Где заканчивается Я

Со временем вокруг нас с Кевином собралась небольшая компашка — таких же неприкаянных, как и мы. У каждого была своя история, свои причины быть здесь, но вместе мы чувствовали себя свободными. Кевин многому меня научил. Он показал мне, как затягиваться сигаретой, как выбирать алкоголь так, чтобы не казаться полным новичком, как говорить дерзко и уверенно, даже когда внутри всё дрожит. Он научил меня плевать на чужое мнение, но, возможно, вместе с этим я начал терять самого себя. Мы были как часть одного целого — смеялись, устраивали спонтанные прогулки по ночному городу, сидели на крышах, разбирая по кусочкам свои жизни. Тогда мне казалось, что этот мир наконец-то стал моим, что я больше не один. Кевин рос в бедной семье. Его мама работала одна, чтобы содержать его и младшую сестру. Отец, похоже, давно исчез из их жизни, а отчим… Честно говоря, я почти ничего о нём не слышал. Кевин редко говорил о семье, а когда разговор заходил в эту сторону, он быстро менял тему или отшучивался. Несмотря на всё это, он всегда был спокойным, лёгким на подъём и каким-то по-хорошему сумасшедшим. Вечно придумывал глупые затеи, смеялся даже в самые дерьмовые моменты и никогда не показывал, если ему было плохо. Мы часто говорили про отношения. Обсуждали, кто с кем мутит, кто в кого влюбился, кто с кем расстался. Но сам Кевин всегда говорил, что такие вещи его не интересуют. Он не презирал любовь, не смеялся над ней — просто относился к этому так, будто это не его история. А вот мне от этого было не по себе. С самого начала я был в него влюблён. Я писал об этом в дневниках, выплёскивал свои чувства на бумагу, пытаясь разобраться в себе. Рисовал его — в разных позах, в разных эмоциях, с разной одеждой, но всегда с той самой улыбкой, которая мне казалась чем-то особенным. Я даже намекал ему, порой слишком явно, но Кевин либо не понимал, либо делал вид, что не понимает. В какой-то момент я даже сделал ему предложение — конечно, в шутку, но с настоящим кольцом. Нашёл его где-то, положил в маленькую коробочку и протянул ему с самым серьёзным лицом, ожидая реакции. Он рассмеялся, перекинулся парой привычных шуточек и тут же сменил тему. Может, он действительно не понял, а может… просто не хотел понимать. Однажды, во время одной из наших обычных прогулок-пьянок, мы оказались в новой компании. Там был парень, который сразу привлёк внимание. Он был на много старше меня, примерно ровесник Кевина, и очень разгульный — без стеснения жил по своим правилам. Он был невероятно сексуальным, с харизмой, которая притягивала взгляды всех вокруг. Кажется, все в этой компании за ним ухаживали — каждый пытался чем-то угодить, кто-то даже платил за его напитки, стараясь привлечь внимание. Его стиль был настолько открытым, что не нужно было много времени, чтобы разглядеть его оголённую грудь, которая почти выпрыгивала из его одежды. Его звали Лин. Настоящее его имя было неизвестно — как я понял, он сам его сменил, возможно, ради того, чтобы оставить прошлое позади или просто так, чтобы быть другим. Всё в нём было загадочно, и это только подогревало интерес. С Кевином мы давно сдружились, и, наверное, уже прошёл год с того времени, как мы начали общаться. В тот вечер мы играли в какую-то игру на желание. Весело проводили время, пили, смеялись, и никто не ожидал, что из-за одной шутки всё может перевернуться. Когда Лин, с его типичной уверенностью, загадал желание, я даже не подумал, что это может что-то изменить. Он пожелал, чтобы Кевин его поцеловал. Я сначала рассмеялся, уже готов был начать шутить, но в следующий момент Кевин подошёл к Лину, схватил его за лицо, нежно погладил щёку и… поцеловал его. Это было так неожиданно и неожиданно страстно, что я даже не успел среагировать. Со стороны это выглядело жарко и импульсивно, как нечто большее, чем просто поцелуй. А я… Я почувствовал, как внутри меня всё перевернулось. Мне стало тошно, больно. Я был уверен, что это просто игра, что это не имеет значения, но внутри мне казалось, что мир рушится. Возможно, это было начало моего долгого монолога, который я стал вести в своей голове, где я пытался разобраться, что я вообще чувствую, почему мне так больно, и что всё это значит для меня.