Мятежный принц

В кабинете монарха стояла звенящая тишина. Князь Альберт сидел за своим огромным дубовым столом, на котором покоились с десяток утренних газет и журналов светской хроники на французском, английском и даже итальянском языках. На большинстве первых страниц красовались фотографии принца Монако со вчерашнего благотворительного ужина. Большая часть либеральных и демократических газет восхваляла свежесть образа и смелость молодого человека. Однако пресса Монако была более строга к своему принцу: «Пощечина Монако» «На благотворительном ужине открыт новый вид бабочек» «Когда закончится монарший пубертат?» Хенджин стоял перед столом отца и не смел начать разговор первым. Просто мял рукава трикотажной кофты в ожидании наказания. Его вид был достаточно удручающим после бессонной ночи с перелётом из Парижа в Ниццу, а оттуда на вертолёте в Монако. — Доволен? — сухо спросил князь Альберт. Ответа не последовало. Отец со злостью схватил одну из газет и потряс ею в сторону сына: — Это недопустимо! Ты позоришь нашу семью! Где твоя честь, достоинство? Ты — принц Монако! Ты выглядишь как… — с отвращением в голосе произнёс князь Альберт. — Как кто? — ледяным тоном спросил Хенджин. — Как свободный человек? Или как тот, кого ты пытаешься переделать под свою жизнь? — Я пытался сделать тебя частью нашей семьи, дать тебе всё, что у меня есть. Но ты продолжаешь бросать мне это в лицо! — всё больше выходил из себя монарх. — Ты забрал меня из моей страны, из моей культуры, из моего дома. Всё ради своего удобства. Чтобы журналисты перестали поливать тебя грязью! Князь Монако, чей бастард... — Не называй себя так! —... живёт в другой стране. Такое пятно на репутации! — Хенджин вложил в последнюю фразу всю свою ненависть, которую чувствовал сейчас. Приходилось дышать глубже, чтобы подавить в себе злые слёзы обиды на отца. — Я делаю всё ради тебя! Ради твоей матери! Чтобы вы оба могли жить достойно, иметь будущее. — Но это было твоё решение, не моё! — Ты несправедлив ко мне, Хенджин. — шумно выдохнув, тихо сказал монарх. Он закрыл лицо руками. — Я старался быть хорошим отцом, старался оградить вас от... — Хороший отец? — Хенджин перебил монарха. Сделал шаг вперёд и оперся руками на стол. — Тот, кто забрал сына из его дома и заставил жить по чуждым правилам? Кто заставил мать вернуться к человеку, который бросил её на 13 лет? Возмущение вновь накатило на монарха, и он вскочил из своего кресла и подался вперёд. Их разделяли стол, стопка злополучных второсортных газет и одиннадцать лет конфронтаций. — Я любил твою мать. Всегда. Просто обстоятельства сложились иначе. — О, правда? Обстоятельства? — глаза Хенджина метали молнии, способные превратить в пепел каждого, кто прикоснётся к нему сейчас. — Это звучит как оправдание. Ты мог бы найти нас раньше, но выбрал удобство. Теперь ты хочешь, чтобы я был благодарен за то, что ты наконец-то вспомнил о нашем существовании? Князь отпрянул и наигранно безразлично сказал: — Можешь не быть благодарным. Можешь отрезать не только волосы, но и руки, и всё, что сочтёшь нужным, чтобы выплеснуть весь свой гнев. Но от этого ты не перестанешь быть моим сыном. Повзрослей уже наконец и прими этот факт. Они столкнулись взглядами. Хенджин смотрел жёстко, прямо на отца. Его крепко сжатые челюсти и раздувающиеся ноздри выражали полную непокорность и несогласие со словами отца. Но Князь был не намерен продолжать дискуссию: — А теперь свободен. Можешь идти и продолжать воплощать в жизнь мои самые страшные кошмары. Хенджин не проронил ни слова, сложил руки в карманы домашних брюк и вышел из кабинета. *** Люксовый отель Парижа, в котором остановилась корейская делегация, славился историчностью своей архитектуры. Каждая монаршая семья и крупные политические лидеры приезжая во Францию останавливались именно здесь. Ванную комнату наполнял утренний солнечный свет, лившийся в старинное французское окно номера Наследного Принца династии Чосон. Сынмин сидел в ванне наполненной теплой водой и воздушной пеной. И улыбался своим мыслям. Его голые плечи и острые колени возвышались над белыми шапками спумони. «Хах, какой же я дурак» — даже сейчас вспоминая вчерашний вечер, Сынмин чувствовал неловкость за свои действия. Как и вчера, адреналин заполнил его сердце. Мышцы рук дрогнули при воспоминании о том, как он представился Хенджину. На ладони появилось фантомное ощущение теплой руки Принца Монако. Сынмин прокручивал их короткий диалог в памяти уже десятки раз и никак не мог остановиться. Казалось, он запомнил все: маленькую родинку под правым глазом, то, как внимательно он смотрит на собеседника, слегка склонив голову в его сторону, неспешную речь с вязким медовым акцентом, то, как плавно его губы растягиваются в улыбке. Принц провел мочалкой полной душистой пены от правого плеча к левому, второй рукой параллельно размазывая пену по груди и спускаясь вниз по животу. Рука с мочалкой огладила шею и потянулась назад к спине. Тем временем левая под водой опустилась еще ниже и нашла начавший твердеть член. Кажется, у Принца Монако имеется очаровательная манера облизывать губы. Сынмин обхватил рукой свой член. Сначала касается кончиком языка верхней губы. Рука скользнула от основания к головке. А следом сминает зубами нижнюю. Рука проследовала обратно. Абсолютно завораживающе. Вверх. Вниз. Хочется поставить на бесконечный репит. А что, если бы ассистент не забрал Хенджина в разгар вечера? Что, если бы они проболтали так — вдвоем — до конца мероприятия? Что если бы Сынмин осмелился флиртовать с ним? А вдруг Хенджин бы ответил на флирт? А потом на прощание еще раз коснулись бы рук друг друга. Посмотрели бы глаза в глаза… и Хенджин бы понял по его взгляду, что… ну, что? Его руки замерли. Тут он усмехнулся наивности этих мыслей. Только в ванной комнате, в одиночестве, он мог предаться своим беспардонным фантазиям, не думая, о том заметит ли это кто-то посторонний. Сынмин откинулся на спинку ванны и начал медленно погружаться в воду, которая уже успела остыть, чтобы хоть немного сбросить с себя это сладкое наваждение. О том, что такое развитие событий невозможно, он подумает выйдя за порог ванной комнаты, вернувшись в свою настоящую жизнь. Все, что ему действительно доступно — ненавязчивая дружба и редкие встречи с Хенджином на официальных мероприятиях. Но даже это — уже больше, чем то, что он мог себе позволить еще несколько недель назад. *** Мать Хенджина обнаружила его в столовой. Принц вальяжно сидел за столом, облокотившись на подлокотник, и смотрел в окно. Взгляд его был жестким и отстранённым. — Дорогой мой сын... ты так и не притронулся к завтраку. Что случилось? Твоё лицо говорит больше, чем любые слова. — Отец снова отчитал меня. Мать села рядом с Хенджином: — Детка, но ты действительно доставил ему некоторые неудобства своим вчерашним выходом в свет. Хотя соглашусь, что это было очень красиво! — мягко улыбнулась женщина. — Он просто отказывается меня слышать! — Джинни... — она провела ладонью по щеке сына. — Ты знаешь, что твой отец — человек чести и долга. Его сердце часто скрывается за маской ответственности перед государством. Но он любит тебя, даже если иногда не может выразить этого. Хенджин молчал и продолжал напряжённо смотреть в окно. — Возможно, тебе стоит попробовать другой подход. Вместо того чтобы настаивать на своих идеях, попробуй сначала понять его точку зрения. Покажи ему, что ты готов учиться и быть таким монархом, каким привыкли видеть люди. — Мои волосы недостаточно длинны, чтобы соответствовать требованиям отца. — Ты понимаешь, что я имею в виду, дорогой. Покажи ему, что ты можешь быть разумным и взвешенным. Хенджин тяжело вздохнул и перевёл взгляд на мать. — Джинни, ты знаешь, что моя любовь к тебе безгранична. Я верю в твою мудрость и способность не сбиться со своего истинного пути. — Мать погладила его по плечу. — Но пока нужно отступить. Если ты не готов, может, стоит немного отдохнуть друг от друга? Не хочешь съездить куда-нибудь на пару дней? В этот момент в столовую быстрым шагом вошёл ассистент: — Ваше Высочество Княгиня Чонхи, прошу прощения, что прерываю. Но администрация принца просит дать ответ незамедлительно. — Какого принца? — удивлённо спросила вошедшего ассистента княгиня. Хенджин так же пребывал в недоумении. — Его Высочество Принц получил приглашение на совместную морскую прогулку от Принца династии Чосон Ким Сынмина. Вояж состоится завтра в 15:00. Яхта Наследного принца пришвартована в Ницце. Мероприятие является неформальным, дресс-код или другие условия участия не заявлены. Другие гости мероприятия неизвестны. Администрация принца ожидает незамедлительного ответа. — И уже обращаясь к Хенджину, ассистент добавил: — Ваше Высочество, расписание на завтра позволяет принять приглашение. Княгиня и сын переглянулись. Мать ободряюще кивнула Хенджину, возвращая его совету, который дала до того, как их разговор был прерван. Хенджин в задумчивости коснулся пальцами губ и ответил: — Благодарю вас. Передайте принцу, что я принимаю его приглашение. — Надеюсь, эта прогулка принесёт тебе новые силы и вдохновение. — Мать самодовольно похлопала его по плечу и взяла столовые приборы, приступая к своему завтраку. *** Сынмин уже привёл себя в порядок после принятия ванны и направлялся по коридору навестить матушку, на ходу застёгивая манжету рубашки. Он уже приблизился к комнате, где его ожидали, как услышал возмущённые женские голоса. — Это, конечно, нонсенс! Все европейские газеты только и пишут об этом вульгарном Принце Монако! — сказала одна из женщин, перемешивая сахар в чае и звеня на всю комнату маленькой серебряной ложечкой о винтажный корейский фарфор. В гостиной комнате одного из номеров отеля, принадлежавших корейской делегации, три чопорных дамы пили чай из маленьких фарфоровых кружек. Это был императорский корейский сервиз, который путешествовал вслед за монархами династии Чосон. Кроме предметов на двенадцать персон в Париж прилетели Император Ыймин, его супруга Ток Хе, а также их наследники: старшая дочь Ким Сора и наследный принц Ким Сынмин, и некоторое количество свиты. В их числе были две горячо любимые симпури — младшие сёстры императрицы. Утром нынешнего дня Ток Хе и две её сестры чинно пили чай и обсуждали свежие новости. Одна из тётушек сидела, держа разворот чёрно-белой газеты на уровне глаз, и зачитывала очередную статью: — «Он воплощает смелость и свободу, которые вдохновляют нас всех! Вот он, современный шарм и самобытность. Хван Хенджин — истинный принц современности». Какая пошлость! — Это просто моветон. — Поддакнула вторая тётушка. Сынмин замер у дверного проёма, так и не показавшись сидящим в комнате женщинам. — Пресса никогда не отличалась хорошим вкусом. — Резюмировала императрица. Получив таким образом благословение императрицы на это обсуждение, первая тётушка продолжила развивать тему: — Меня беспокоит, что это дурновкусие может навредить репутации нашего племянника. О нём почти ничего не написали, хотя наша семья сделала значительный долларовый вклад в спасение этих никому не нужных льдов. — Принц Монако не всем по вкусу. Может, в модной индустрии он и имеет выигрышные позиции. Но с точки зрения политики — однозначно нет. Более того, пресса Монако осудила его. А судя по тому, что князь ещё не дал никаких заявлений, он тоже не в восторге. — Перехватила эстафету вторая тётушка. — О, будь я на его месте, я была бы в ярости! — Неделикатно хохотнула первая тётушка. — Кстати, заметьте, они с Сынмином — ровесники, но какие разные! — Это всё европейское воспитание. — Неспешно прокомментировала Ток Хе. — Уверена, останься этот Хван Хенджин в Корее, мы бы сейчас не развлекались этими безвкусными сплетнями. — Бедный, бедный мальчик! Их семья — механизм отложенной бомбы, а не аристократия. Если однажды взорвётся, то урон репутации получат и все, кто был с ними близок! — Покачала головой вторая тётушка. — Вообще-то, я пригласил его с собой на морскую прогулку. — Сказал Сынмин, стоя в дверях. Все в гостиной повернули к нему изумлённые взгляды. — Вы что, представлены друг другу? — Императрица удивлённо подняла брови и посмотрела на сына. — Мы познакомились вчера во время ужина. — Чаги-я... — Мать с укором посмотрела на Сынмина. — Но зачем тебе это? От таких людей лучше держаться подальше. — Но тогда у него совсем не будет друзей. — Единственное, что смог придумать принц наспех. — Чаги-я, ты такой благородный! Истинный принц. Ох, каким же милосердным монархом ты будешь! Как же повезёт твоей избраннице! — Какой сострадательный молодой человек! — Подхватила первая тётушка. — Каждый день благодарю небеса за наш подарок судьбы! — Начала причитать вторая тётушка и, достав декоративный платок, начала промокать невидимые слёзы счастья. — Только предупреди свою нуну, что вы будете не одни на яхте, — посоветовала императрица-мать. — Сору никогда не интересовала благотворительность подобного рода.