♡
8 марта 2025 г., 16:00
Мы все разбиты, — как-то раз прочитала Рене. — И именно сквозь эти трещины проникает свет.
И, о-о, свет проникал.
________________________
— Тебя что-то беспокоит, Рене? — голос Дэн прервал внутренний монолог Рене, когда мяч снова пронесся мимо нее. Рене покачала головой, но это никого не убедило.
Она выбила мяч на корт, и Нил с Кевином бросились к нему с поразительным рвением. В сторону Дэн она сказала:
— Извини, у меня завтра тест, и я прокручиваю в голове материал.
Дэн явно на это не купилась, но все равно кивнула:
— Что ж, включайся в игру, — сказала она, побежав прочь.
Рене улыбнулась, хотя её товарищи по команде не могли видеть через шлем, и сумела отразить удар Нила. Она отправила мяч на другую сторону корта, а затем пару раз моргнула, чтобы прийти в себя. До их первой игры в сезоне оставалось всего несколько недель, и теперь они были чемпионами страны, которым нужно было поддерживать репутацию; на корте у них не было времени скучать.
Словно почувствовав вызов, Элисон отвернулась от своей цели внутри площадки и повернулась лицом к Рене на долю секунды. Рене не могла быть уверена из-за шлема, который был на Элисон, но она могла поклясться, что девушка ухмылялась в её сторону. Ей едва удалось отразить еще один удар Нила по воротам.
— Ники! — крикнула Дэн откуда-то неподалеку, — Это уже пятый удар Нила по воротам за последние пять минут! Покажи класс, если не хочешь застрять здесь, отжимаясь всю ночь!
Что ж, по крайней мере, Рене была не единственной на своей половине корта, кто отвлекся. Она наблюдала, как защитник встряхнулся всем телом и поправил хватку на клюшке. В доспехах вратаря она не обладала такой гибкостью, как ее товарищи по команде, но, взяв пример с Ники, слегка расправила плечи. На другом конце корта внимание Элисон снова было привлечено к ней, и она была уверена, что на этот раз девушка улыбается. Ракетка Элисон попала по мячу и отправила его в сторону Рене.
Мяч так и не достиг цели: Дэн перехватила его и передала Кевину, а тот нанес удар, который Эндрю едва-едва пропустил.
— На этой ноте, — крикнула Дэн, стягивая перчатки, — в душ, лисы. Увидимся утром.
Она сняла шлем и направилась к двери.
Рене сняла перчатки и шлем перед своими воротами, откинула влажную прядь розово-белых волос с глаз. Она сделала несколько шагов по направлению к выходу с корта, но не успела пройти и половины площадки, как на ее пути возникла Элисон.
— Отвлеклась, Уокер? — поддразнила Элисон, ловко снимая с шеи защиту, расположенную чуть выше воротника, — Наши нападающие будут в полном шоке, когда через несколько недель встретятся с настоящим вратарем.
Рене на удочку не попалась. Она улыбнулась так же мило, как всегда, и осторожно обошла Элисон, мягким голосом сказав:
— Нил и Кевин знают, как постоять за себя на корте, а Эндрю может отразить любой удар.
Ей не нужно было оглядываться, чтобы понять, что Элисон следовала за ней.
— Почти любой, — поправила её Элисон, — А ты — лис. Ты не довольствуешься посредственностью.
Рене стоило немалых усилий удержать улыбку от превращения в усмешку. Она сделала два глубоких вдоха и усилием воли вернула себе нейтральное выражение лица.
— Завтра я буду лучше, — пообещала она, хотя они обе знали, что всё может обернуться по-другому, — Просто у меня много всего на уме.
— Да? — когда они вошли в женскую раздевалку, голос Элисон из дразнящего превратился в откровенно издевательский, — Я могу помочь с этим.
Рене закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, когда Элисон толкнула её к шкафчикам и прижала их лбы друг к другу. На таком близком расстоянии Элисон пахла приятно — запах пота был почти полностью заглушен стиральным порошком и кокосовым шампунем, — а ее кожа была мягкой везде, где касалась кожи Рене. Даже сквозь дюжину слоев громоздкой брони и толщины джерси, разделявших их, она могла поклясться, что почувствовала, как сердцебиение Элисон участилось, когда Рене прикоснулась к её щеке.
— Ух, ребят, — сказала Дэн, входя в раздевалку, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она улыбается, отводя глаза. — Снимите номер.
— У нас есть комната. — сказала Элисон, не покидая личного пространства Рене. — Когда-нибудь слышала о стуке?
Дэн не удостоила ее ответом: она только рассмеялась и покачала головой, открыв свой шкафчик, чтобы взять туалетные принадлежности, и направилась в душевую. Когда Рене рискнула еще раз взглянуть на неё, Дэн просто подмигнула, и Рене почувствовала, как заливается краской, когда перевела свой расфокусированный взгляд обратно на Элисон.
— На чем мы остановились? — спросила Элисон, и ее тонкие пальцы принялись расстегивать ремни на вратарских доспехах Рене. Её руки были ловкими, и она быстро раздела Рене, не останавливаясь, пока та не прислонилась к шкафчикам в одном лишь спортивном лифчике и шортах. Элисон усмехнулась, в её глазах появился голодный блеск, — Да, так гораздо лучше.
Рене подавила желание скрестить руки на своем обнаженном животе.
— А что насчёт тебя? — сказала она, приподняв бровь.
Улыбка Элисон только шире расползлась, и она с нетерпением сняла свое снаряжение.
— Мне не нужно говорить тебе, что я не собираюсь заниматься с тобой сексом в раздевалке, верно? — сказала Рене ровным голосом. Она прикусила губу, когда Элисон медленно оглядела её, но к тому времени, как они снова встретились взглядами, обе улыбались.
Элисон изобразила невинность.
— Кто говорил о сексе? — она уперлась руками по обе стороны головы Рене, загоняя её в угол. — Выбрось свои мысли из головы, Уокер. Может быть, я просто хотела чувствовать себя комфортно, пока разговариваю со своей девушкой.
Рене кивнула.
— Конечно. — она протянула одну руку и сложила её на предплечье Элисон, поглаживая большим пальцем нежную кожу на внутренней стороне запястья. — Ну вот, я в твоей власти. О чем бы ты хотела поговорить, милая?
Щеки Элисон залились ярким румянцем.
— Хорошо. Это была ложь. Пойдем, примешь со мной душ.
— В душе я тоже не собираюсь заниматься с тобой сексом, — сказала Рене.
— Еще раз, кто говорит о сексе? — Элисон отступила на шаг, скользнув ладонью по ладони Рене, а затем потянула ее к душевым. — Пойдем.
Кто такая Рене, чтобы отказывать Элисон в том, что она хочет? Схватив сумки и раздевшись, они проскользнули в одну душевую кабинку на другом конце комнаты от той, где заканчивала мыться Дэн. Верная своему слову, Элисон даже не усмехнулась в привычной соблазнительной манере; вместо этого она открыла бутылочку шампуня и вылила немного в руки, смущенно прикусив губу, когда подняла руки, чтобы вспенить средство на влажных волосах Рене.
В нежности прикосновений Элисон не было ничего нового — она всегда была нежна с Рене, и не потому, что боялась причинить ей боль, а потому, что считала, что Рене заслуживает бережного обращения, — но было что-то настолько интимное в том, что её волосы моет другой человек, что у Рене едва не выступили слезы на глазах. Взгляд Элисон был полон обожания, руки — благоговейными, а когда она ополоснула волосы Рене и начала наносить на них кондиционер, Рене пришлось закрыть глаза и откинуть голову назад, чтобы хоть на мгновение насладиться всем этим.
— Тебе нравится? — тихо спросила Элисон, снова принявшись полоскать волосы Рене. Это могло быть как дразнящим комментарием, так и сексуальным, но в нем не было ни того, ни другого, вместо этого была забота. Словно она хотела узнать, понравилось ли Рене, чтобы потом повторить. Рене лишь кивнула, улыбнувшись редкой открытой улыбкой, и Элисон покраснела.
Когда светлые волосы Рене были тщательно промыты и зачесаны назад по плечам, она потянулась вниз и набрала себе полную пригоршню шампуня, приподняв вопросительно бровь, когда выпрямилась. Элисон ответила улыбкой, но почти нервное выражение на её лице совершенно не подходило к обычно уверенной внешности. Рене и сама нервничала, но это была приятная нервозность, от которой в животе порхают бабочки, она успокоила руки и провела ими по волосам Элисон.
Интимность того, что ты позволяешь другому человеку мыть тебе голову, по мнению Рене, основана на чувстве уязвимости и возможностью позволить кому-то заботиться о тебе. Обратная сторона медали — мытье волос другого человека — была интимной, потому что этот человек доверял вам всё. Они были лисами — они были в корне повреждены — доверие не давалось легко — и все же.
И все же, Рене прикрыла глаза Элисон, смывая пену с ее волос, и массировала кондиционер с большей заботой, чем когда-либо в своей жизни. Это не имело смысла. Как они могли жить так, как жили, и при этом заниматься друг другом? Элисон была одной из самых агрессивных игроков на их площадке. Рене могла убить человека и уйти без единой царапины. Как они могли быть нежными? Как они могли быть добрыми?
Мы все разбиты, — как-то раз прочитала Рене. — И именно сквозь эти трещины проникает свет.
И, о-о, свет проникал.
Она смыла кондиционер с волос Элисон, а затем начала намывать ее тело, прикосновениями любящими, но не сексуальными. Она подумала о волосах Элисон по утрам, о смехе Элисон, звучащем у нее в ушах, и о том, как Элисон подпевает в машине своему старому плейлисту. Элисон, танцующая вокруг общежития. Элисон, устраивающая драку на корте. Элисон, Элисон, Элисон.
Свет был повсюду.
Когда Элисон смыла гель с тела и начала стирать пот с кожи Рене, её прикосновение было благоговейным. Она была бережна с каждым дюймом её тела, не только с её ободранными коленями и ушибленным костяшкам пальцев, а когда они обе были чисты, Элисон наклонилась вперёд и прижалась мягким, теплым поцелуем к ямке на горле Рене.
Я могла бы остаться здесь навсегда, — подумала Рене. — Я могла бы жить этим моментом и никогда больше не быть несчастной.
Вслух она сказала:
— Я в тебя влюблена.
Она должна была колебаться, прежде чем сказать это; она должна была бояться. Все эти взаимоотношения с Элисон были все еще в новинку, и с момента смерти Сета не прошло и года — а если уж пришлось сказать, то следовало нервничать, но она не чувствовала этого. Она давала Элисон власть уничтожить её, но это не пугало. Она просто говорила ей правду.
Тем не менее, Рене испытала величайшее облегчение в жизни, когда Элисон улыбнулась так широко, как только могла, и ответила:
— Это хорошо, потому что я тоже в тебя влюблена.
Они обе были очень тихими под струями воды, улыбаясь друг другу, пока где-то поблизости не раздался голос Дэн:
— Это было очень мило, и я рада за вас двоих, но я не могу запереть дверь, пока все не уйдут, так что, может быть, вы оденетесь и продолжите свой момент на улице?
Смех Элисон и Рене вырвался из их уст и эхом отразился от каждой запотевшей поверхности в комнате.
В комнату проникал свет, и это было прекрасно.
