Ó Lua, o que há entre nós?

«Ту-ру-ту, ту-ру-ту,

Ту-ру-ту, ту-ру-ту»

***

      Вьюга. На улице бушевал ветер, развевая сахарный снег в разные стороны. Он выл, нарастал, казался чересчур холодным, неприятно морозившим щëки, тревожным. Жители гор давно привыкли к метели. Для них это было обыденное явление, которым они любовались изо дня в день, думая о своëм. Ох, а ведь действительно, вечерняя метель словно заставляет тебя наблюдать за ней, вглядываться в каждую обеспокоенную снежинку и думать. Очень много думать. А о чëм думать? Ведь печеньки могут и не догадываться, о чëм думает другое печенье, вглядываясь в холодную бурю, неприятно торопливую, чужую.       Буря была не только на улице, но и в душе стоявшего на балконе королевства Дарк Какао. Среди тëмного, холодного замка, его одеяние словно сияло, развевалось на ветру, а на длинные пшеничные волосы падал снег, украшая завитки. Потрясающая картина. Любой бы засмотрелся на это творение богини красоты, настолько изящное и светлое, словно луч солнца... Чистое Ванильное печенье стоял и смотрел вдаль, размышляя о миновавших событиях. После возвращения в Криспию всë более-менее устаканилось. Потребовалось решить много проблем и разобрать тонну документов, накопившихся за столько дней отъезда короля, чтобы со спокойной душой отправиться на собрание древних. Хах, со спокойной душой? Душа у него точно была неспокойной. Пьюр Ванилла думал, очень много думал.       Собрание решено было провести в назначенный день в королевстве Дарк Какао. Древние нечасто встречались всем составом, а только когда хотели отметить какое-то событие или обсудить важную проблему. А проблемой были Звери. Бисты, которые всë ещë были на свободе. Они причинили слишком много вреда, страданий и боли, чтобы оставаться безнаказанными.       Голден Чиз со своей армией продолжали искать Бëрнинг Спайс Куки, параллельно устраняя его оставшихся подчинëнных и раздор, который они устраивали. Дарк Какао же почему-то не решался искать Мистик Флаур. Будто после страшной болезни, которую пережило всë королевство, стало спокойно. Печенье Апатии скрылось, не давая о себе знать, но и при этом не мешало спокойно жить, в отличие от Спайса.       Древние долго обсуждали эти проблемы, пытаясь найти способ раз и навсегда покончить с Бистами. Вайт Лили и Дарк Какао предлагали запечатать их всех, но Голден Чиз стояла на своëм:       — Делайте с другими Зверями что хотите, но с этим... Тараканом... Нужно расправиться. Он, значит, направо и налево мои крылья рвëт, а я его помиловать должна?!       Из этого вытекала ещë одна проблема: если трëх зверей герои знали в лицо, то про оставшихся двух было известно не так много. Одна из них — Бист лени, а другой — молчания. Было неизвестно, будут ли они лежать и молчать или соизволят показаться, напасть и погубить ещë больше печенья. Холиберри особо не волновалась по поводу своего зверя, а Вайт Лили отложила своего на второй план. Ох, и много же свалилось на еë плечи.       Пьюр Ванилла чувствовал себя немного... Странно. Он не любил такие собрания, когда приходилось спорить между собой. Все Древние были очень хорошими друзьями (к сожалению, за исключением одной нежной дамы), и Ванилле было грустно, когда у кого-то из них появлялись разногласия. Но ещë больше его тревожили не обсуждения проблем,а... О, нет, он давно привык и относился к этому спокойно. Его тревожили мысли об одном печенье. С которым они расстались на не самой лучшей ноте. На ужасной ноте.       И чем больше Ванилла думал об этом, тем быстрее проходило собрание. И тем скорее его ждал вопрос, на который он не знал, как отвечать.       Он не хотел отвечать.       Он знал, что друзья поймут его и в любом случае поддержат.       Но он беспокоился, как они отнесутся к его ответу.       И спустя тонну мыслей, беспокойств и напряжения, вопрос прозвучал:       — Пьюр Ванилла, а что ты собираешь делать с Шадоу Милк Куки?       Шадоу Милк.       Шадоу Милк!       Да, это то имя и тот вопрос, которые он определëнно не хотел слышать.       И в этой суматохе, потоке мыслей и споров героев, Пьюр Ванилла, мудрейших из Древних, само олицетворение добра и знаний, но словно такой дурашка, ответил:       — Я предложил ему стать друзьями.       ...       Что?       Все замолчали.       Ох, Пьюр Ванилла до сих пор смеялся с выражения их лиц! Столько недоумения в его сторону он не видел уже очень много лет. Это забавляло. Древние, конечно, знали идеологию Чистой Ванили, что каждое печенье заслуживает второй шанс... Но... Шадоу Милк и второй шанс? Друзья? Воистину, что за парад глупости!       Улыбаясь куда-то вдаль от своих воспоминаний, Ванилла услышал, как сначала кто-то открыл дверь на балкон, а затем и низкий голос:       — Размышляешь?       Это был Дарк Какао. Собрание закончилось минут как... Ох, Ванилла не помнил. Казалось, что он простоял здесь вечность. Дарк Какао попросил его задержаться. Видимо, чтобы поговорить. Он был вторым из самых близких друзей для Пьюр Ваниллы после Вайт Лили. Они редко разговаривали вот так, наедине. Как говорится, редко, но метко.       — Вспоминаю ваши удивлëнные лица. Давно я так не смеялся. — сказал Пьюр, получше зарываясь в своë тëплое одеяние. С появлением друга он вспомнил, что, между прочим, стоит на морозе.       Дарк Какао, привыкший к холоду, спокойно подошëл к Ванилле и ответил:       — Давно я так не удивлялся. Ты ошарашил всех. Не думаю, что даже Вайт Лили могла ожидать такого.       — Напротив, она удивилась меньше всех.       Оба усмехнулись. Пьюр Ванилла очень ценил эти редкие, но по-настоящему родные разговоры. Когда можно было болтать по душам, не думая над каждым словом, а просто говорить. Он любил стоять вот так, даже когда наступала тишина, такая приятная и дружеская, комфортная.       К сожалению, эту тишину продолжать было нельзя. Нужно было обсудить то, почему Дарк Какао попросил Пьюра остаться.       — И всë же, я считаю, что нужно отыскать Шадоу Милка. Он совершил слишком много бед, чтобы оставаться на свободе. — Он на мгновение остановился, а затем посмотрел Ванилле прямо в глаза. — Я знаю, что ты не хочешь этого. Но без суда и заключения... Временного заключения не обойтись. Я бы мог помочь с поимкой этого зверя, выслать отряд воинов...       Дарк Какао продолжил тему, поднятую на собрании, а Пьюр Ванилла тяжело вздохнул.       — Я не хочу тревожить тебя и твою армию своими проблемами, Дарк Какао. У тебя есть дела куда важнее, чем поимка этого голубого клоуна. Это только моя проблема.       — Мне и не хватит пальцев, чтобы посчитать, сколько раз ты выручал меня. Это меньшее, что я могу сделать.       — Ох, Дарк Какао...       Ванилла вздохнул вновь, вглядываясь в лицо товарища.       — Понимаешь, я даже не знаю, как ему в глаза смотреть. — Он отвернулся и посмотрел вдаль, высказывая это откровение. — Да, он причинил мне столько боли, пытался сломать меня, запятнать во лжи... Я знаю, что этому нет оправдания. Но почему-то я хочу оправдать его. Спасти.             Чистая Ваниль заговорил тише. Взял небольшую паузу, обдумывая сказанное. Затем продолжил:       — Знаешь, когда я увидел, насколько он одинок и сломлен, я почувствовал столько сострадания и понимания к этому печенью, что даже описать сложно. Он пытался сломать меня, чтобы рядом с ним был хоть кто-то, кто понимает его. Он так нуждался в этом...       Пьюр Ванилла понимал, что звучит чересчур глупо. Пытаться оправдать зверя, который погубил столько печенья, погряз во лжи и мучил Чистейшего, чтобы запятнать его, испортить, сделать таким же? Какая же глупость! И Пьюр Ванилла вëлся на эту глупость. За всë время, что он провëл в Шпиле Знаний, он успел привязаться к Шадоу Милку. К этому неумолкаемому и жестокому шуту, который в то же время пытался заботиться, успокаивать, который так нуждался в тепле.       В голове сразу же всплыли воспоминания их совместного времяпровождения: странные танцы в пижаме, грандиозные ужины, настольные игры с его приспешниками, прогулки по замку и сказки на ночь. Неловкие касания, разговоры... А на губах оставался привкус слов, сказанных тогда, когда они вместе ещë могли улыбаться. Сказанных после того вальса.       — Я хотел бы образумить его. Показать ему мир, состоящий не из одиночества и лжи, а из заботы, счастья и любви. Что можно жить без бесконечного обмана, а говорить правду, не о чëм не беспокоясь. Я хотел бы помочь ему. Чтобы на нашем свете стало на одно счастливое печенье больше.       Буря на мгновение стихла. Ветер перестал выть, а сахарный снег спокойно падал на плечи героев. Пьюр Ванилла положил ладони на тëмные заснеженные перилла. Немного подумав, он наконец договаривает, задавая вопрос будто в пустоту:       — Но хочет ли он, чтобы ему помогли?       И ветер завыл с новой силой, развевая холодный снег в разные стороны. Будто после этих слов метель резко возобновилась, как буря эмоций.       Дарк Какар сначала пару раз моргнул, глядя на эту картину, а затем тяжело вздохнул.       — Пьюр Ванилла... Ты не исправим. Я могу понять тебя. Но даже чтобы исполнить всë, что ты сказал, Шадоу Милка нужно отыскать. Знаю, тебе не нравится этот способ, но подумай над моим предложением.       Чистейший повернулся к собеседнику, и какое-то время они молча смотрели друг на друга. Затем Пьюр хмыкает и устало улыбается, и глядя в глаза Дарк Какао, кивает:       — Спасибо тебе.       Дарк Какао кивает в ответ и уходит, оставляя Чистейшего наедине со своими мыслями. Тот смотрел в даль, на бушующий ветер и снег, и на выдохе устало склонил голову, бормоча что-то вроде «ох, как же сложно...»       Ну поймают они этого шута, и что ему говорить? «Шадоу, прости меня, что бросил тебя в холодную и сырую темницу. Мне пришлось это сделать, иначе бы ты перегрыз мне глотку...» Какая глупость! Как ему в глаза вообще смотреть? Ванилла очень беспокоился по этому поводу. С Шадоу сейчас нужно быть.. Помягче. Чистейший подозревал, что может твориться в голове у зверя. Полная неразбериха, сомнения, ненависть..? К кому? К себе или к Ванилле? Да к обоим!       «Какой кошмар.» — думал про себя Пьюр, но всë же решил удалиться с мороза. Метель, конечно, красивая и наводит на разные мысли, но уж очень она холодная. Не хотелось отморозить себе пальцы.       Он вернулся обратно в помещение, где некоторое время назад древние проводили собрание. Тепло. Вдоль тëмных стен было много стеллажей с разными документами, посередине стоял длинный стол для переговоров, а в конце зала была возвышенность, где находилось несколько квадратных столов. Впереди всех находилось место Дарк Какао с множеством разных бумаг, оставшихся после собрания. Чуть дальше находилось место Карамель Куки. Она быстро собирала все документы, из-за чего получалась высокая стопка бумаг. Дарк Какао тоже разбирался с макулатурой.       В зале было тихо, от того и уютно. Пьюр Ванилла смотрел на это всë и ненароком улыбался. Он ещë раз оглянул помещение, а затем направился к выходу. Открывая массивную дверь, Чистейший тут же заметил, что Карамель Куки быстро идëт к выходу с высоченной стопкой бумаг, от чего пришлось придержать выход из зала.       — Огромное вам спасибо! — Поблагодарила Карамель с таким же серьëзным лицом. Ваниллу всегда умиляля еë мимика и такой внимательный подход к работе.       Следом за ней вышел Дарк Какао со стопкой бумаг, но поменьше. Тоже поблагодарил, а Пьюр кивнул. Они отошли куда-то в сторону к небольшому столику около зала совещаний, а глаза Ваниллы обратили внимание на величественный коридор: такие же тëмные стены, вот только куда выше, чем в зале; несколько картин в виде свитков и множество свечей, светящих фиолетовым огнëм.       Чистейший смотрел вперëд.       И увидел еë.       Ноги сами поспешили к фигуре в тëмно-зелëных одеяниях. Она стояла возле стены, любуясь скромными цветами в вазе на очередном тëмном столике.       Хах, ждала.       На душе сразу становится тепло.       Пюьр быстро подошëл к ней и озвучил имя, настолько родное и милое сердцу:       — Вайт Лили!       Девушка обернулась, а затем скромно улыбнулась и ответила:       — Пьюр Ванилла Куки!       Они подошли друг к другу, мило улыбаясь.       — Ты могла не ждать меня. Лучше бы сразу шла в свои покои и ложилась спать.       — Да как тут уснëшь, Пьюр Ванилла...       После собрания Голден Чиз и Холлибери сразу поспешили в свои королевства, не оставаясь отдохнуть или переночевать в королевстве Дарк Какао. Слишком много работы. А Пьюр и Вайт Лили, казалось бы, у которых тоже дел по горло, решили остаться на ночь. Для них это было привычным делом (по крайней мере, для Пьюр Ваниллы) — вечно оставаться в гостях друг у друга.       — Вы разговаривали насчëт Шадоу Милка?       Чистейший посмотрел на подругу, а затем вздохнул.       — Да. Если вкратце, он предлагает свою помощь в поимке Шадоу. А я... — он остановился, пытаясь подобрать правильные слова, но сдался, — Я не знаю, Вайт Лили. Будто можно решить это по-другому. Без темницы. Просто нужно время... Но и в своих словах я тоже сомневаюсь. Если по-другому, то как? Не свалится же он мне на руки. Сложно это всë.       Вайт Лили понимающе улыбнулась.       — На руки он тебе не свалится, это точно. Но и у тебя времени немного. Если он не свалится тебе на руки, то ты должен сам «поднять его на эти руки».       Эта мысль немного смешила. Да если Ванилла поднимет Шадоу на руки, тот начнëт кусаться и вовсе убежит! Хотя, Шадоу поднимал... Ванилла не кусался... Просто был растерянным что-ли. Не привык.       Недалеко от них беседовали Дарк Какао и Карамель Куки — обсуждали документы, видимо. Но Чистейший заметил, что краем глаза Дарк поглядывал на них и всë слышал. Не злобно или подозрительно, нет, с заботой. Да уж, акустика в этом коридоре это что-то!       — Даже если я сам попробую «поднять его на руки»... За этим нужно отправляться в Шпиль Знаний, если он, конечно, всë ещë там. Я даже не уверен, где его искать. Наверняка прячется где-то.       Вайт Лили некоторое время смотрела на Пьюр Ваниллу, а затем немного отвела взгляд вниз, задумавшись. Она размышляла, слегка поглаживая свой посох в виде лилии. Уже Чистейший взглянул на подругу, желая спросить, о чëм она думает. Но она подняла взгляд, а затем серьëзным голосом озвучила свою мысль:       — Мы бы могли вместе отправиться на Бист Ист.       Пьюр Ванилла удивлëнно уставился на подругу. Даже сквозь серьëзный голос слышались неуверенность и сомнения. Но она выглядела решительной. Правда, не как раньше. Ох. Чистейший берëт Лилию за руки, от чего та немного робеет, но глаза не отводит.       — Вайт Лили, ну что ты! Это только моя проблема. Что ты, что Дарк Какао — вы не должны беспокоиться об этом!       — Нет нет, ты неправильно понял! — Она, слегка смущаясь, быстро вертела головой в разные стороны. Убрала свои руки из тëплых ладоней друга и вернула их на свой посох, поглаживая его. Лилия всегда так успокаивалась. — Мне самой туда нужно. Я хотела проведать деревню фей, узнать, как они поживают и... Помнишь, я тебе рассказывала, что там есть старая библиотека? Оказывается, она куда больше. Я не успела изучить все тайные архивы до собрания. Там очень много древних книг и свитков с заклинаниями и информацией о ведьмах. Может, там я найду ответы на свои вопросы...       «Ох, моя дорогая Вайт Лили... » — думал Пьюр про себя. Он печально улыбался и ласково смотрел на подругу, настолько потерянную после всего произошедшего. Да, это уже не та Вайт Лили, которую он знал до еë трагедии. Но это всë равно его Вайт Лили. Добрая, спокойная и очень любознательная.       Пока Чистейший думал над словами подруги, он и не заметил, как к ним подошëл Дарк Какао, уже без стопки бумаг, которую, по всей видимости, забрала Карамель.       — Прошу прощения. Я слышал весь ваш диалог.       Пьюру пришлось отвлечься от своих раздумий и обернуться вместе с Вайт Лили навстречу Древнему.       — Да, конечное решение не за мной, — он смотрел на Чистейшего, — Но идея неплохая. Если уж и искать этого Зверя, то на материке Бист Ист. Не думаю, что он смог далеко убежать.       Вайт Лили подхватила:       — Да, я тоже так думаю. Мы бы могли отправиться втроëм в Шпиль Знаний на его поиски.       — Заключить в зачарованные кандалы и доставить прямиком в темницу... А дальше решить вопрос о его свободе, конечно.       И тут взгляды Древних переместились на Пьюр Ваниллу, который, между прочим, как раз должен был заниматься этим.       — Что думаешь, Пьюр?       — Знаю, ты бы хотел действовать более мягко, но медлить нельзя, вспомни наш диалог про «поднять на руки»...       — Я... — Он попытался что-то сказать, но тут же прервался, сомневаясь. Чистейший тяжело вздохнул и расслабил плечи, опуская глаза в пол.       Не так он хотел «ловить» Шадоу. Но если не так, то как? Как и говорила Вайт Лили, сам он не свалится на руки Пьюр Ваниллы. Сколько бы времени не прошло, ничего бы не изменилось. Пьюр должен сам сделать первый шаг. Должен «поднять этого шута на руки». Вот только без драк и принуждения. Он может допустить это только в крайнем случае. С Шадоу нужно... Поговорить. Искренне высказать все свои мысли и мотивы. Да, Ванилла уже пытался поговорить с шутом, но тот лишь сбежал. Но какова гарантия, что и сейчас он сбежит? Ванилла не был уверен. Не был уверен даже в том, что Шадоу находится в Шпиле Знаний. Но попробовать стоило.       Ещë раз вздохнув, он поднял глаза на товарищей и, наконец, ответил:       — Я думаю... Можно попробовать.       А следом он увидел улыбки друзей, от чего самому захотелось улыбнуться.       — Но всë же я боюсь, что сильно докучаю вам с этим... Это только моя проблема, у вас и так дел по горло, а тут ещë на Бист Ист отправляться...       — Ванилла, ну что ты, это же я предложила!       — С основными делами я разобрался. Отъезд на пару дней мне никак не помешает.       — Спасибо вам... Огромное! — Чистейший искренне радовался, а затем перешëл на более серьëзную ноту. — Тогда предлагаю выдвинуться завтра. Дорога займëт несколько дней, и придëтся сделать много пересадок. Около Шпиля Знаний есть небольшая деревня, где мы сможем остановиться. А затем... Направиться в обитель лжи, чтобы найти Шадоу Милка. Ох, и вот ещë что! Первыми не атаковать! Я постараюсь поговорить с ним. На крайний случай у меня есть способ, как усмирить его.       Древние поддержали этот план. Они ещë некоторое время обсуждали эту вылазку, а затем направились вперëд по коридору.       — Я попрошу снарядить сани, чтобы вывезти нас из моего королевства и подготовить припасы.       — А я найду рецепт того отвара-снотворного, пожалуй, на всякий случай...       Дойдя до поворота, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Пьюр Ванилла в который раз остался наедине со своими мыслями. «Правильно ли я поступаю? — думал он, — Не слишком ли мало времени прошло?» Сомнений были очень много. Но их нужно было отпустить. Раз уж решил действовать, то действуй до конца. Завтра утром они отправятся в путь, и Пьюр Ванилла Куки встретится лицом к лицу со своими сомнениями.       А пока он направлялся в свои покои, в голове всплыла последняя их с Шадоу Милком встреча, когда тот искренне улыбался. Странная, однако. Но изменившая всë. То был вальс, очень странный, смутный и чувственный.

***

      — ДА, ДА! ТЕПЕРЬ ТЫ МОЙ!       Тëмная фигура кружила его в весьма сумбурном танце. Это чем-то напоминало вальс, хоть таковым и не являлось. То был полный хаос. Сзади них стояли две обеспокоенные фигуры, одна в красном, другая в фиолетовом. А они всë кружились, кружились. Голова почему-то не болела, ноги не уставали. Наоборот. Они двигались в такт той синей фигуры. Всë кружились и кружились.       — ТЕПЕРЬ МЫ — ОДНО ЦЕЛОЕ!       Всë это было... Странно. Вокруг них светилась неведомая сила, полная обмана и лжи. Она была полна мощи, с одной стороны ослепляя золотом, а с другой поглощая во мрак. Изумительное зрелище. Это было очень странно. Не свойственно ему. Но почему-то Ванилла улыбался. Смотрел в эти безумные и счастливые гетерохромные глаза. Не убегал из лап этого свирепого Зверя, а кружился вместе с ним.       — Мастер, эта сила... — Одна из фигур вдалеке подала голос.       Но им было всë равно. Будто никого кроме них вокруг не было.       — Ох, мой дорогой Ванилли! — С этими словами шут в очередной раз поворачивает его в своих руках, так чутко и увлечëнно, словно ювелир своë творение. — Я подарю тебе мир, полный обмана и неправды, горы сверну ради тебя! Теперь мы — непобедимы! Ох, как я мечтал об этом, мой Ванилли!       Одной рукой шут крепко держит его за руку, а второй скользит по всему телу: поглаживает спину, перебирается на талию и уверенно придерживает еë, сползает на бедро... И кружит, кружит, кружит. Повороты всë сильнее и безумнее, от чего ладонь сильнее сжимает плечо, а тело льнëт ближе, в попытке не упасть. Он мог свалиться в любой момент, но не падал. Держали его действительно крепко.       — Ванилли, ты так долго противился этой прелестной лжи, так долго не принимал еë! Но ведь правда и обман — как две стороны одной монеты! Мы с тобой так похожи, Ванилли!       Ещё один поворот.       — Знаешь, Ванилли, я так долго ждал этого... Я так желал тебя... Так сильно, Силли-Ванилли, так сильно, не представляешь!       Ещё поворот.       — И вот — мы здесь! Вдвоëм! Правда и ложь теперь едины, ха-ха-ха! Ни герои, ни их жалкие лакеи, ни даже Хранители, ни одна ведьма не победит нас! Ха-ха-ха!       Сумасшествие. Фигура в фиолетовом тоже подала обеспокоенный голос:       — Мастер, эта сила... Она будто вырывается наружу! Мастер!       Шут не слышал. Не хотел слышать ничего и никого, кроме бьющегося сердца. Он ждал этот момент слишком долго, чтобы отступать.       Шаг, шаг, шаг, поворот. Шаг, шаг, поворот. Шаг, поворот. Поворот. Поворот. Поворот. Поворот...       Танец становился всë безумней и уже подходил к пику его развития. Во время очередного поворота Ванилла чуть не падает, но его сразу придерживают и ставят на ноги. Шут словно светился. Чудаковато улыбался, но так искренне. Ванилла тоже улыбался. Он смотрел ему прямо в глаза. И все понимал.       — Мастер!       Он забыл обо всëм. Для него существовали только они вдвоëм. Снова безумно поворачивает, тянет на себя. Быстро шагает, кружит.       И вот, на пике своего прогресса, танец почти завершается. Тëмная фигура вновь поворачивает его, сначала тянет на себя, а потом бережно кладëт ладони на поясницу, придерживая, смотрит прямо в глаза и наклоняется, чуть ли не падая на Ваниллу. Руки, в попытке удержаться, сначала впиваются в плечи, а потом и вовсе обвивают шею кольцом.       — Ванилла... — Шут на выдохе произносит его имя. Их тела находятся слишком близко друг к другу, так, что лбы соприкасаются. И смотрят они друг другу прямо в глаза. Гетерохромные глаза. Такие искренние. Такие счастливые. — Я так давно ждал этого... Наконец-то... Пусть сомнения и обман охватят весь мир...       Они тяжело дышат, почти задыхаются. Ванилла смотрит в эти безумные глаза и всë понимает. Тяжëлое прошлое, все страхи и переживания, все мечты и желания. Он всë понимает. От того и нежно улыбается. Какое же сломанное и одинокое печенье сейчас перед ним. И именно в этот момент он решает — пора.       Он в последний раз смотрит в эти счастливые гетерохромные глаза, кладëт руку на соулджем на груди шута и тихо, очень осторожно шепчет:       — Шадоу Милк... Прости меня...       И именно тогда, когда лицо перед ним обретает гримасу недоумения, именно тогда, когда блеск в чужих глазах исчезает...       На них проливается яркий свет.

***

«На крыльях нашей любви

Не осталось рабочих турбин

Под нами гектары равнин

И до посадочной полосы

Мы не долетим

На удачный финал

Шанс до невозможности мал

И ты бросаешь штурвал,

Сказав, что устал

И наш роман, мол, своë отлетал...»