Где заканчивается Я

Всем знакомо чувство счастья, но задумывались ли вы, одинаково ли его ощущают разные люди? Может ли оно быть одним и тем же для всех, или у каждого оно своё, уникальное? Счастье можно найти в самых простых вещах — в тёплых словах, которые согревают сердце, в нежных объятиях дорогого человека, в любимой еде, приносящей уют, или в семье, где тебя любят и ждут. Я тоже знал это счастье. Оно было со мной — в голосах близких, в касаниях их рук, в тихих вечерах за общим столом, в улыбках и смехе. Казалось, так будет всегда. Но счастье — не вечность. Оно приходит и уходит, оставляя после себя лишь воспоминания. Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и у меня так получилось. У меня была обычная семья — мама, папа, старший брат. Мы жили, как многие другие, и я никогда не задумывался, что всё может измениться. Отец устроился на новую работу, и с этого всё началось. Он стал раздражительным, напряжённым, но больше всего это отражалось на мне. Любая мелочь могла вызвать его гнев, любое слово — новую вспышку раздражения. С каждым днём я всё сильнее чувствовал себя ничтожеством, как будто моя ценность измерялась только его недовольством. Потом он начал пить. И если раньше его злили мелочи, то теперь злило всё. Ситуация ухудшалась, и я всё чаще ловил себя на мысли, что спасения нет. Что выхода не существует. Я никогда не был общительным ребёнком. Другие дети не проявляли ко мне интереса, а сам я не умел заводить знакомства. Так и вышло, что большую часть времени я проводил дома, в своём замкнутом мире. Единственным моим увлечением был кружок, куда я ходил больше по привычке, чем по желанию. И именно там я познакомился с Кевином — самым весёлым, отчаянным и, пожалуй, немного безбашенным парнем из всех, кого я встречал. Он был типичным подростком — Кевин выглядел так, будто собрал свой образ наспех, но в этом была какая-то особая, непринуждённая гармония. На нём всегда была клетчатая рубашка из секонд-хенда, будто бы доставшаяся ему от кого-то старше и крупнее. Под ней – чёрная футболка, выцветшая и украшенная хаотичными узорами от отбеливателя, словно кто-то разлил его случайно, а потом решил, что так даже круче. Растянутые джинсы, давно потерявшие свою первоначальную форму, свисали складками, а на ногах неизменно были массивные армейские сапоги, будто он только что вернулся с какого-то боевого задания. Всё это вместе выглядело дико и немного странно, но ему как-то удавалось носить это с таким видом, словно ничего более стильного просто не существовало. В отличие от меня, он не боялся говорить, шутить, спорить, делать глупости. Он был старше меня — мне тогда было всего одиннадцать с хвостиком, а ему… семнадцать? Уже и не вспомню точно. Но разница в возрасте не помешала нам быстро сдружиться. Впервые в жизни у меня появился друг, который принимал меня таким, какой я есть. И именно в этот момент моя связь с родителями начала трескаться. Поздние приходы домой, разговоры, которые всё чаще превращались в споры. Я начал отстаивать свои права, впервые чувствовать, что у меня есть голос. Но чем сильнее я пытался освободиться, тем больше между нами росла пропасть.