Поцелуй Смерти под белым саваном

Что бы кто ни говорил, а смерть — это действительно страшно. Ты понятия не имеешь, когда наступит твой собственный конец света, проживая каждый год собственную дату смерти. Любое живое существо хоть раз задумывалось: а бывает ли жизнь после смерти? Ответа на этот вопрос не получал никто, даже если спрашивал у самого Господа Бога. Что самое страшное и одновременно печальное — это одиночество. Ты умираешь в полном одиночестве, даже если возле койки находится вся твоя семья и провожает в загробный мир. Ты не можешь ухватиться за изголовье кровати и вжиматься в неё, лишь бы твою душу не высосала Смерть, что уже ждала нового задания на собственной работе. Ты можешь смотреть лишь в потолок, молиться и слышать звон колоколов и писк в ушах. Безумно обидно уходить из жизни, когда ты только осознал смысл своего существования, добился славы и успеха, обрёл своё счастье и просто жил в своё удовольствие, да даже если бы ты не достиг ничего из выше перечисленного, всё равно до боли в сердце жалко умирать. Однако, многие сами ожидают своей смерти, особенно если тяжело больны или вообще больны неизлечимой болезнью. Тогда они, прикрыв глаза, ожидают своей кончины, пока все их друзья и знакомые борются за спасение жизни всеми силами. Но больному кажется это уже бессмысленным. К слову, и вечно жить тоже не вариант, хоть это и невозможно, что, наверное, к счастью. Так считал и Кот в сапогах, проживавший свою последнюю девятую жизнь. Все восемь жизней Кота были наитупейшим образом оборваны. Он растрачивал их, относясь к ним так, словно он проживает не девять жизней, а все девяносто девять. Сначала собаки загрызли за мухлюющую игру в карты, потом на пьяную голову решил всем доказать, что коты приземляются на лапы, потом и вовсе умер от анафилактического шока. И таких нелепых смертей было ещё пять. Кот в сапогах относился к своим жизням неуважительно и местами инфантильно. Но всё изменилось, стоило Коту столкнуться лицом к лицу с самой Смертью. Это был огромных размеров волк с красными глазами и в чёрном как смоль пончо. Тогда, на Звезде Желаний, он дал Коту шанс осознать, что его последняя жизнь — самое ценное, что он когда-либо мог иметь: ни деньги, ни слава, ни хвалебные песни — ничто не сравнится с жизнью. Смерть стал для Кота в сапогах учителем Жизни. К сожалению, смысл жизни, как бы ни было ужасно и грустно, сводится к её кончине. Без Смерти нет Жизни, а без Жизни нет Смерти. Жизнь настолько быстротечна, что не успеешь оглянуться, как тебе, одинокому старику с седой бородой, приходится лежать в кровати и отсчитывать каждый день, так и не досчитав до конца. А рядом стоявшая ваза, с когда-то пышной красной розой, завянет, склонив голову набок на её скорейшее отсечение. Жизнь, как быстро стекающие капли воска, как капли воды из только что закрытого крана, как перегоревшая лампа в старой хижине, как падающий астероид. Жизнь — это что-то необычное, но столь ценное. Кот бы и дальше осторожничал и оглядывался по сторонам, если бы серьёзно не заболел.

***

Герой сидел на трухлявом заснеженном бревне, нервно теребя в лапах ветку рябины, мимо него маячила Китти. Шагая из стороны в сторону и по несколько раз наступая на собственные следы от сапог, Мягколапка размахивала лапами. — Поверить не могу, что ты решил «отпраздновать» Новый год в лесу! — сердито возмущалась кошка, негодуя. — Да ещё и с кем! Кот в сапогах пялился в одну точку, которой был ствол высокого дерева, плавая в водовороте собственных мучительных мыслей и переживаний. Не так давно он похоронил мать. Ах, его милая мама Имельда, подарившая детство… Никогда не знаешь, когда смерть тебя настигнет, вот и Кот не ожидал такого удара под дых. Данное событие повлияло на рыжего не меньше, чем всё предыдущее. — В чём проблема отметить праздник с нами, ни о чём не переживая и никого не ожидая? — не унималась Китти, наконец остановившись возле своего друга. Кот устало перевёл взгляд на Мягколапку, смотря даже не на неё, а сквозь неё. На героя было больно смотреть: синяки под глазами, седой ус и вечно дрожащие руки. — Китти, я никуда не пойду, — тихо, едва шевеля губами, проговорил Кот в сапогах, крепче сжав в лапах веточку. — Но почему? Почему ты не можешь оставить все проблемы в уходящем году, впустив в жизнь новый чистый лист? Зелёные глаза рассматривали чёрно-белый мех девушки, затем осмотрели её высокие сапоги и спрятанную в ремне шпагу. Тратить силы на бессмысленные разговоры совершенно не хотелось, а уж спорить и ругаться тем более. — Я месяц назад потерял маму, не спас большое количество жителей Испании от страшного древесного урода и, что самое ужасное, я смертельно болен, Китти! Какой бы сейчас ни шёл год, эта проблема никуда не денется, меня в любой день может не стать! — откуда у кота появились силы на серьёзный тон, он понятия не имел. — Мне нужно немедленно встретиться с Muerte, он обещал помочь. Китти, глубоко вздохнув и закатив глаза, выпалила во тьму леса: — Серьёзно, ты думаешь, что Смерть тебе поможет? Кот, ты же умный, как такая глупая мысль могла прийти тебе в голову? Единственное, чем он сможет тебе помочь, так это тем, что быстрее заберёт твою последнюю жизнь. Кот раздражался, его шерсть встала дыбом, но, набрав побольше воздуха в грудь, он выдохнул, смотря на луну, что только что вышла из-за туч. Испанцу не нравилось предвзятое отношение Китти к Волку, но и винить её он не мог. Как ни крути, а с ним и самой кошке придётся однажды столкнуться, но ещё не скоро, у Мягколапки имелось ещё много жизней, если не все девять. Этого Кот не знал, никогда и не спрашивая. — Смерть не такой, каким ты себе его представляешь, просто поверь, — единственное, на что хватило рыжему сил, после чего он начал глотать ртом воздух. Китти испуганно посмотрела на Кота, когда тот стал быстрее дышать, но тот, словно прочитав чужие мысли, успокоил её одним лишь взглядом, который о многом говорил. — Даже если и так, то я всё равно сомневаюсь, что он сможет тебе помочь, — пробормотала Мягколапка, с печальной нежностью взглянув на страдальца. Кот в сапогах чувствовал, что сегодняшний разговор с Китти, его последний. Как бы ему ни было страшно, он это ощущал всем своим нутром. Кошка была в полной растерянности, а сердце её было не на месте: тоже предчувствовала что-то нехорошее. — Я всё равно останусь тут и дождусь его, — оторвав от ветки одну ягоду рябины, герой тут же стал её разглядывать. Бесшумно подойдя к Коту, Китти заключила того в свои крепкие объятия. Рыжий закрыл глаза, мысленно и физически прощаясь со своей подругой, но сил обнять её в ответ у него, увы, не было, но она и не обижалась. Отпустив кота, Мягколапка, сдерживая слёзы, спросила: — Ты сильно боишься умирать? — Да, — губы Кота дрогнули, а рябина, которую он теребил в лапах, упала, утонув в снегу. До Нового года оставалось совсем ничего, поэтому Китти должна была покинуть своего дорогого друга в тёмном лесу. — Что ж, Кот, мне пора, — в горле встал ком, а на глазах выступили слёзы, но она быстро их сморгнула, дабы Кот не увидел их. — Прощай, моя милая Китти, счастливого Нового года, хотя он ещё не наступил, но я обязан был поздравить тебя заранее, — робко улыбнулся рыжий комок нервов, поправив свою шляпу, — остальных тоже не забудь поздравить. Китти не смогла пожелать ему того же в ответ, лишь тихо попрощалась и ушла. Кот остался один. И именно в таком одиночестве он будет умирать, о многом сожалея. Это были самые мучительные десять минут одиночества в жизни Кота, но как же отлегло от сердца, когда перед ним оказался волк. Волк, которого он так ждал и любил. Смерть стоял напротив Кота в сапогах, с какой-то грустью смотря на него. Он спрятал серп, который только что держал в руках, отряхнулся и подошёл к рыжему. — Как я рад, что ты пришёл, — прохрипел кот, застенчиво улыбнувшись. Волк сел рядом с испанцем и, запрокинув голову назад, уставился на луну. Она была круглой, красивой и такой изящной. — Знаешь, я всё ещё удивлён, что ты решил встретиться аж в самый Новый год, — не меняя печальной интонации, пробормотал Волк. — Такой праздник отмечают в кругу близких, а не со страшным зверем в лесу. Кот усмехнулся, повернув голову в сторону Смерти. Их взгляды встретились и насколько же они были разными: красные глаза смотрели с тревогой и волнением, а зелёные, словно смирившиеся со своей участью, с теплотой и любовью. Смерть не был чужим для Кота. Давно не чужим. Испанец испытывал нежные и искренние чувства к Волку, такие чувства, которые не испытывал ни к одному живому существу. Он и сам не помнил, когда влюбился в эти алые, как кровь, глаза, в эту длинную морду с мокрым носом и в висящий серый хвост. Он обожал каждую часть как его тела, так и его души, если она вообще у него была. — Ты далеко не чужой для меня, Lobo, — положив свою ладонь поверх волчьей, хрипло заявил кот. Жнец вздёрнул бровями, сомневающе посмотрев на рыжего. Кот в сапогах замурлыкал, блаженно прикрыв глаза. — Как твоё здоровье? — единственное, что интересовало на данный момент волка — кошачье самочувствие. — Знаешь, думал будет лучше, но нет, я буквально умираю, — прошептал кот, уронив голову на грудь и нервно сжав веточку рябины. И всё-таки он знал, что Смерть ему ничем не поможет, но просто хотел его напоследок увидеть. Смерть встряхнул головой, обеспокоенно заглянув Коту в глаза. — Не говори так, слышишь? Я помогу, я уломаю Жизнь дать тебе ещё одну жизнь, только, пожалуйста, не говори так больше, — надломленным голосом затараторил волк, нежно сжав маленькую лапу героя в своей огромной. Кот зашёлся кашлем, сухим и таким, чуть ли не с горьким привкусом во рту, хотя местами горечь присутствовала, как и на душе. Немного успокоившись, кот угрюмо сказал: — Ты сам-то в это веришь? Даже я не верю, ты уже пять раз её просил, но она наотрез отказывается, Lobo. — Тогда… — начал было жнец, но осёкся, продолжив шёпотом, — тогда я буду вынужден начать ей угрожать. Кот сипло рассмеялся, но вышло наигранно, хотя данная угроза показалась ему забавной. — Не глупи, Смерть, это бесполезно, мы оба знаем, что ты ей ничего сделать не сможешь, потому что она бессмертна, как, собственно, и ты, — прохрипел Кот в сапогах, покачав головой. Кот не был чужим и для Смерти, но изменить кошачью судьбу он, к сожалению, никак не мог, даже если бы пригрозил самой Жизни. Это была бы и правда бесполезная трата времени. Это время можно было бы потратить на времяпрепровождение с рыжим комком шерсти. — Мы справимся, — настаивал на своём волк. — Я ценю твою веру в меня и в моё здоровье, но, боюсь, — он вновь закашлял, с тяжелым вздохом закончив предложение, — сегодня мой последний день. Смерть это чувствовал и сам, но всё оттягивал время. Время. Самое дорогое, что есть в жизни, но такое быстротечное и малоценное, все игнорируют его, перекладывая планы на завтра, которое может не наступить. Волк нежно приобнял кота, а тот, в свою очередь, уткнулся ему в грудь, вдохнув побольше родного запаха. — Ты пахнешь морозной ночью и немного пеплом, — прохрипел в полубредовом состоянии герой в шляпе, которую стоило бы ему поправить. Кот весь горел, ему было чертовски плохо, смотря на всё это, Волк понимал лишь одно: настал тот момент, когда он сможет хоть чем-то помочь. — Gatito, я очень рад, что мы смогли с тобой наладить отношения после Звезды Желаний, мне жаль прощаться, но… — волка перебили. — Всё в порядке, Muerte, я не против твоего вмешательства в мою смерть, как бы парадоксально это ни звучало, — хихикнул рыжий, растворяясь в объятиях. — Но, — и вновь он его перебил. — Я люблю тебя, пожалуйста, облегчи мои страдания. И ровно в этот момент раздались грохоты, а на небе появилась куча разноцветных искорок от фейерверка. Все отмечали Новый год, радовались жизни, загадывали желания, в то время как Кот прощался со своей последней жизнью. Смерть поцеловал испанца в губы, крепко стиснув его в объятиях. У обоих губы были холодными. Отстранившись от морды кота, жнец пришёл к выводу, что все мучения Кота в сапогах закончились. И не ошибся: душа рыжего уже вылетела из его тела и витала в воздухе. Фейерверки вскоре закончились и пошёл сильный снег. Веточка рябины валялась в снегу, немного уже присыпанная. Смерть, смотря на хлопья снега и на свою самую родную и любимую душу, тихо прошептал: — С Новым годом тебя, Gatito. Искусственный цветок магическим образом стал живым, но и тотчас завял.