moments of love

Приглушенная музыка с колонки разбавляла тишину. Феликс сгорбился над очередной книжкой, которая должна была отвлечь от назойливых мыслей, только вот буквы стали сливаться в непонятную кашу. В голове была путаница, словно клубок старых ниток, которые местами уже связались в узлы и распутать их не получалось. Феликс устал. А ещё ненавидел, когда Хенджин уезжал, пусть даже ненадолго. Он не мог злиться на него, ведь сам был таким же и частенько пропадал на личном расписании, но легче от этого не становилось. Желание быть с Хенджином прожигало изнутри, медленно и мучительно. Резкий звук уведомления заставил Феликса вздрогнуть. Он медленно потянулся к телефону. Сообщение? От Хенджина? Нет, всего лишь очередная реклама. Разочарование накатило волной, когда глаза зацепились за сообщение, что вот уже десять часов висело с пометкой «прочитано» и осталось без ответа. К горлу подступила обида. Глупо и даже как-то по-детски, но он ничего не мог с собой поделать. Несмотря на внешнюю сдержанность, он знал, что Хенджину тоже тяжело даются разлуки. Только вот в голове всё крутилась навязчивая мысль: «Ему там весело, а я тут маюсь». Злость на себя и на Хенджина медленно закипала внутри. Он отложил книгу, потер уставшие глаза. Всё бесполезно. Нужно было чем-то себя занять, отвлечься. Комната казалась тесной, стены давили. За окном вымученный, серый город и абсолютно ничего не радовало. Тяжело вздохнув, Феликс поднялся и поплелся на кухню. Чай? Слишком банально. Съесть вредную сладость? Вроде и не хотелось, но мысль о сладком утешении казалась привлекательной. Открыв холодильник Феликс взял первое, что попалось под руку—разноцветную баночку клубничного джема. Приторный вкус, оседал сладостью на языке. Это слегка отрезвляло, но быстро надоело. Слишком приторно, внутри все органы словно слиплись между собой, ощущение не очень приятное. Слегка поморщившись, он вернул баночку на полку и вернулся в комнату. Небольшое помещение вновь встретило полумраком и тишиной. На столе беспорядочно валялись бумаги, книжки и монитор ноутбука мерцал тусклым светом. Феликс устало опустился в компьютерное кресло чувствуя, как тяжесть дня давит на плечи. Заходя в приложение с черным крестиком, на месте которого кажется вот-вот останется дыра на экране, Феликс просматривал одни и те же посты прошедшего дня. Хенджин с обновленной прической щеголял по показу, собирая все взгляды на себе. Красивый, уверенный и жутко сексуальный с холодным блондом и этой надписью версачи на лысой голове. Феликс вымученно простонал и рухнул на стол, утыкаясь носом в сложенные перед собой руки. Так увлекся своими мыслями, что даже почти заснул. Не услышал скрип ключей в скважине, не заметил, как тонкая полоска света ненадолго проникла в полумрачную комнату и как босые ноги шлепали по свежему ламинату. Только почувствовав крупные ладони на талии и нависающее сзади тело, он сильно вздрогнул, но не спешил отстраняться. Приятные поглаживания слегка расслабляли. Феликс чувствовал, как усталость отступает, сменяясь ощущением покоя. На плечо опустился острый подбородок, а нос едва ощутимо провел по загривку, пуская по телу крупные мурашки. Он знал эти руки, знал это дыхание, но запах, что стремительно пробился в нос, почему-то был другим. Стойким, дерзким и очевидно перемешан с женским парфюмом. Совсем не тот, что так сильно нравился Феликсу. — Привет, — Мурчащий голос шептал прямо на ушко, опаляя кожу горячим дыханием, — Знаю, ты злишься, но я скучал. Хенджин нежно перебирал мягкие прядки пальцами, невесомо касался шеи губами и зарывался носом в светлые волосы. Феликс прикрыл глаза, позволяя нежным прикосновениям растворить остатки недовольства. Он невольно потянулся к голове Хенджина, маленькие пальцы нащупали капюшон и одним движением стянули ненужную ткань, оголяя едва отросший ежик. — Покрасился,— Буднично сказал Феликс, перебирая жесткие волоски. Хенджин издал тихое мычание в знак согласия, продолжая свою атаку на шею. Феликс запрокинул голову, давая больше простора для влажных поцелуев. Прикосновения, запах родного тела-всё это действовало как наркотик. Внизу живота приятно растекалось предвкушение, Феликс знал, что ещё немного и он забудет про все обиды. Особенно, когда крупные ладони вовсю хозяйничали под футболкой и заставляли Феликса судорожно вздыхать. — Я соскучился больше, чем ты можешь себе представить, — Шептал Хенджин. — Ты воняешь чужими духами, чьи они? — Феликс хоть и злился, старался выглядеть грозно, но чувствовал, как щеки покрываются румянцем. — Малыш, ревнуешь? Он не ревновал и совершенно точно был уверен в Хенджине. Это обида неприятно терзала его, но когда холодные пальцы двигались вдоль плоского живота, вся злость мигом сходила на нет. Хенджин прекрасно знал, как успокоить своего парня, заставить забыть обо всем на свете. Его поцелуи были мягкими, требовательными, а руки чувствовали каждую клеточку тела. Реакция младшего вызвала у него усмешку и довольную улыбку. — Честно, я даже сам не знаю. Этих людей было слишком много, — Отмахнулся Хенджин, — Ты же сам знаешь все эти показы и то, как сильно я тебя люблю,— Феликс смягчился, но виду не подал. На самом деле ему нравилось, когда Хенджин говорил такие слова. “Прости меня” прошептал Хенджин слегка хриплым голосом. Феликс едва заметно кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Из приоткрытых губ вырвался тихий вздох, когда чужие коснулись мочки уха. Хенджин слегка прикусил её, а после широко провел языком. Пальцы мягко повернули парня к себе за подбородок и теперь они оказались лицом к лицу. Хенджин заглянул в слегка покрасневшие глаза и провел большим пальцем по щеке. Глаза-бусинки заблестели, веки слегка подрагивали от предвкушения. Хенджин невольно улыбнулся и подался вперед, едва касаясь пухлых губ своими. Это далеко не первая их близость, но с Хенджином всегда всё было так, словно впервые. Кожа горела под пальцами, каждый поцелуй отдавался приятным трепетом внизу живота. Феликс чувствовал, как теряет контроль. В каждом прикосновении он чувствовал любовь, заботу и трепет. Хенджин умел любить так, как никто другой. Он умело вел Феликса по грани, за которой начиналось безумие. Сладкое, желанное. Тянул его в пучину страсти, где не осталось ничего, кроме них двоих. Хотелось больше, жарче, глубже… Хенджин ухватился за тонкое запястье и потянул парня на себя. Тот поднялся на ватных ногах, не разрывая поцелуя и обвил длинную шею руками. Крепкие ладони тут же нашли своё место на пояснице, понемногу спускаясь вниз. Когда пальцы оказались на ягодицах, Хенджин сильнее сжал половинки и вдавливал в себя. — Такой милый, доведешь меня и возьму тебя прямо на этом столе,— Почти рычал Хенджин, изучая веснушчатое лицо губами. — Сходи сначала в душ, хренов ловелас,— Сбившимся дыханием говорил Феликс и все же отстранился. В Хенджина полетело полотенце, что так удачно висело на спинке стула. Тот от нахлынувшего возбуждения отошел не сразу, но полотенце рукой всё таки схватил. Улыбнулся краешком губ и понимающе покачал головой. — Как скажешь, милый,— Промурлыкал он, направляясь в сторону ванной. Феликс на это лишь закатил глаза, но почувствовал как по телу разливается тепло от обращения. Он сел на кровать, оперевшись на изголовье спиной. Сосредоточиться на чем-то другом больше не получалось. Мысли были только о Хенджине, его дразнящих прикосновениях и упрямом взгляде. Старший умеет быть настойчивым и сопротивляться ему было почти невозможно. Да и не хотелось. Как только Хенджин появился в дверях, Феликс тут же поднял взгляд от телефона. На нем не было ничего, кроме полотенца на бедрах. Влага от только что принятого душа, сверкала при свете ночника. Капли стекали по торсу, прячась за махровым поясом. Он стоял, облокотившись на дверной косяк и казался воплощением хищной энергии. Хенджин медленно провел рукой по лысой голове, а этот простой жест приковал внимание Феликса полностью. В полумраке шоколадные глаза казались ещё темнее, загадочнее и манили, словно магнит. Можно было разглядеть, как от каждого движения напрягались мышцы рук и шеи, Феликс откровенно залип. Легкая улыбка тронула пухлые губы, заметив проницательный взгляд на себе. В этой улыбке было что-то дразнящее, он знал, какое впечатление производит на Феликса и ликовал где-то внутри себя. — Возбуждает?— Довольно мурчал Хенджин и оторвался от дверного косяка, медленно двигаясь в сторону кровати. Сердце учащенно забилось, отдаваясь в висках. В комнате словно сгустился воздух. Хенджин остановился в одном шаге от лежащего Феликса и взгляд темных глаз пронзил насквозь. — Можно мне лечь рядом с тобой?— Тихо говорил Хенджин, его голос был низким и хриплым, отдаваясь мурашками по всему телу. Он медленно протянул руку к веснушчатой щеке и соблазнительно провел по ней ладонью, — М? Он наклонился ближе, его дыхание опаляло щеку. Феликс жаждал этих прикосновений каждой клеточкой тела. Слова застревали в горле, не в силах вырваться наружу. — Д-да,— Прозвучало как-то жалобно, просяще. Хенджин поставил колено, меж разведенных ног Феликса и вжал его в кровать всем телом. Голова расположилась на тяжело вздымающейся груди, руки плотно сцепились в кольцо на тонкой талии. Феликс принялся невесомо касаться кожи, делая массаж. Хенджин подставлялся под прикосновения маленьких пальчиков и расслаблялся всем телом. Феликс знал все болевые точки, где скапливалось напряжение после изнурительных тренировок и выступлений. Для него массаж был не просто рутиной, это было способом проявить заботу, подарить Хенджину особое искушение. — Ooh yess,— Хенджин мгновенно перешел на родной язык Феликса, прикрывая глаза,— Малыш, сделай так еще раз. А Феликса не надо долго уговаривать, поэтому пальцы настойчивее стали впиваться в кожу. Руки поднимались по плечам к самой макушке головы, попутно задевая все приятные точки. Хенджина вело. С пухлых губ то и дело срывались тихие стоны, ему это нравилось, а ещё ужасно заводило. От прикосновений к коже, по телу проходил разряд, что даже поджимались пальцы ног. Феликс тихонько хихикал чувствуя, как довольно мурчит Хенджин. Он нежно массировал кожу головы и вдыхал запах шампуня, что чувствовался сильнее на мокрых волосах. Крупные ладони скользнули под футболку Феликса. Каждые прикосновения словно оставляли ожоги. Носом Хенджин терся об оголенную ключицу, а Феликс подавался навстречу, давая больше простора чужим рукам. Горячее дыхание прямо в ухо пускало мурашки по всему телу. Не сдержавшись Хенджин прикусил мочку и Феликс тихо застонал, откидывая голову назад. — Малыш, твои пальцы, — Все шептал Хенджин, сильнее стискивая горячую кожу. — Приятно? — Еще бы, мне этого не хватало, — Он резко подмял младшего под себя, нависая сверху,— Кажется, я так и не извинился, как должен был. Губы столкнулись в жадном и требовательном поцелуе. Они словно пытались утолить жажду, мучившую их эти долгие два дня. Руки Хенджина блуждали по телу, исследуя каждый изгиб и сантиметр кожи. Внизу живота все скручивалось в тугой узел. Феликс был готов потерять голову от этого безумия. Хенджин отстранился и мигом оказался в ногах, стягивая пижамные штаны сразу вместе с нижним бельем. Член пошло ударился о живот, оставляя пару мутных капель в районе пупка. Узловатые пальцы принялись ласкать всё, до чего могли дотянуться. Губы оставляли поцелуи на впалом животе и бедрах, в опасной близости от стоявшего члена. Феликс следил за движениями венистых рук сквозь прикрытые глаза и тяжело дышал. Хенджин дразнился, слегка покусывая горячую кожу. Немедля он обхватил чужой член одной рукой, плавно водя вверх-вниз. Сверху послышалось протяжное мычание, что распалило Хенджина еще больше. Он приблизился и оставив поцелуй на головке, принялся обхватывать её губами. Феликс рефлекторно опустил руку на загривок Хенджина, сдерживаясь, чтобы не начать насаживать его на себя. Тот промычал с членом во рту, пуская вибрацию по хрупкому телу и заставляя непроизвольно выгибаться навстречу горячему рту. Мокрый язык то и дело обводил каждую выпуклую венку по всей длине. Хенджин проталкивал член все глубже, то насаживался до основания, то с с звонким чмоком отстранялся. Сам едва касался себя снизу, чуть сжимая бугорок сквозь махровое полотенце, чтобы не излиться раньше времени. Хотелось снять это напряжение, получить развязку, но Феликс, которого откровенно размазало по простыне и его ощущения, были куда важнее. Феликс аккуратно толкался вовнутрь, закидывая голову назад от узости и тепла чужого рта. Крепче сжимал короткие волосы у основания и потихоньку сбивался с ритма, переходя на быстрые толчки. В уголках глаз Хенджина скопились слезы и потекли по щекам, мешаясь со слюной. Зрачки закатывались до белков, Феликса трясло и он мало понимал, что сейчас происходит. Он был уверен в том, что даже не вспомнит как его зовут, если спросят. Хенджин высвободился из крепкой хватки ладоней и погладил чужую щеку, надавливая большим пальцем на скулу. Феликс поднял голову и смотрел помутневшим взглядом в точно такие же мутные глаза. Всё лицо Хенджина покрылось румянцем. Пухлые губы, теперь имели красные очертания, поблескивая в тусклом свете от слюны и смазки, что пошло стекала по подбородку. Феликс не стерпел первым и привстал, утягивая парня для поцелуя. На языке растекался свой вкус вперемешку с чужим, Хенджин лишь тихо стонал в ответ и сильнее льнул к горячему телу. — Ну же, давай, — Феликс оторвался от губ и потянул парня на себя. Хенджин снова навис над ним, упираясь на руки по обе стороны от головы Феликса. Губы тут же обрушились на лицо, выцеловывая каждую частичку кожи. Хенджин целовал веснушки, стараясь уделить внимание каждой, подушечками пальцев очерчивал изгибы хрупкого тела. Феликс от этого лишь тихонько извивался, отдаваясь приятным ощущениям сполна. — Теперь не злишься?— С усмешкой шептал Хван, вплетая пальцы в светлые волосы и чуть сжимая их у корней. — Не уверен, — Притворно дулся Феликс, а сам сильнее жался к горячей ладони, — Нужно еще кое-что. Хенджин едва уловил озорную ухмылку младшего, как тот рывком перевернул их. Феликс ловким движением стянул с чужих бедер полотенце и футболку с себя, а затем сел сверху так, что член прошелся меж ягодиц. Хенджин от такой стимуляции прошипел, с силой хватаясь за молочные бедра. Щелчок крышки от смазки прорезал тишину комнаты. Феликс завел руку назад и обильно смазал себя, а после ввел один палец. На веснушчатом лице проступил дискомфорт, Феликс отчаянно пытался доставить себе удовольствие, но вместо этого причинял лишь боль. Хенджин замер, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице и крепко держал за талию, но в конечном итоге не выдержал. — Ликс, повернись. Феликс послушно развернулся, уперевшись коленями по обе стороны от головы Хенджина. Тот резко притянул к себе за бедра и раздвинул округлые ягодицы в стороны. Пальцем слегка провел по покрасневшей дырочке, еще больше распаляя парня над собой. Глядя на представшую картину, рот мгновенно наполнился слюной. Юркий язык скользнул вовнутрь, отчего Феликс весь сжался и выгнулся до хруста в спине. Самый кончик то и дело проникал в узкое нутро, выбивая остатки воздуха из легких. Хенджина вело от ощущений, как тугие стенки становились все податливей и легче впускали через себя. Тихие стоны сверху сносили крышу, желание доставить удовольствие росло с значительной прогрессией. Вскоре к языку добавилось сразу два пальца. Подушечки раз за разом задевали внутри то, от чего Феликс начинал дрожать, еле держась на ногах. Он почти срывался на крик и каждый новый толчок, заставлял сильнее сводить ноги. Хотелось уйти от прикосновений и отдаться им сполна одновременно. Тягучие, сладкие стоны обоих слились в один. Хенджин крепко сжимал ягодицы, а Феликс хватался за белую простынь пальцами. От пошлых хлюпающих звуков тело прошибала судорога, член Хенджина изнывал от желания, низ живота тянуло. Феликс словно прочитав мысли, ненадолго вышел из забвения и обхватил пальцами чужой ноющий орган. Стоны старшего больше стали походить на скулеж, он прикусывал дырочку зубами, жадно вылизывал и подмахивал бедрами навстречу нежным рукам. По телу прошлась легкая дрожь, Хенджин был готов вот-вот взорваться в бурном оргазме, но вовремя отстранился, предварительно куснув ягодицу. Когда внутри стало пусто, Феликс недовольно промычал. Хенджин мягко улыбнулся, похлопав по бедрам, заставил младшего повернуться и они вновь оказались лицом к лицу. Феликс сейчас был таким нуждающимся, просящим. Отчаянно тянулся за поцелуем и упирался ладонями в твердую грудь, словно искал в ней опору. Хенджин принял сидячее положение и притянул его за затылок, влажно целуя. Губы жестко сминали друг друга, они сталкивались зубами и исследовали языками каждый уголок рта. У Хенджина такие пухлые и сладкие губы, не хотелось от них отрываться ни на минуту. Феликс сам завел руку назад и приставил головку к пульсирующему входу. Сил держаться уже не осталось, Хенджин рефлекторно толкнулся бедрами, входя сразу до основания. Узкие стенки мгновенно сжали плоть, отчего оба простонали в унисон. Феликс едва дышал, так и замер открыв рот в немом стоне, привыкая к болезненным ощущениям. Хенджин обвел талию младшего руками, после чего вышел, оставляя внутри только головку и вновь вогнал член до конца. Феликс судорожно выдохнул и откинул голову назад. Хенджин не спешил, гладил мокрую спину ладонями и целовал ключицы, спускаясь к розовым соскам. Губы обхватывали бусину груди, изредка прикусывая зубами. Свободной рукой он сжимал другой, перекатывая горошину соска между подушечек пальцев. Феликс скулил, прогибался в пояснице и сорвался на крик, когда член проехался по комку мышц внутри. Хенджин рыкнул и ощутимо прикусил молочную кожу груди, сразу срываясь на хаотичные толчки. Член то и дело попадал по простате, заставляя Феликса закатывать глаза. Хенджин вбивался до шлепка об ягодицы и впивался зубами в кожу до красных следов. Оба покрылись испариной, поясница ныла от быстрых толчков, но это не имело значения. Два любящих, разгоряченных тела сейчас так правильно были прижаты друг к другу. Глаза застилала мутная пелена, а в голове лишь тяжелое дыхание и громкие стоны. Феликс от подступающего оргазма сильнее царапал ногтями чужую грудь и едва слышно всхлипывал. Оба были на грани. — Ликс?— Хенджин оставил легкий поцелуй на веснушчатой щеке, обращая на себя внимание. — Давай. Хенджин резкими толчками доводил обоих до конца. Прильнул губами к мокрым дорожкам, сцеловывая каждую с заплаканного лица. Феликс почти не реагировал на прикосновения, еле держал глаза открытыми и сжимался вокруг члена. Вскоре он особенно чувственно вскрикнул и бурно кончил на живот старшего. Белые капли семени расплескались по подкаченному прессу, стекая на светлую простынь. Феликс обессилено прижался к груди перед собой всем телом, не обращая внимания на свой пачкающийся живот. Хенджин продолжил толкаться в податливое нутро, а после вышел и довел себя до конца рукой, забрызгивая ягодицы младшего. Оба разморенные оргазмом, лежали не двигаясь и пытались восстановить дыхание. Немного отойдя, Хенджин принялся целовать острые плечи, отчего Феликс на нем закопошился и поднял голову, довольно улыбаясь. — Ради такого, я готов косячить вечно, — Пальцы нежно убрали прядки волос за ушко,— Чтобы потом вот так перед тобой извиняться. — Только попробуй,— Феликс фыркнул и слегка ударил кулачком в чужую грудь,— Обосрешься так еще раз и больше меня не увидишь. Хенджин рассмеялся, запрокидывая голову. Его усталые глаза сейчас искрились счастьем. Он притянул Феликса ближе, обнимая за талию и чмокнул в висок. — Малыш, я понял. Феликс хоть и делал вид, что надулся, но во взгляде все равно читалась нежность. Он уткнулся носом в шею и тихонько посмеялся, опаляя чужую кожу своим дыханием. Между ними испарились все обиды, оставляя после себя лишь желание быть ближе и вот так молча окутывать друг друга своим теплом. — Я люблю тебя, — Искренне произнес Хенджин, целуя в макушку. — Придурок, — Пробормотал Феликс, прикрывая глаза, — Я тоже тебя люблю. Наконец Хенджин расслабился и с уверенностью мог сказать: Он дома.