Не по плану

Утро добрым не бывает. Джисон думал так до отношений с Минхо. Он медленно открывает глаза уже чувствуя чужие губы на шее. — Ты чего? — Хан улыбается, потягиваясь руками, но Ли не отвечает, он лишь продолжает оставлять короткие поцелуи на теле Хана. — Ну хватит, мне щекотно, — улыбается Джисон. — Хватит? — Минхо обиженно поднимает глаза, разглядывая Хана. — А сам не так давно говорил, что хочешь от меня утренние поцелуи. — Хочу, — отвечает Джисон. Минхо всегда был особо нежен по утрам, и Джисон уже успел привыкнуть к этому. Минхо лежит чуть ли не полностью на груди Джисона, закинув ноги на расслабленное тело. Ему приятно, но грудная клетка всё же немного ноет. — Хён, если бы я хотел чтобы по утрам на мне кто-то лежал, я бы завёл кота. — Скажи спасибо, что я по ночам пакетам не шуршу и не ору под ухом. — Со вторым бы я поспорил, — Джисон переворачивается, нависая над старшим. — Кричишь не знаю, но стонешь ты точно громко, — он улыбается, оставляя поцелуй на щеке. Минхо неловко моргает глазами, тяжело сглатывая, будто не он заставляет стонать Джисона куда громче чем сам. — Смущён? Ты? — удивляется Джисон, что за реакция такая? — Слезь с меня, — Минхо сталкивает его ногами, тот падает на пол, потирая поясницу. — Ты злой! — шипит от боли Хан, ночью ему вновь нелегко пришлось. — Кофе закончился, — констатирует Минхо по пути в ванную. — Ну ничего, я не так уж и сильно люблю его, — Хан быстро догоняет, обвивая сзади рукам и укладывая голову на плечо, следуя по пятам. — Не любишь? Но мы пили его каждое утро на протяжении двух недель. — Ты любишь его, а мне не принципиально, — Минхо задумчиво смотрит на него через зеркало, о чём-то размышляя. — Так не пойдет, — он складывает руки на груди. — Что? — удивляется Джисон. — Зачем ты делаешь то, что нравится мне, если это не нравится тебе? — о чём идет речь, о кофе? — Ты чего так разозлился? Я же сказал что не против. — Я не-, — Минхо убирает его руки с талии, беря зубную щетку. — Ты чего? — не понимает Хан, также доставая из стакана свою, поселившуюся с недавних пор у Минхо в квартире. — Ничего, забей. На работе Джисон всё ещё сидел в раздумьях. После утреннего «Ничего, забей», сказанного почти шепотом, но с ледяной интонацией, всё вдруг изменилось. Он не ожидал, что «поссориться по дороге на работу» станет частью его нового, уже не такого романтичного, утреннего распорядка. Минхо как подменили, ни с того ни с сего, он вдруг разозлился на Хана из-за кофе, а потом окончательно сорвался, когда он заказал себе тот же десерт, что и Минхо. Оставшуюся часть утра Ли его игнорировал. И в машине, и на работе. Чтож, он ещё не знает, что Джисон тоже может быть упрямым. — Переделай, — Джисон вздрагивает, когда на стол прилетает папка, а от грубого тона Минхо мурашки идут маршем по коже. — Х-хорошо, — удивлённо отвечает Джисон, оглядывая не менее удивлённых коллег, дверь с хлопком закрывается. Он обижен? Зол? — Чего это он на тебя наехал? — подкатывается к нему на кресле Хёнджин, с чашкой кофе и сочувственным взглядом. — Наверное, утро не задалось. — Ага, точно, он сегодня с самого утра как будто с цепи сорвался. Даже Чан боится к нему заходить, — он присаживается на край стола. — Ты же вроде с ним неплохо ладишь? Хан едва не рассмеялся. Неплохо. Да Джисон практически переехал к нему. — Ну, пытаюсь… начальник всё же. — Ага. Только ты один переодически называешь его «Минхо-хён», очень «пытаешься», — он подмигивает с лёгкой улыбкой. Джисон зависает. Он обращался так к Минхо и на работе? Чёрт. Хёнджин уходит, бросив на прощание: — Если он опять будет кидаться папками, скажи, принесу шлем, — очень смешно, думает Джисон, беря в руки папку и вставая с места. Спустя минуту, он открывает дверь без стука, резко поворачивая механизм, закрывающий её следом, пусть видит, что ему уже плевать на вежливость и служебную субординацию. Минхо даже голову не поднимает, печатает, угрюмый, будто Хан тут просто курьер. — Отчёт, — он швыряет папку на стол в той же манере, голос хриплый, тон холодный. Она шлёпается с глухим звуком — пустая. Потому что новый отчёт Хан так и не распечатал. Минхо первый начал этот цирк, Джисон его закончит. Ли отрывает взгляд от экрана, ядовито холодный. — Это что такое? — В ней ничего нет, пустая, как и я для тебя сегодня — пустое место, вот, считай, символизм, — он складывает руки на груди, хмурясь. — Ты меня позлить пришёл? — А ты серьёзно решил игнорировать меня на глазах у всех? Считаешь, что если мы поругались утром, то я сразу становлюсь просто «подчинённым»? Он встаёт, челюсть напряжена. Пальцы чуть подрагивают. Вот он, настоящий Ли Минхо, а не пустышка, игнорирующая его. — Мы на работе. — Что не так? Ну не нравится мне кофе, что с того? — И тирамису тебе не нравится, — грубо кидает Ли. — В этом и проблема, что ещё тебе не нравится, но ты делаешь это, потому что нравится мне? Фильмы? Еда? Секс? — наконец произносит основную причину своей злости старший. — Мне… — задумывается Хан. Он не пытался угодить Минхо, просто машинально делал всё, что тот так любит, казалось, что так Минхо будет более уверен в нём. — Зачем покупаешь кофе, если любишь чай? Зачем берёшь тирамису, если нравятся чизкейки? В конце концов, ты же актив, почему ни разу не попытался поменяться позициями? Тоже чтобы мне угодить? — продолжает Ли. — А ты-то лучше? Ты и сам был в нижней до меня, чего же не предложил поменяться? — раздражается Джисон. — Откуда ты… — Чонин. От него узнал, вообще-то было неприятно слышать такое от твоего бывшего, будто со мной что-то не так, — Минхо смотрит с долей замешательства, пытаясь собраться. — Я просто боялся, вот и всё, а ты- — И я боялся, — перебивает Хан. — Я не хотел тебе лишних травм оставлять, знал, с ним ты был снизу, вот и не хотел давить, видел, что это для тебя сложно, но за это время ты всё ещё ничего не рассказал мне. — Каких травм? С чего ты вообще взял, что я буду против? — Я думал, что ты изначально меня не рассматривал как верхнего, и что тебе не хочется, вот и не лез. — Это не так, — лишь отвечает Минхо. — Тогда надо было сказать, мне тоже неприятно, что ты вдруг решил быть только сверху, казалось, что я не слишком хорош, раз ты передумал именно на мне, хоть это и не значит, что мне не нравилось быть снизу. — Просто… с Чонином всё было по-другому, я не хотел быть вновь брошенным и униженным. — С каких пор быть снизу — унизительно? Да и я не собираюсь бросать тебя, Минхо, я думал, что за это время дал тебе понять, что серьёзен. — Я встречался с Чонином полгода, думаешь, у меня нет повода для сомнений? — Чонин! Чонин! Я не он! Хватит уже сравнивать, мне неприятно, — заканчивает повышенным тоном Хан. Молчание. — Извини, я не должен был упоминать его, но мы говорили не о нём, а о тебе… — Минхо подходит ближе, обхватывая щёки Джисона. — Я влюбился не в твою удобную версию, не в «адаптированный формат под Ли Минхо», я хочу видеть, что тебе нравится, что тебя бесит, что ты выбираешь. Просто… будь собой, мне не нужен удобный Хан Джисон. — Я лишь хотел чтобы ты не сомневался, — остывает Хан. — Ты за эти две недели стал таким… осторожным, как будто боишься быть собой, мне не нужен идеальный парень, можешь покупать себе чай, чизкейки, или быть сверху, просто делай, что тебе нравится, — Джисон задумывается, а ведь Минхо отчасти прав, каждый раз, даже выбирая фильм, в голове проносилось «Ему точно не понравится», включая в итоге то, что выбирал сам Минхо. — Посмотрим сегодня «Ходячий замок»? — Джисон окончательно успокаивается, обнимая Минхо. — Хорошо, я как раз не смотрел его, — смеётся Ли, поглаживая его по спине.

***

За окном поздний вечер, зал Минхо в полумраке, на экране бегут титры. Джисон сидит на диване, а Минхо, лежит на коленях. Уютно. На столике две чашки с недопитым чаем, а рядом плед, на который падает тёплый свет лампы. Джисон вздыхает, не отрывая глаз от экрана: — С ума сойти… я каждый раз забываю, что это мультфильм. Такое чувство, будто всё переживаю сам. — Да? Поэтому тебе он так нравится? — Нет, я одержим идеей любви, — смеется Джисон. — Софи крутая, она смогла изменить Хаула. — Он трус, ты думаешь, он положительный персонаж? — Чего? — Это больная любовь. Он притворяется могущественным волшебником, но на деле он труслив. Боится войны, боится потерять человечность, он едва справляется с собой, бедная Софи всё тащит на себе. — А ты знаток в любви что ли? — надувается Джисон. — Ну как сказать, — смеётся Ли, затихая. — О чём-то задумался? — прерывает молчание Джисон спустя ещё пару минут. Вставать совсем не хотелось. — Да так, — кидает Ли. — Мне лучше не лезть тебе в душу? — Джисон рассматривает уже родное лицо, играя пальцами с волосами, но Минхо выглядит разбито даже без слов. — Ты можешь рассказать, если хочешь. — Чонин ассоциируется с Хаулом, только… он вовсе не положительный персонаж. Всё красивое — показное, фальшивая уверенность — на самом деле просто страх брать на себя ответственность хоть за что-то, а я, как Софи, был в роли спасателя, верил ему, думал, если буду рядом — он изменится, но мы не во вселенной Миядзаки, а людей так просто не исправишь. — Раз пытался его изменить, значит обо всём знал? — Это ведь он всем говорит, что просто развлекался со мной, ты думаешь, что я такой, потому что он использовал меня? Конечно я обо всём знал, на деле — он просто боялся меня и своих чувств. Я был слаб перед ним, а он пользовался этим, тянул меня вниз, манипулировал, заставлял чувствовать себя виноватым, если я хоть на секунду был не «удобным». Он не был искренен, ему всегда лишь нужен был повод порвать со мной, а мне — оправдать его, он никогда не признает, что всё, что было между нами — было не просто спором, — Джисон молчит, внимательно слушая, будто боясь спугнуть. — И секс, он занимал не последнее место в наших отношениях, я так боялся быть снизу с тобой, потому что с ним не мог быть сверху вовсе, приходилось просто подстраиваться, хотя мне порой и не хотелось. — Он заставлял тебя? — Нет, но я знал, что по-другому его не устроит, Джи, поэтому я и не хочу… чтобы ты старался угодить мне, я приму тебя таким, какой ты есть, даже если ты любишь этот стрёмный чай, — он указывает на прозрачный чайник, посмеиваясь, но Джисону не до смеха. — Прости, так значит, дело вовсе не в споре. — Я долго думал, что со мной что-то не так, я думал, что я всё усложняю своими чувствами, я избегал тебя, игнорировал, хотел казаться отстранённым, потому что думал, что я слишком сложный, думал, что ты как Чонин, мне жаль, что я сомневался в твоих чувствах, жаль, что думал, что вы похожи. — Ты имеешь право сомневаться, если честно… до тебя я не был таким…. не думаю, что мне хоть кто-то нравился так сильно. — Знаешь, один раз он мне сказал: «Тебя даже любить тяжело», и я ему поверил, а потом появился ты, со своими круглыми глазами, тебе и говорить ничего не нужно, у тебя всё на лице написано. — С тобой не тяжело, ты просто оказался с человеком, которому было удобнее тебя сломать, нежели принять. Они молчат какое-то время, наслаждаясь близостью друг друга, будто после разговора стали в разы роднее. — А кто я в этой истории? — интересуется Джисон. — Ты? Ты как тот дом из замка — вроде странный, но в нём безопасно и уютно. — Дом? Ну спасибо, я ещё и странный, — наигранно обижается Джисон, пытаясь встать, хотя в душе всё равно приятно. — Мне нравится всё странное, ты ещё не понял? — Минхо тянет его за руку, вновь возвращая на диван, а следом седлает бедра, наклоняясь к лицу. — И знаешь… мне больше не хочется спасать кого-то, я хочу идти рядом, с тем, кто тоже идёт. — На меня намекаешь? — Джисон смеётся, поглаживая его бока, явно заигрывая. — Я не намекаю, я говорю прямо, хочу идти с тобой, — последнее, что говорит Минхо перед поцелуем. Он целует нетерпеливо, развязано, но при этом мягко, передавая контроль Джисону. Так, спустя несколько минут, младший уже едва сдерживается, но капли оставшегося рассудка, подсказывали притормозить. — Я схожу в душ, — Хан отрывается от мягких губ, разглядывая растерянное лицо Минхо, его не отпускают. — Что ты задумал? — Минхо не на шутку разошёлся, судя по активному ёрзанию на Джисоне. — Соблазнить тебя. — О, так вот оно что, — игривая улыбка появляется на лице Джисона. — Я думаю, это подождет несколько минут, — он оставляет ещё один короткий поцелуй, всё же вставая с дивана. Джисон наивно полагал, что спокойно помоется и подготовит себя, но как только полилась вода, на пороге ванной уже стоял обнаженный Минхо. Хан заметил его не сразу, он продолжал намыливать себя, пока Ли аккуратно подкрался, юркая в полу-прикрытую стеклянную кабину и касаясь теплыми ладонями плеч. — Ты такой нетерпеливый, хён, — Джисон поворачивается, проходясь мыльными руками по крепкому телу. — Сегодня я не буду сверху, — Ли сокращает расстояния, шепча в губы. — Хорошо, — Джисон притягивается к ним, нежно целуя, Минхо спокойный, аккуратно следующим за ним. — Вода, — рвано выдыхает Ли спустя время. — Вода? — Хан открывает глаза, скользя руками по уже мыльному телу. — Х-холодная, — челюсть Минхо подрагивает, а Хан только сейчас замечает крупные мурашки по всему влажному телу. — Извини, — Джисон выкручивает кран, а в ду́ше понемногу поднимается пар. — Так хорошо? — он ведёт ладонями по груди, задевая затвердевшие от холода соски. — М, — мычит старший, расслабляясь. Зря, Джисон нежно разворачивает его спиной, одной рукой держась за грудь, а другой за плечо. Минхо непривычно робкий. Подрагивает от прикосновений, дрожит и мягко стонет. Эту его сторону Джисон видит впервые, и наконец вспоминает, почему любил быть сверху. — Как тебе нравится? — шепчет в ухо Хан, проходясь вставшим членом меж ягодиц Минхо. — Как хочешь, — кидает Ли. — Хочу чтобы тебе нравилось, так как мне быть? — целует в спину Джисон. — Н-не так, как я с тобой, — лишь отвечает тихо Ли. — Ха, — вырывается смешок из уст, Минхо сегодня слишком милый. — Не смейся надо мной, — Джисон уверен, что тот хмурит брови, а губы надуваются сами собой. — Ты такой милый, я умру прямо здесь, если продолжишь, — Хан опирается рукой на стеклянную дверцу, вновь двигая тазом, не ожидая, что головка пройдётся по податливому кольцу, вызывая у Минхо стон. Мягко. — Ты… почему я так легко… — Я растянул себя, — он прижимается плотнее, но член не входит, скользя из-за пены. — Когда успел? — рука скользит от живота к груди, а таз вновь плавно движется вперёд, собственная грудь плотно касается широкой спины Минхо, а головка едва погружается внутрь. — Блять, Джи. Минхо заводит руку за себя, направляя член внутрь, Джисон нежно прижимается, касаясь спереди руками, продолжая скользить от груди до паха Ли. Минхо беззвучно стонет, выгибаясь в пояснице. Узко и тепло. Джисон давно не ощущал себя в ком-то настолько тесном, продолжая медленно разрабатывать собственным членом. Ли закусывает губу, стараясь не открывать глаза, но Джисон словно змея, продолжает изучать его, немного ускоряясь. Он и сам привык к такому. Хотелось, чтобы тот, кто снизу, запомнил всё в деталях, без лишних слов. Минхо сдаётся слишком быстро. Рот приоткрывается, выпуская слишком явный стон, а руки опираются на влажный мрамор в попытке не упасть. — Неудобно? — Хан входит до основания, вновь выбивая из Минхо развязный звук. Он накрывает ладонь Минхо собственной, оставляя поцелуи на спине, остается внутри на время, давая возможность привыкнуть. — Н-не- — не успевает договорить Ли, как Джисон вновь толкается в него, уже без пауз. Нужно притормозить. Джисон выходит, разворачивает Минхо к себе, целуя, аккуратно подталкивая к стене, а когда тот упирается спиной в холодную поверхность, Хан целует с ещё большим нетерпением и желанием, проталкивая язык глубже, пока Минхо дрожит под ним. Практически не отрываясь, Джисон спускается ниже, целуя шею, постепенно втягивая кожу под стоны старшего. Язык слизывает капли, касаясь кадыка, нежно целуя и его. — Джисон… — Ли обнимает, касаясь рук и плеч, но не пытается остановить. — М? — Хан быстро находит руки Минхо, поднимая их над головой и удерживая. Он смотрит на него, как на добычу, но тот молчит. Удерживает правой, вновь целуя. Грудь. Язык проходится по твёрдому соску, а зубы слабо прикусывают. Ли снова стонет, запрокидывая голову. Хан спускается ниже, отпуская руки и проходясь языком по середине грудной клетки вниз, чуть ли не до паха. — Ты уже всего меня облизал, — запыхавшись, кидает Минхо. — Минусы? — Джисон поднимет взгляд, скользя ко второму соску, а следом и вовсе поднимается, стоя в нескольких миллиметрах от Ли. — Их нет, — он целует Хана в кончик носа. Нежно. Но это настолько выбивает Джисона, что ещё немного и его сердце точно остановится. — Что? — смеётся Минхо. Джисон молча притягивает к губам Минхо ладонью за затылок. Он снова стонет, успевая отвечать на поцелуй. — Ты что…? — Удивляется Джисон, когда Ли сползает вниз, усаживаясь перед ним на колени. Минхо смотрит также хищно снизу вверх, а Джисон быстро соображает, запуская пальцы в его волосы. Настала очередь Джисона сдерживать стоны. Минхо сосёт отлично, ему и рукой помогать не проходится. Берет глубоко, ритмично, ещё и не давится. — Твою мать, — Хан сжимает клок волос, когда чувствует два проскальзывающих в себя пальца. Минхо продолжает насаживаться, играя и растягивая тугое кольцо. — Блять, — Хан закрывает глаза, начиная самостоятельно толкаться в горло, но чувствуя приближающийся оргазм, останавливается, покидая чужой рот. — У тебя необычный вкус, какой-то… клубничный, ты знал? — Ли смотрит вверх, а Джисону не приходит в голову ничего лучше, чем наклонится, обвивая лицо руками для очередного поцелуя. — Ты же знаешь, где он был до твоего рта? — он улыбается, вспоминая, что единственная смазка, обитающая у Минхо — с клубничным вкусом. — Фу, ты псих, — краснеет Минхо, вытирая рот рукой и зачесывая волосы назад. Слишком сексуально. — Блять, — Хан тянет его вверх одной рукой, поднимая ногу и без спроса вновь входя. Старается сдержаться, но выходит плохо, Минхо, едва держась, стонет, пока Хан продолжает толкаться в разработанное нутро. Ещё несколько точков, и слишком много, он выходит, изливаясь прямо на бедро. — Господи, Минхо, — он выдыхает, закрывая глаза, а когда открывает, отдышавшись, замечает старшего, сидевшего на полу под потоком тёплой воды, обречённо надрачивающего себе с закрытыми глазами. — Эй, господин Ли, — Хан ногой касается его мошонки, следом наклоняясь и шепча на ухо. — Некрасиво забирать всю премию себе, а как же ваши сотрудники? — он садится на бёдра Минхо, скользя по ним вперёд до члена. — Ты же только что кончил… и я сам справлюсь. — Я так не думаю, — Джисон облизывает ладонь, заводит за себя руку, проходясь по пульсирующему кольцу, и направляет в дырочку ещё твердый орган. Стонет. — Ты же не подготовлен, — член выскальзывает, но младший продолжает двигаться, создавая трение, Минхо шипит, также наслаждаясь этим. — Ты всё равно умудрился растянуть меня, — теперь уже рука Минхо подталкивает член, Хан стонет вновь. — Блять, — Ли звонко шлепает по ягодицам, поднимаясь ладонями до поясницы. Больно, но член Джисона вновь предательски подскакивает, пока Минхо таранит сзади. Хан помогает, активно прыгая на бёдрах, словно на резиновом шаре. — Кончи в меня, — в каком-то экстазе кидает Хан, закрывая глаза. Минхо резко прижимает его до основания, облегчённо выдыхая. — Пиздец, — Джисон дрожит, наблюдая, как собственная сперма смывается водой с размякшего тела Минхо.

***

— Ц, ай! — вскрикивает Хан, лёжа на животе, пока Минхо пытается вставить в него свечку. — Поаккуратнее! — Будешь думать головой в следующий раз, когда без должной подготовки полезешь на меня, — Минхо заканчивает, слабо шлёпая по ягодице. — Готово. — Больно, — ноет Джисон, уткнувшись в подушку. — Потерпи, скоро пройдёт, — Ли целует в макушку, плюхаясь рядом. — На этой неделе больше не будем трахаться. — Что? Почему это? — возмущённо поднимает голову Джисон. — Потому что я не хочу тебя покалечить. — Да всё в порядке, до завтра пройдёт. — А если нет? Будешь ходить к проктологу с анальной трещиной! Чем ты думал, когда решил, что примешь меня без подготовки? — Чего ворчишь, старикашка? Я же не виноват, что у тебя не член, а кувалда. — Молчал бы, я хотя бы растянул себя, а ты полез ещё и на сухую! — В следующий раз я буду более внимательным, — Джисон ластится, словно кот, и Минхо сдаётся. — Уж постарайся, — Минхо обнимает в ответ, на что получает довольную улыбку. — Не хочу чтобы тебе было больно. — Да я больше разыгрываю драму, не так уж мне и больно, — Хан хочет встать, но вновь шипит от боли, потирая поясницу. — Боже, да лежи ты спокойно, неугомонный! — Минхо укладывает его, накрывая одеялом, а сам ложится рядом. — Спасибо, хён, — Хан улыбается, покрепче обнимая парня и закрывая глаза. — Спокойной ночи, — он целует в лоб, поглаживая по голове, но Хан не отвечает, засыпая почти сразу.