Хэкс-врата

Мягкий утренний свет пробирался сквозь окна лаборатории, выхватывая из полумрака беспорядок на столе. Разбросанные бумаги, несколько пустых кружек, с десяток ручек и карандашей, раскиданных где попало, создавали впечатление хаоса, в котором, тем не менее, угадывался свой собственный порядок. Среди этого беспорядка выделялись две стопки документов. Одна из них выглядела аккуратной: чертежи и вычисления были тщательно записаны и разложены в логическом порядке, словно её автор хотя бы пытался следовать здравому смыслу. Вторая же стопка напоминала пережиток катастрофы — будто её сначала пожевали, затем запустили с третьего этажа в грязь, а после хорошенько окатили кофе. Впрочем, последнее не было таким уж преувеличением. Автор этих записей не спал, по меньшей мере, двое суток, существуя исключительно на кофе. Из-за дрожи в руках от усталости он не раз проливал напиток прямо на свои черновики, что только усугубляло их и без того плачевное состояние. Между двумя стопками, сгорбившись над столом, сидел человек в несвежей белой рубашке, украшенной пятнами кофе и парой капель крови. Несмотря на крайнюю степень истощения, он с удивительным энтузиазмом корпел над новыми записями, торопливо рисуя схемы. Его явно не слишком волновало, насколько разборчивым будет его почерк — возможно, он уже смирился с тем, что разбираться с этим хаосом в будущем придётся именно ему. Но это будет потом. А сейчас, наконец-то, решение задачи, которая мучила Виктора целую неделю, озарило его словно вспышка молнии. Целая неделя на одну единственную задачу! Как бы он ни ругал себя за неспособность найти ответ, как бы ни бился над формулами и схемами — всё было без толку. Но он ведь учёный, а значит, должен решать даже неразрешимое. Так что... кружка кофе, вырванные из тетради листы, обгрызенный карандаш, и, как говорят в Пилтовере, пошло-поехало! И вот, спустя семь грёбаных дней, он всё-таки нашёл решение! И, как оказалось, причина, по которой он так долго не мог сдвинуться с места, была настолько нелепой, что даже самому себе было стыдно в этом признаться. Он просто... не разобрал свой собственный почерк. В пылу работы он писал как попало, бесконечно перескакивал между языками, вплетая в вычисления заунский, а схемы оставлял недорисованными. Но сейчас всё это уже не имело значения. От прилива радости у Виктора хватило сил резко взмахнуть руками, и этого оказалось достаточно, чтобы стоящая на столе кружка с глухим звуком разбилась вдребезги о пол. Он тяжело выдохнул, словно только что пробежал марафон — что, учитывая его ногу, было бы весьма сомнительно. Рядом шевельнулся Джейс, который тоже корпел над какой-то задачей. Если для Виктора несколько бессонных ночей были привычным делом, то Джейс уже едва держался — точнее, держался только за счёт кофе. Он взглянул на напарника, заметив его внезапный прилив радости, и, не раздумывая, подкатил к нему на кресле, кладя руку на плечо и ободряюще улыбаясь. Он всегда так делал, даже если понятия не имел, почему Виктор так рад. Просто подходил или подкатывался, касался его плеча, начинал поглаживать по спине — и так далее, в своём обычном стиле. Сначала Виктор вздрагивал от такой неожиданной тактильности, но со временем смирился и перестал придавать этому значение, решив, что это просто особенность Джейса — быть чересчур открытым в проявлении заботы. — Над чем такое счастье, что ты разбил свою любимую кружку? — спросил Джейс, скептически глядя на напарника. Виктор на секунду посмотрел на осколки на полу и недовольно сморщил нос, но решил, что подумает об этом завтра. Лишь когда заметил, что всё ещё улыбается как идиот, да ещё и держит поднятыми руки с зажатым в пальцах листом, он быстро кашлянул в кулак, стараясь придать голосу и лицу предельное спокойствие. -Смог решить кое какую задачу. -Полностью скрыть свою радость не удалось, но, сейчас его не сильно это заботило. — Это та, в которой я ещё не мог разобраться? — уточнил Джейс, но тут же заметил, как Виктор бросил на него искоса недовольный взгляд — явно раздражённый тем, что кто-то снова сунул нос в его записи без разрешения. — И не смотри на меня так! Я случайно... — попытался оправдаться он, но голос прозвучал неубедительно. Джейс надулся, словно обиженный щенок, которого отругали за то, что он стащил что-то со стола, вместо того чтобы похвалить за находчивость и погладить за ухом. А затем, осознав, насколько глупо это выглядит, постарался придать лицу максимально спокойное выражение — хотя бы ради собственного достоинства. Он прекрасно знал, как иногда выглядит со стороны, и даже Виктор порой беззлобно подшучивал над ним, говоря, что тот похож на побитого щенка или что вот-вот начнёт вилять хвостом от радости, если удастся помочь кому-то, убедить инвесторов без крика или просто добиться своего. Виктор тяжело вздохнул и сжал переносицу, чувствуя, как накатывает головная боль — она всегда приходила, стоило ему хоть немного раздражиться. — Ладно, потом обсудим твою удивительную способность совать свой хвост туда, куда можно и куда нельзя, — пробормотал он, потирая виски. — Да, это именно та задача. Джейс взглянул на его запись, которую Виктор все еще держал в руках— Ты гений, Вик! Ты, чёртов гений! — с улыбкой воскликнул он, не ослабляя хватки. Джейс с такой силой обнял Виктора, что корсет, поддерживающий его спину, едва не врезался в рёбра, заставив того судорожно выдохнуть и закашляться. На мгновение Виктор ощутил, как воздух сдавленно выходит из лёгких, но Джейс, охваченный эмоциями, этого не заметил. Он лишь крепче сжал напарника в объятиях, чуть покачиваясь из стороны в сторону, не зная, как ещё выразить свою радость. Виктор попытался что-то ответить, но вместо слов вырвался лишь сдавленный хрип. Он зажмурился, надеясь, что Джейс наконец-то его отпустит, но тот, похоже, даже не думал этого делать. Однако через несколько секунд его энтузиазм сменился напряжённым молчанием. Джейс слегка отстранился, нахмурился и опустил взгляд на свою рубашку, на которой темнели несколько алых пятен. Он моргнул, переваривая увиденное, и его лицо резко изменилось. — Вик... — голос стал тише, но в нём звучало беспокойство. — Что это? Он в шоке посмотрел на Виктора, но тот, вместо ответа, отвернулся, избегая его взгляда. Смущение мгновенно отразилось на его лице — он не хотел, чтобы Джейс видел это, не хотел, чтобы тот снова начинал беспокоиться. — Прости... — наконец пробормотал он. — Прости, что испортил твою рубашку. Его голос был настолько тихим, что Джейс едва расслышал слова. Он медленно поднял руку и сжал пальцами ткань, пропитанную тёплой, ещё не до конца засохшей кровью. Его пальцы слегка дрожали — не от страха, а от тревоги. — Ты ранен? — спросил он, вглядываясь в лицо Виктора, но тот всё так же избегал его взгляда. В груди Джейса что-то неприятно сжалось. Он хорошо знал Виктора, знал, что тот не станет жаловаться, даже если будет на грани. Но не замечать этого он не мог.