***
Стерильный свет. Больничное помещение. Приборы, считывающие ритм сердцебиения, капельницы. Светлые ресницы дрогнули, прежде чем позволить открыться серебристо-серым глазам. Глазам, по какой-то причине мокрым. Шунтаро огляделся. На соседней койке дремал в отключке человек с ожогами по всему телу. Он не помнил, как оказался в больнице, что предшествовало этому событию, но что-то внутри не давало ему покоя. Какая-то тревога и тоска. Он удивлённо приподнял одну бровь, вглядываясь в окно из больничной палаты. «...приземлился астероид прямо в центре Токио...» – пробегали по этажу сводки вечерних новостей. «..множество погибших...». Чишия слушал. Для него стало очевидным, что, по всей видимости, это и стало причиной его нахождения в больнице. «..Акане Танака, Рёта Ито, Яба Оки, Кейтаро Ямамото, Кайто Харуки, банда Сунато...» На одном имени сердце странно вздрогнуло. Кайто Харуки? Чишия прикрыл глаза. Звучит как что-то знакомое, но он не может вспомнить, где слышал это имя. Мозг анализирует возможные варианты и практически сразу их отсекает. Это явно не кто-то из его учебного окружения, не пациенты, явно не кто-то из знаменитостей, не политик. На спокойном лице Шунтаро появилась лёгкая нотка сосредоточенности. Имя откликается самыми трепетными переживаниями внутри. Бессознательно сопровождается тревогой и болью, но одновременно с этим спокойствием и счастьем. Шунтаро выдохнул. Он не может вспомнить, кто такой Кайто Харуки. В палату заходит медсестра. – Добрый вечер, мистер Чишия. Как вы себя чувствуете? – Добрый вечер. Хорошо, благодарю. – Он держался сдержанно, всё ещё копошась в голове. Казалось бы, нужно оставить эту затею, но что-то не давало ему отпустить это имя. – Вас привезли к нам в очень тяжёлом состоянии. Кажется, арматура проткнула ваш бок. Вы потеряли достаточно много крови. Вам повезло, что вы выжили. Арматура заткнула собой отверстие. Упали бы вы под другим градусом, мы бы не беседовали, мистер Чишия, – медсестра дружелюбно улыбнулась, оставив на столе поднос с едой. – Поправляйтесь. Шунтаро кивнул ей в ответ. – Вы случайно не слышали про имя Кайто Харуки? – Боюсь, что только из сводок новостей. Он был вашим приятелем? – Я не уверен. – Ничего, провалы в памяти – привычное явление, когда мы говорим про такое событие. Вам включить телевизор? Чишия кивнул. – Благодарю. «..назначен днём траура. Япония оправляется от катастрофического события, когда в этот день приземлился астероид прямо в центре Токио. Группировки спасателей работают в завалах, обнаруживая множество погибших. Ещё больше пострадавших заполнили больницы. В списке погибших, среди тех, кого удалось опознать – Акане Танака, Рёта Ито, Яба Оки, Кейтаро Ямамото, Кайто Харуки...» Кайто Харуки. На телеэкране появился портрет шатена лет 25 с вьющимися волосами, карими глазами, в черном худи и с крестом в ухе. Сердце дрогнуло и истошно забилось где-то внутри. Лицо чишии было непоколебимым, но он прикрыл глаза и выдохнул немного более резко, чем обычно. Фейерверки, кровь, красные лазеры, валет червей, крест в ухе, теплая рука, соль слёз на губах. Он всё вспомнил. Кайто.Часть 26
10 марта 2025 г., 00:00
– Я люблю тебя, – слезы неумолимо текли по щекам Кайто, когда он произносил эти слова. Они шли вразрез с его сущностью, но именно сейчас он был готов повторять это раз за разом, тихонько шептать прямо в губы, прижимаясь лбом ко лбу.
– Я тоже тебя лю...
Тишина. Аудиальный вакуум. В один миг исчезло всё: фейерверки, сторонний шум, куча трупов, раскиданных поблизости. Пропал и Чишия. Мгновение назад Кайто сжимал его руку в своей, переплетая пальцы, и вот его рука соскальзывает по воздуху, а тело падает на асфальт.
Кайто сгибается от внутренней боли. Он цепляется руками за воздух, пытаясь ощутить тепло Шунтаро, немой крик вырывается наружу из глубин лёгких, прожигая их. В этот момент он понимает, что он сглупил, безбожно сглупил. Нужно было выбрать другой вариант, нужно было вернуться в прошлый мир с Чишией. Слезы застилали ему глаза, когда он повалился на спину, закрывая лицо руками и содрогаясь от приступов боли.
На его пальцах всё ещё была кровь Чишии. Его рот искривлялся от агонии и криков, на которые не были рассчитаны голосовые связки. Пустой мир. Одиночество. Что же он натворил...