Иллюзия безопасности

Когда Кайто с Уми вдоволь наигрались под деревом сакуры, начало смеркаться. Взаимоотношения с матерью у Харуки всегда были напряжёнными. Можно сказать, сожительскими. Отца у него не было; тот переехал в другую страну с новой семьёй после крупного скандала, когда Кайто было три года, так что отца он не знал. Прогулки с Уми всегда были спасительным кругом, в котором можно было забыться. Не приходить домой как можно дольше, не слышать звон бьющейся посуды и ругань по пустякам. Не терпеть перманентную отчуждённость. С ним можно почувствовать себя значимым. – Уми? – Чего, Кайто? – ответил, широко улыбаясь, наполовину беззубый мальчишка. В этот момент хотелось просто поблагодарить его, единственного близкого человека, которому в любой миг можно было доверить самое важное, самое трепетное. Единственного человека во всём огромном мире, который будет на стороне Кайто, что бы ни случилось. Но Кайто никогда не умел вести себя так. Что говорить, какую мимику использовать, какие подбирать слова, как собрать вихляющие мысли в кучку. – У тебя листья в волосах застряли, придурок. – Кайто легонько толкнул Уми в грудь, и тот упал на спину. Это был отличный момент, чтобы, смеясь во всё горло, убежать, слушая из-за спины детские ругательства и топот приближающихся ног. Это было детство, беззаботное, яркое. Сердце трепыхалось, как бабочка в очень тесной банке, бьясь о ребра и кроша их изнутри, вырываясь наружу громким смехом и намокающими глазами. – Иди сюда, маленький... маленький... дурак! – Уми не отставал, издавая случайные звуки, задыхаясь от смеха и погони по сумрачному Токио. – Ну уж нет! – Кайто ускорил бег, пока не наткнулся на светофор. Его сигнал подходил к концу перед тем, как открыть автомобильный поток. И это было гениальным планом – перебежать дорогу, заставив Уми остаться на той стороне и ждать 30 ценных секунд, а за это время оторваться от него на несколько десятков метров и кричать всякие гадости из-за угла дома, наблюдая, как он краснеет от смеха и невозможности ничего сделать. «3...» Кайто выбегает на проезжую часть, ускоряя бег. Нужно успеть. Это будет так чертовски смешно! Каких-то 10 метров асфальтированного пространства отделяют его от безопасной зоны. «2...» Осталось совсем немного. Светофор ярко мигает, освещая тёмную улицу и силуэт Кайто на проезжей части. И-и-и... «1...» В самый последний момент он делает роковой прыжок, самый дальний из всех, что он когда-либо делал, достигая обочины. Кайто выгибается в спине, опираясь руками о колени и чувствуя долгожданную свободу. Его лёгкие горят от бега и смеха, он задыхается, смеясь, и... Бум. Позади себя, со стороны проезжей части, Кайто услышал громкий удар. Такой удар ни с чем не перепутать. Это тошнотворный хруст металла о плоть и следующий за ним лязг тормозящих покрышек. Тело Харуки сковало, словно после удара молнии; он не мог пошевелиться, а тем более заставить себя обернуться. «Нет, нет, нет». В животе заныло. Мозг начал вырисовывать самые мерзительные картинки размазанной по холодному, ночному асфальту человеческой плоти, внутренние органы, вывернутые наружу хрупкого бледного тела. Липкое бордовое пятно, разливающееся вокруг. «Только не это». Кайто вывернуло наизнанку раменом, съеденным в обед, опрокинуло на колени перед собой, тело рухнуло на землю, словно ударенное под дых. Плакать он не мог. Но его трясло. Предательски трясло. Шум в ушах мешался с грохотом собственного бьющегося сердца, казалось, даже глаза пульсировали от напряжения в черепе. Пальцы вжались в землю, грязь забивалась под ногти, царапала подушечки осколками камней. «Это моя вина». Время шло бесконечно долго. Патовая ситуация. Тело не слушалось. Одиночество. Не получалось повернуться. Страшно повернуться. Сердце уходило в пятки. Красно-синий мигающий свет освещает пляшущими ребристыми тенями дом напротив, заставляя рефлекторно повернуться к его источнику. Кайто замирает на месте, зажмуривая глаза ладошками, но уже слишком поздно. Худшие из картинок в его мозгу приобретают реальные очертания, когда взгляд лишь на долю секунды скользит по месту происшествия. В этом кровавом месиве уже с натяжкой можно узнать реального человека, тем более – Уми. «Этого не может быть. Нет-нет-нет. Это сон». Кайто вжимается в землю, зажмуривая глаза и пятясь назад, как можно дальше. Сквозь стиснутые веки мигалка скорой помощи становится всё ярче, световые пятна проносятся яркими узорами, пока не хлопает дверь и сотрудники бригады не подают голоса. Бежать. Нужно бежать как можно дальше. Неважно куда, не домой. Только не домой. Дома хуже всего. Кайто сорвался с места, еле открыв глаза. Летний ночной ветер догонял его, дул в спину. Он бежал так долго, что лёгкие начали гореть изнутри, как и всё тело. Дышать стало тяжело. Он убегал от всепоглощающего одиночества, от боли, разрывающей сердце на куски, от уродливой каши на проезжей части, от ненавистного, выжигающего изнутри чувства вины. Но прежде всего он убегал от сакуры. От кроваво-красной сакуры на обочине.