому пришлось перелопатить всю психологию, готовясь ко всему. В том числе и к тому, что когда-нибудь его мальчик может начать с кем-то встречаться, и отношения между ними могут несколько измениться. То, что происходило сейчас, шло не от самого Гарри. Виной всему — пагубное чужое влияние. Наступил тот случай, когда это не просто оправдание, а доказанный факт. А коли так — Тому придётся с этим разобраться.

— Я скоро вернусь, малыш, — пообещал мужчина, стараясь контролировать свой голос, чтобы не вылетело ни одного рычащего звука. Свою ярость он выплеснет только когда доберётся до вампирши, посмевшей посягнуть на самое дорогое, что есть у мужчины. Свою жизнь он не ценил так, как жизнь сына, подаренную той, кого он любил всем сердцем. Не сбеги она, испугавшись его нечеловеческой природы, Том бы хранил их обоих, но увы. Любимая в прошлом женщина не пожелала иметь ничего общего ни с порождением тьмы, ни с тем, кого сама воспроизвела на свет, предпочтя оставить дитя отцу. Пусть так. Хоть за это, но Том благодарил её, несмотря на разбитое ею же сердце. Поэтому теперь он ни за что не мог допустить, чтобы кто-то безнаказанно дурил голову его сыну, так ярко напоминавшему о бывшей возлюбленной.

***

Долорес была в прекрасном расположении духа. После великолепной ночи с очаровательным мальчиком и недавно принятой ванны с ароматными маслами, она, облачённая в один шёлковый халат, лежала на постели, в окружении любимых кошек, и потягивала третью положительную из бокала. На мобильный телефон ей не переставали приходить смс-сообщения любовного характера. Её желали и боготворили юноши, они слали ей бесконечное количество восхваленных речей, признания через голосовые сообщения и откровенные фотографии, умоляя обратить на них внимание. Именно так и должны были вести себя все непослушные мальчишки. В ожидании, когда их накажут за плохое поведение. Им всем не хватало женской руки. Долорес же только в радость научить их, как вести себя с Мамочкой. А самые непослушные будут крепко и звонко отшлёпаны. Впрочем, последний её улов с зелёными глазками оказался весьма ласковым котёнком. Его захотелось подпустить к себе поближе, чего другим котятам редко удавалось добиться так быстро. Возможно, он быстрее других получит свой ошейник, которым она отмечала самых хороших. Среди сотен смс-сообщений, Амбридж отыскала контакт зеленоглазки. Его начальные слова вызвали самодовольную улыбку. Женщина потягивала кровь небольшими глотками, читая его сообщения, но остановилась, когда появилось упоминание отца. О нём мальчишка отзывался с раздражением всегда, но сегодня он написал о странном поведении и о том, что тот быстро куда-то ушёл. У Амбридж всегда была хорошая интуиция, и сейчас та сигналила красным. По открытым участкам кожи пробежал холодок. Долорес успела лишь поставить бокал на столик, не поднимаясь с постели, как вдруг стекла на окнах разлетелись вдребезги от неясной силы. Сильный неестественный порыв ветра хлынул в спальню. Лежащие на постели кошки испуганно разбежались. С разных углов доносилось их испуганное шипение, напоминавшее задушенный хрип. Такую реакцию вызывал не просто страх, а дикий ужас. И этот же ужас густым неосязаемым потоком вливался в комнату. Потребовалось приложить усилие воли, чтобы сбросить со своего тела нахлынувшее остолбенение, и заставить его двигаться, чтобы встать. Но попытка принять хотя бы сидячее положение была провалена в тот момент, когда чья-то рука схватила Амбридж за шею и буквально пригвоздила всё её немаленькое тело к постели. Неудобств от удушения вампиры не испытывали, поскольку в кислороде не нуждались, но когда прилагаемая сила имела возможность сломать шею — это пугало даже обладателей сильной воли. Таким не убьёшь, но на полное заживление потребуется несколько минут, что в сравнении с парой секунд — очень много. — Т-ты… Отпусти меня!

— Почему? Не любишь, когда жёстко? — нахально уточнил обладать низкого, бархатного голоса. От него непременно могла бы потечь какая-нибудь мелкая девчонка, не нюхавшая пороху, но не она — взрослая женщина. Её таким не проймёшь. — Ты для меня староват, — процедила Долорес, вонзаясь ногтями до мяса в сжимающую руку. Между двумя телами встал запах нечеловеческой крови. Вампиры питаются себе подобными, но их кровь и в подмётки не годится человеческой. Вампирская кровь сравнима с безвкусной едой, с резким и не слишком аппетитным запахом, поэтому на пухлом лице вампирши появилась брезгливость, когда капли крови попали ей на шею и грудь. Мужчина освободил свою руку без особых усилий. Его сила в сравнении с силой женщины была космических масштабов. Под его давлением пальцы Долорес захрустели. Слушая крики и проклятья, мужчина с улыбкой ответил: — Верно. Кто-то предпочитает юных мальчиков. И за свои вкусы ты дорого заплатишь, милая. Видишь ли, — перейдя к объяснению, Том сдавил руку женщины ещё сильнее, продолжая медленно ломать ей пальцы, подобно сухим веточкам, — одной из твоих жертв оказался мой сын. И то, что я узнал, не останется без внимания. Сначала я сломаю все твои пальцы. Раздался новый хруст. — Затем переломаю кости до основания рук. Долорес закричала сильнее, когда второй рукой мужчина перехватил её кисть и до хруста сдавил. — А после, — вампир наклонился ближе к уху Долорес, — оторву твои руки.

Треск ткани прервал триумф одного и паралич другого. Кто-то из кошек бросился на защиту хозяйки, вонзаясь когтями в штанину. Боли от этого вампир бы, безусловно, не почувствовал, но ему пришлось отвлечься на то, чтобы оторвать животное от штанов. Приложенная же сила отбросила кота в стену с жалобным и громким мявком. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Долорес выбралась из чужих рук и отпрыгнула подальше. Теперь их разделяло несколько метров. — А ты, значит, ревнивый папаша, почувствовавший, что твой юный любовник выскальзывает из рук, да? Из-за того, что вампиры крайне редко находили в себе доверие вступить в любовную связь с кем-то посторонним, они выпускали свою любовь в семейный круг. Подобное не поощрялось в обществе вампиров, однако же, и не слишком порицалось, ввиду понимания причин. — А ты не думал, что ему нужна женская рука, м?

Глаза, всегда имеющие карий оттенок в обычной жизни, сейчас горели багровым огнём. В них отражался весь пока ещё сдерживаемый гнев. Глупо со стороны женщины пытаться вступать в словесную схватку, надавливая на слабое место, когда силы с самого начала неравны. — Женская рука? — переспросил Том с нескрываемым отвращением, припоминая увиденное. — Попридержи своё извращённое воспитание.

— Твоё тоже ничего. Хороший мальчик получился. Послушненький, — от мыслей о том, что ещё можно с ним сделать, Долорес облизнулась. — Он и должен слушать Мамочку.

Движения Тома были неуловимы даже для вампирского зрения. Всё случилось мгновенно. На лице вампирши не успело отразиться удивление. На её мертвом лице навсегда застыла маска мерзкой улыбки. Тело без головы грузно свалилось на пол. Рваные края бурно истекали кровью, стремительно застывая уродливым бордовым пятном на пышном ковре. Этот след истлеет вместе с телом так, что никакой человек и никакая аппаратура не найдёт улик. Только другой вампир сможет ответить на вопрос, что здесь произошло. Можно не марать руки, в попытке убрать за собой. Том брезгливо взмахнул рукой, на которой осталась кровь мерзкой жабы, переступил её труп и покинул комнату. Пришло время вернуться к сыну.