Мятежный принц

Мартовская погода в Ницце словно пробуждение природы после зимнего сна. Мягкое южное солнце уже греет по-настоящему. Небо часто бывает ясным, и его лазурный оттенок контрастирует с белоснежными парусниками, покачивающимися на волнах Средиземного моря. Ветерок иногда приносит аромат цветущих апельсиновых деревьев, смешивая его с соленой свежестью морского воздуха. Пальмы, стоящие вдоль Променад-дез-Англе, начинают оживать, их листья трепещут под легким дуновением ветра. Все вокруг наполняется предчувствием весны — легкой, свежей и полной надежд. Надежда увидеть принца Монако таяла, как прошлогодний снег. Дети корейской династии Чосон стояли на пирсе возле белоснежной парусной яхты уже минут пятнадцать. Справа, на просторной вертолетной площадке, суетилась группа ассистентов во главе с Сонхи; они активно кому-то звонили и жестикулировали, поглядывая в сторону наследников. Сора, одетая в элегантный кейп и светлые брюки из круизной коллекции Chanel, вздыхала и потирала замерзшие руки. Перчатки не спасали от весенней изменчивой погоды. Рядом, то поджимая губы, то покачиваясь в ожидании, стоял Сынмин. Он был одет в теплую флисовую толстовку и большую плюшевую куртку молочного цвета. Синие карго были заправлены в крупные ботинки. Темные варежки завершали образ. На волнах появилась рябь от дуновения ветра. Издали послышался нарастающий гул винтов, постепенно заполняющий пространство вокруг. На горизонте появился черный вертолет. Его шум быстро становился громче и глубже, приобретая характерный низкочастотный рокот. За первым вертолетом показались еще два. На блестящем боку одного из них был нарисован портрет самого принца Монако. Здесь он был изображен еще с достаточно длинными темными волосами. Наследник-небожитель улыбался в пол-оборота и подмигивал всем, кто смотрел на него с земли. По мере снижения вертолетов звук усиливался, создавая ощущение вибрации воздуха — будто сама земля начинает дрожать от мощной работы двигателей. Шипение и свист турбин ознаменовали плавное приземление всех трех вертолетов. Двери вертолетов начали открываться, и мужчины в черных классических костюмах заполнили вертолетную площадку. Наконец, из вертолета, приземлившегося по центру, спустился Хван Хенджин — порождение небес. Его глаза скрывали черные солнцезащитные очки обтекаемой формы, с кричащими золотыми логотипами Versace на толстых дужках. Под курткой со змеиным принтом угадывался черный лонгслив, украшенный анатомически верным рисунком костного скелета. Крупные прорези на джинсах открывали вид на его голые колени. Уютный трикотажный шарф, небрежно обернутый на один оборот вокруг шеи, дополнял образ бабушкиного любимого внука. Навстречу им шел принц Монако. — Пф... что за петух... — прикрыв рот ладошкой с презрением, сказала девушка брату. — ...снизошел. Зачем ему три вертолета? Хенджин уже был близко к ним. Подходя, он оценивающе осмотрел яхту позади Кимов. Взгляд поверх солнцезащитных очков скользнул по высокой мачте и блестящему боку судна с названием «Святая Хванунг». Бросив взгляд на незнакомую девушку, стоявшую рядом с принцем Кореи — удивительно похожи, — перевел его на Сынмина. Тот стоял с очаровательным потерянным видом — похож на воздушное безе. Хенджин облизал губы в своей узнаваемой манере («кончик языка, вверх, вниз..») и улыбнулся: — Так вот какую лодку вы угнали? Прямиком из Кореи? — поднял наверх солнцезащитные очки Хенджин и подал руку Сынмину. — Весьма недурно! — Что?! — Сынмин так увлекся открывшейся ему картиной, что не сразу понял, о чем говорит гость. — Ах, что вы, что вы! Мог бы я... я не мог… тогда... — засмущался и запутался в словах Сынмин, а потом поймал взгляд Хенджина. Тот кивнул на свою протянутую, но все еще пустую руку. — О. Сынмин поспешно протянул руку в варежке в ответ. Спохватился. Сдернул варежку, запутался в резинке — оказалось, она крепилась где-то внутри куртки — и наконец пожал руку принца Монако: — Добро пожаловать, ваше высочество! «Какая теплая», — подумал Сынмин. «Какая холодная», — подумал Хенджин. — Позвольте представить вам мою дорогую сестру, её высочество принцесса Сора. Она воплощение добродетели, мудрости и красоты нашего государства. — Сынмин указал на похожую девушку, стоявшую рядом. Она чуть заметно кивнула в знак приветствия. — Надеюсь, вы найдёте моё общество столь же приятным, сколь и общество вашего брата, — Хенджин улыбнулся Сынмину и кротко поклонился девушке в знак уважения. Казалось, принц Монако планировал быть самым очаровательным в этой морской прогулке. Наступила неловкая пауза. Никто не двигался с места. Хенджин гипнотизировал Сынмина. Глаза в глаза. Ситуацию спасла Сонхи: — Ваше высочество, мы готовы отправляться, можно подниматься на борт и отдавать швартовы, — обратилась она к Сынмину. Тот будто очнулся от забытья: — Верно, благодарю, Сонхи. Проводи, пожалуйста, нашу принцессу и принца на борт. — Прошу, за мной, — с улыбкой обратилась она к гостям. Сам Сынмин направился в другую сторону пирса, где крепились тросы швартова. Это привело в замешательство Хенджина, и, поднимаясь по трапу на борт, он обернулся и спросил у Сонхи: — Простите, а наследный принц Кореи самолично будет отвязывать яхту? — Его величество увлекается яхтингом и любит выполнять некоторые приготовления судна перед вояжем лично, — пояснила Сонхи. — Вы находите это интересным? — с хитрой улыбкой добавила она. — Пожалуй... — протянул Хенджин, не отрываясь от того, как ловко Сынмин отматывал корабельный трос. Сонхи проследила за взглядом гостя и довольно кивнула своим мыслям. *** На палубе под навесом их ждал стол с фруктами, легкими закусками и вином. Сынмина всё ещё не было, хотя яхта уже отчалила. Ницца медленно уменьшалась и оставалась позади. Хенджин и Сора сидели за столом напротив друг друга. Официант разливал для них французское вино, когда гость спросил принцессу: — Вы часто выбираетесь на морские прогулки? — Я — нет. А брат любит такого рода развлечения. Его яхта пришвартована в Пусане. Ему нравится самостоятельно управлять судном. — А чем вы обычно занимаетесь, пока принц у штурвала? Сора задумалась на мгновение, словно вспоминая что-то приятное. — Обычно я беру с собой книгу или журнал и наслаждаюсь чтением на палубе. Иногда наблюдаю за морскими птицами... Они такие грациозные! — натянуто улыбнулась она. Хенджин кивнул, видимо представляя себе эту скучную картину. Впрочем, принцессе Соре общение наедине с незнакомым человеком с неоднозначной репутацией тоже давалось непросто, и она то и дело оглядывалась по сторонам. — А не хотите ли сыграть в игру? — помолчав немного, предложил Хенджин. — У меня есть одна замечательная карточная игра... Сора заинтересовалась: — Игра? «Правда или действие»? — А мы на той стадии знакомства? — усмехнулся принц. — Это стопка с вопросами для дружеских вечеринок в приложении. Его сделал один дружественный мне ювелирный бренд. Иногда я развлекаюсь так. Ну знаете, саморефлексия и всё такое... Мы могли бы попробовать её сейчас, чтобы узнать друг друга получше! Сора взглянула на бутылку вина, которую официант только что поставил на стол, и не успела отказаться. Её опередил неожиданно появившийся Сынмин: — Давайте начнем! Прошу прощения, задержался в рубке. Если никто не против, могу я быть первым? — уточнил Сынмин. Воспитание и выдержка не позволили принцессе закатить глаза. — Как повелите, принц, — слегка ухмыляясь ответил Хенджин и достал свой смартфон. — Предупрежу, что там совершенно разные вопросы. Могут попасться очень глубокие или слишком легкомысленные. Но ваши личные границы определяете только вы. — Я готов. — Хорошо, тогда вот ваш вопрос: «Что вам мешает реализовать свою мечту сегодня вечером? Начните реализовывать прямо сейчас!» — Хенджин обвёл любопытным взглядом игроков и остановился на Сынмине. Тот смотрел на него испуганным взглядом. Хенджин читал его мысли с такой лёгкостью. Хотя сам не осознавал этого. — Судя по всему, это что-то непристойное? — развеселился Хенджин. — С чего вы взяли? — Кончики ваших ушей выдают вас, — указал Хенджин на заалевшего Сынмина. На самом деле не только уши приобрели цвет стыда. Его щёки тоже залились нежно-розовым румянцем, словно у маленькой девочки. — Ставлю бутылку вина, что его мечтам мешает сбыться императорский протокол, — как очевидное произнесла Сора. Хенджин деланно удивился: — Что, неужели вы мечтаете не быть принцем? Сынмин нервно хохотнул, но тут же ухватился за эту спасительную удочку и закивал: — Возможно, вы оба правы. Будь я хотя бы не наследным принцем, я, может быть, и смог бы... — Сынмин отвёл взгляд от Хенджина и посмотрел вдаль. — Реализовать свою мечту... сегодня вечером. Последние слова дались Сынмину с трудом, с необъяснимой грустью в голосе. — Да покрась ты уже свои волосы наконец! — устало произнесла нуна и залпом выпила вино из своего бокала. — Что? — захихикал Хенджин. — Нуна! — возмутился Сынмин. Она, кстати, тоже прыснула от смеха. Не в силах бороться с этим весельем, Сынмин тоже заулыбался. — Кто следующий? — протягивая свой смартфон с карточками на центр стола, спросил Хенджин. Сынмин хитро посмотрел на сестру и первым схватил телефон: — «В чём заключается ваше предназначение?» — он сделал акцент на последнем слове. — Не слишком ли глубокий вопрос для легкомысленной игры на знакомство? — приподняла бровь Сора. — Не думаю. — Тогда моё предназначение — мучить тебя операми. Брат с сестрой переглянулись и звонко захохотали. Хенджин с интересом наблюдал за их взаимодействием и потягивал вино из бокала. — Сора занимается оперным пением и играет на нескольких инструментах с детства. Поэтому часто просит составить ей компанию для похода в оперу, — пояснил ситуацию Сынмин. — Вообще-то нас обоих отдали на обучение в консерваторию. Но оперное пение и Сынмин — вещи несовместимые. — Я просто не понимаю, зачем это делать с собой, если можно комфортно петь в микрофон. — Опа, ты безнадежен! Хенджин, а вы любите оперу? — поинтересовалась Сора. — Предпочитаю более современные музыкальные жанры. — Например? — У меня есть приятель, он продюсер и владелец ночного клуба в Париже. В своём царстве он постоянно устраивает вечеринки альтернативной музыки и находит фрешменов. Периодически я вдохновляюсь там. — Звучит интригующе. — Приглашаю. Можем наведаться туда на следующей неделе: Бинни устраивает батл альтернативного рэпа. Рэп на французском — особое удовольствие. Тем временем нуна забрала смартфон с вопросами у брата. — Итак, вопрос для вас, Хенджин. — Немного флиртуя, произнесла Сора. — «Ваше любимое время года? Не забудьте объяснить почему». Хенджин посмотрел на небо и прищурился одним глазом: — Пожалуй, я отвечу, что сейчас. — Слушатели были заинтригованы и ждали продолжения. Хенджин посмотрел сначала на Сынмина, потом на Сору, удовлетворившись произведённым эффектом. — Мартовская погода в Монако словно художник, который только начинает пробовать новые краски. — Улыбнулся им Хенджин и неспешно начал раскрашивать этот образ: — Небо ещё не решило окончательно, каким ему быть — то оно затягивается разными оттенками серого — от угольного до жемчужного, — то вдруг разрывается лазурными просветами. В марте начинает цвести мимоза. Представьте какой завораживающий контраст: хмурое небо и крупные кусты ярко-жёлтой мимозы. — Вы описываете эти грязные тучи, будто профессиональный галерист, — подметила Сора. Хенджин усмехнулся и по-дружески расставил границы: — Я не описываю, я пишу «эти грязные тучи». — Профессионально? — Едва ли Академию изящных искусств Монако можно так назвать. Но чтобы писать для себя — достаточно. — Улыбнулся Хенджин. — Вы строги либо к себе, либо к образовательной системе Монако, — парировала Сора, улыбаясь принцу Монако своей самой обворожительной улыбкой. Хенджин отозвался взаимной улыбкой. Тут к столу подошёл мужчина из свиты Кимов: — Ваше высочество, принц, прошу прощения за беспокойство. Вас вызывают в рубку управления. Сынмин выглядел немного растерянным, но кивнул своему матросу: — Прошу прощения, я скоро вернусь. — Бросил он и постарался поскорее скрыться от этой парочки, которая всё ещё продолжала смотреть друг на друга. *** Хенджин сидел в шезлонге в носовой части палубы и наслаждался морским предзакатным пейзажем — солнце медленно катилось к горизонту и ложилось лучами на низкие барашки волн. На соседний шезлонг приземлился Сынмин. Он не облокотился на спинку и не посмотрел на своего гостя. — Как дела в рубке, капитан? — Учтиво поинтересовался принц Монако, не отрывая взгляда от заката. Сынмину явно польстило такое обращение — он улыбнулся и ответил: — Спасибо, всё хорошо. Некоторое время они сидели молча. Потом Сынмин начал крутить в руках свою варежку на резинке, он долго всматривался в неё, мял, а потом, набравшись смелости, спросил: — Хенджин, могу ли я задать вам ещё один вопрос? — У вас тоже есть карточки для вечериночных игр? Сынмин очаровано улыбнулся шутке, а потом, немного помолчав, спросил: — У вас есть друзья? Хенджин вздохнул, закинул ногу на ногу и начал свой рассказ неторопливым тоном: — Ну, пара хороших знакомых в Европе. Мне было сложно адаптироваться после переезда из Кореи. Мне было тринадцать, когда мы прибыли в Монако. Все мои друзья остались в Сеуле, я не знал языка, не понимал, почему я должен вести себя по каким-то протоколам — быть не тем, кто я есть. Мой мир рухнул. Было не до друзей... А у вас? — О, прошу прощения, если мой вопрос нарушил ваши личные границы. Хенджин скривился, давая понять, что этот ответ не доставил ему неудобства. Тогда Сынмин продолжил: — Откровенность за откровенностью: пожалуй, у меня нет друзей. Хоть мой мир всегда был стабильным. Монархический протокол не подразумевает наличия best friends. Только дружественных государств и организаций. — Звучит ещё более печально. — Может быть. — Сынмин посмотрел на Хенджина на секунду и вернулся к кропотливому рассматриванию варежки. — Может быть... могу ли я надеяться, что... — Сынмин сделал паузу, чтобы вдохнуть глубоко вечерний морской воздух, — мы могли бы стать друзьями? Казалось бы, такой несложный вопрос, но внутри Сынмина так сильно стучало сердце, что он боялся не услышать ответ. Хенджин не спешил с ответом, будто действительно серьёзно задумался над предложением: — Хм. Тогда у меня будет целых три друга. — А у меня целый один? — Угу. Вдруг они поймали взгляды друг друга, заулыбались и звонко расхохатались. Хенджин потер лоб рукой и вздохнул, посмотрев в даль. Сложно будет дружить с человеком, которому ты с удовольствием бы засунул пальцы в рот. — Хорошо, — закусил губу Хенджин, всё ещё гипнотизируя морской горизонт. — Хорошо… — Не то чтобы Сынмин ожидал получить отказ на эту наивную просьбу, но ответ его немного оживил. — Тогда, может быть… могу ли я… можем ли мы обменяться телефонами? Джинни… Произнося его имя, Сынмин задержал дыхание. Будто сам от себя не ожидал такой дерзости. И, подумав, что это было слишком интимно, опять залился краской смущения. Хенджин этого не заметил, потому что в тот момент был сосредоточен на удовольствии от того, как звучит его короткое имя в устах Сынмина. Он даже забыл, о чём тот спросил его до этого, поэтому сказал: — Зачем? Сынмин заметно заволновался, смял в руке многострадальную варежку, переменил позу, но, собравшись, ответил: — Ну там, чтобы поддерживать друг друга. Друзья иногда звонят друг другу, проявляя любезность. Поздравляют с праздниками… — Для этого нет, — ответил Джинни резко, чем немало удивил Сынмина. — Если только для того, чтобы обмениваться мемами друг про друга в мессенджере… — У меня с этим плохо, но я обещаю смеяться над всем, что вы пришлёте. — «Ты», — поправил его Джинни. — Ты пришлёшь, — сделал работу над ошибками старательный «ученик». Они замолчали на какое-то время, разглядывая морские пейзажи. Первым нарушил тишину Хенджин: — Ты надолго здесь, *mon ami*? — спросил он, особенно выделяя последнее слово. — На некоторое время. Родители участвуют в политических переговорах в Париже и Брюсселе. А нам с нуной поручены разные благотворительные приёмы. Между ними остаётся немного времени на яхтинг. — Улыбнулся Ким Сынмин. — Это твоя страсть? Сынмин пристально смотрел на Джинни и очень медленно проговорил: — Пожалуй. Сынмин облокотился на шезлонг и расслабился: — Мне нравится уходить в плавание на несколько дней: управлять судном, встречать рассветы, провожать закаты с воды. Но могу позволить себе такое крайне редко. Расписание наследного принца не позволяет уделять себе столько внимания. — И что ты делаешь в таких плаваниях? — Думаю, отдыхаю от роли принца, много сплю — вода убаюкивает лучше любого антидепрессанта. А ещё в море очень красивое звёздное небо. Из города не увидишь столько звёзд — их затмевает иллюминация урбана. — Я никогда не ночевал на воде. — Хочешь, я попрошу Сонхи устроить всё так, чтобы мы смогли остаться здесь до утра? — Сынмин сам не заметил, как отбросил лишние формальности. Хенджин ухмыльнулся уголком губ, недоступным для обзора Сынмина, и спросил: — Здесь есть где переночевать? — Да, тут две одноместные каюты. — Но нас трое. Сынмин завис: — Где? — На яхте, — Джинни повернулся к нему. — Ах, нуна! Она вернётся в нашу резиденцию. Сора предпочитает другой уровень комфорта. Кстати, температура ночью опустится до пяти градусов. — И что это значит? — Это значит, что в каюте есть дополнительное одеяло, но просыпаться всё равно будет мучительно холодно. — Мне подходит. *** В администрации князя Монако раздался телефонный звонок: — Алло? — Доброй ночи, Шарль! Это Симон. — Рад слышать вас! — У его величества на завтра изменилось расписание. Подготовьте, пожалуйста, вертолёт к вылету на восемь утра. — Симон… — Да, Шарль? — Симон… — Я вас слушаю, Шарль, — начал выходить из себя звонивший. — Говорите! — Дело в том, что его величество принц сегодня улетел в Ниццу и забрал весь вертолётный парк… — Весь вертолётный парк целой страны? Шарль, это не смешно! — Сэр, какие могут быть шутки? Мы — Монако. На другом конце провода воцарилась тишина. Симон тяжело, даже горько вздохнул: — Ох! И когда он вернётся? — Кто же знает его величество… — Это катастрофа! Ну что за ребёнок? Придётся просить его вернуть один вертолёт. — Сомневаюсь, что получится… Представьте, если он пришлёт тот, где нанесён его портрет? Князь нас уволит! — Тогда звоните его ассистенту Альбедо и параллельно покупайте чёрную краску! Шарль, не теряйте времени, у нас осталось меньше десяти часов на всё! *** Через полчаса «Святая Хванунг» вернулась в порт, чтобы высадить Сору. Все трое наследников стояли на борту яхты рядом с трапом. — Было приятно познакомиться, ваше высочество, — сказала Сора перед тем, как спуститься на пирс. Она подала принцу Монако руку для поцелуя. Сердце Сынмина пропустило удар. Принц взял её пальчики и медленно склонился над поданной рукой. «Это жест галантности. Просто жест галантности», — старался думать про себя Сынмин. Как назло, в голове уже разворачивалась артиллерия переживаний. Тем временем Сора помахала на прощание рукой и спустилась по трапу. Когда яхта уже начала отплывать от берега, на пирсе появился мужчина. Он бежал со всех ног, размахивал руками и кричал: — Ваше высочество! Ваше высочество, наследный принц Хенджин! Подождите, пожалуйста, прошу вас! — Что случилось, Альбедо? — перегибаясь через перила яхты, прокричал Хенджин. — Ваше высочество, нам нужно вернуть один вертолёт его величеству князю Монако! Это срочно! — Отправьте ему самый лучший — с моим портретом, для дорогого отца мне ничего не жалко! — улыбаясь, крикнул в ответ Хенджин и отвернулся. — Ваше высочество, вы очень щедры, но не уверен, что это тот случай! — Альбедо пытался перекричать вечерний бриз и вернуть внимание наследника, но безуспешно. Джинни невесомо положил руку на спину Сынмина и увёл его в глубь судна. *** Было около двух часов ночи. Они с Сынмином разошлись по каютам несколько часов назад. Джинни долго не мог уснуть, всё ещё переваривая недавний конфликт с отцом и это неожиданное знакомство с наследниками корейского престола. Воистину, мечтай аккуратнее — наши желания имеют свойство сбываться. Видимо, Хенджин так сильно хотел вернуться на историческую родину, что судьба бросила его в объятия Соры и Сынмина. Чтобы немного остудить голову, принц Монако вышел из своей каюты без верхней одежды. Ночь в море действительно была чертовски холодной. Идеально. Поднимаясь по узкой лестнице на палубу, он остановился на последней ступени и там же присел: ноги остались на ступеньках ниже. Он откинулся назад, облокотившись на выпрямленную руку, и посмотрел вверх. Над головой расстилалось бескрайнее звёздное небо, усыпанное тысячами мерцающих огоньков. Созвездия, казалось, светились ярче обычного, словно хотели показать всю свою красоту именно этой ночью. Джинни задумчиво следил за движением звёзд, мысленно прокладывая между ними невидимые линии, вспоминая названия созвездий, которые знал с детства. Он закрыл глаза. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками воды да лёгким шелестом ветра, который играл с парусами. Так он сидел, погружённый в свои мысли, наслаждаясь моментом, когда скрипнула половица лестницы. Хенджин открыл глаза и увидел стоящего над собой Сынмина. Он был в уютном вязаном свитере и удобных спортивных брюках. Одна рука покоилась в кармане брюк, другая держала одеяло. Сынмин рассматривал Джинни, не в силах отвести от него взгляд: несмотря на холод, его поза была расслабленая и умиротворённая, из разрезов джинсов торчали голые колени, его красивый нос и губы раскраснелись от холода. Его губы… такие манящие. Они всегда выглядели так, будто соблазнили тысячу ангелов с небес и две тысячи демонов преисподней. Сынмин так крепко засмотрелся, что случайно произнёс вслух: — Хочешь меня? — Что? — не расслышал Джинни. — Хочешь моё одеяло? — Сынмин быстро сориентировался и протянул Джинни одеяло, надеясь, что тот не расслышал первую фразу. — Зачем ты меня пригласил сюда?