Часть 5. Тюремные будни и навязчивые сны.
24 сентября 2025 г., 22:12
Примечания:
Чуваки всем привет!!!
И месяца не прошло ахаххаха
Школа убивает 😔... Стараюсь писать главы в свободное время, как видите, пока получается
Сегодня не ультую — глава вышла в 16 страниц. Она не особо информативная и является чем-то вроде «затычки» перед шестой. Ух а в шестой главе ждите навал контента))
Эмоциональные качели ПРИСУТСТВУЮТ, но cute and hot moments тоже есть))
Приятного прочтения! ❤
бета: глава отредачена.
«I was scared to take your breath
Didn't want you to move your head...»
***
Это было... Странно. Другого слова он и не мог подобрать. В глазах было мутно, темно, мозг напрочь отказывался здраво мыслить, а всё происходящее казалось до боли, до жути знакомым. Это не было похоже на реальность, а скорее на чей-то дурной, бредовый сон, который, чëрт возьми, он уже где-то видел. Воздух был одновременно холодным и душным, отчего по коже пробегали мурашки, как маленькие муравьи, а к горлу подступала тошнота. В этом месте было пугающе, до тревожности тихо. Тишину этой бездонной ямы разбавляли лишь стук каблуков об древесину, его собственное дыхание и... Какой-то звонкий, неприятный звук скрежета камня об метал, будто кто-то старательно затачивал лезвие оружия. Чем больше он приближался к источнику звука, тем отчётливей он становился. Он был раздражающим, но в тоже время привычным, знакомым. Он слышал этот звук уже множество раз, может, даже, изо дня в день. Когда он остановился, он смог разглядеть четверо печенья, что сидели почти в полной тишине, разбавляемой лишь этим мерзким звуком. Никто из них не молвил и слова, каждый занимаясь своим делом — Бëрнинг Спайс грубо и усердно затачивал лезвие своей большой секиры, которая была уже достаточно острой, чтобы прекратить создавать шум; Этернал Шугар скучающе лежала в ногах Мистик Флаур, которая молча сидела закрытыми глазами; Сайлент Салт же был тише всех, едва подавая признаки жизни, и сидел, опираясь на свой тёмный меч. Когда Шадоу Милк подошёл к ним, он сел на холодный пол в их круг, обняв колени, и спрятав в них своё унылое лицо, тем самым обратив внимание сидящего напротив Спайса. Тот, коротко взглянул на него, проговорил: — Явился, наконец. Шут промычал в ответ что-то несвязное и едва слышное, но тут же недовольно свёл брови к переносице, когда услышал очередной скрип металла. Затем послышался страдальческий женский вздох, а позже и голос: — И долго ты собираешься свой топор точить, а, таракашка? — Не твоё дело. Всё равно, заняться нечем, — ответил он, даже не посмотрев на собеседницу с розовыми волосами, которая закатила глаза, а затем устремил свой взгляд на сидящего напротив. — Эй, Шмилк. — Я же просил не называть меня так... Чего тебе? — Ты узнал что-нибудь новое, пока весь день ошивался в корнях древа? Как там магический барьер? — Ох, ты про это... — Шадоу выпрямился, запустив руку в свои волосы в попытке почесать голову. Устало вздохнув, он прикрыл глаза и, потерев переносицу, ответил, — Слабеет. Будто этому способствует что-то из вне. Я всë чаще стал чувствовать чужую магию... Да-а, он держится из последних сил, магия превращается в пыль на глазах. И в самом дереве становится всё больше трещин. Наших сил всё ещё не достаточно, чтобы сломать барьер полностью, я проверял. Но-о, если появится большой разлом, мы сможем выбраться отсюда. — И сколько ещё лет нам потребуется ждать этот разлом? — зевнув, спросила Шугар. — Вдохните воздух, — с этим вопросом точильный камень вновь прошёл по лезвию секиры с громким скрипом, после чего все замолчали. Все, кроме Мистик Флаур, дружно уставились на Сайлент Салта. — Не думала, что кто-то ещё заметит это, — спокойно произнесла Флаур. — О чëм вы двое вообще? — недоумевал Шадоу, пока глубоко не вздохнул и... Почувствовал свежесть. Свежий воздух, принесённый ветром, который слабо шёл откуда-то сверху. Он был прохладным, непривычным, забытым за столько сотен лет, проведённых в этом душном дереве. От этого воздуха не болела голова, не тошнило, его вполне хватало, чтобы наполнить лёгкие без сухого кашля. Неужели... Шут радостно рассмеялся, высоко взлетев в воздухе: — Трещина, трещина, трещина! Похоже, совсем недалеко отсюда. Надо же, я не верю своему нюху! Ха-ха-ха! — Да ладно... Если магия и вправду так быстро рассеивается, такими темпами, мы скоро сможем выбраться на свободу... Хах, охренеть! — после глубокого вдоха и мимолëтного удивления, Спайс поддержал восторг своим громким смехом. — Уже представляю, как разгромлю это место в пух и прах! — Ах, а я уже хочу вернуться в свой драгоценный сад! Шадоу Милк летал вдоль ствола Серебряного древа вне себя от радости, проводя пальцами по древесине и пытаясь найти новую трещину, из которой исходил прохладный воздух, пока в его глазах горел азартный огонёк. — А я... А я жду не дождусь, когда обман поглотит весь мир, всë Хлебоземье, ха-ха-ха! — он торжественно крикнул на всë дерево, распахнув руки. — Эй, попридержи свой грязный обман подальше от моего сада! Продолжая смеяться, Шадоу опустился на землю возле своей***
На утро Шадоу Милк был... Никаким. Из-за череды кошмаров он, всё-таки, не смог нормально поспать и вовсе отказался от сна, проведя остаток ночи за чтением одного из романов, что ему принёс Ванилла. Он отвлёкся от книги только тогда, когда ему принесли завтрак — рис с овощами и омлет. На удивление, это было съедобно — либо повара не забили гвоздь на просьбу Святоши, либо подмешали в еду яд. Хоть он и верил во второй вариант больше, чем в первый, он съел всë до единой крошки. Тогда Пьюр Ванилла застал его в полдень, лежащим на полу с книгой в руках. Шадоу так увлёкся чтением, что заметил присутствие другого печенья только после того, как его окликнули. Обратив на него внимание, шут подметил одну забавную закономерность — каждый раз, когда Ванилла приходил навестить его, Милк смотрел на него вверх ногами. Поднявшись со своего места, он осмотрел стоявшего перед ним снизу вверх и, задержав свой взгляд на его лице, заметил, что синяки под гетерохромными глазами стали ещё больше, чем вчера. «Наверняка, всю ночь провёл за своими скучными бумажками», — усмехнулся он, глядя на невинное и усталое личико перед ним. К слову, сам Шадоу Милк выглядел не лучше — под его глазами тоже красовались синяки, которые он не мог ни разглядеть, из-за неимения зеркала, и не мог ни замазать, из-за неимения косметики, что раздражало. Святоша сообразил, что Бисту нужно где-то узнавать время, поэтому принëс с собой небольшие механические часы, которые аккуратно держал в левой руке. Когда взгляд Шадоу упал на эти часы, он невольно вспомнил одну поговорку — вспомнишь гов... Кхм! Вспомнишь солнце, вот и лучик. «Хотя, глупому Нилли больше подходит первая версия...» Разговаривали они недолго. Обменявшись парой фраз о самочувствии шута и его мнении о романе, который он сейчас читал, Чистейший поспешил покинуть его, чтобы продолжить скучно сидеть, склонившись над стопкой не подписанных документов. Он навестил его тем же вечером. К тому времени Шадоу успел дочитать роман, который ему даже понравился. Дав субъективную оценку данному ему чтиву, раскритиковав всë, что только можно, он остался довольным. И сам Ванилла радостно улыбался в свой дурацкой манере. После этого он вновь ушёл, пожелав своей второй половинке доброй ночи. Если обобщить, день выдался не самым интересным, каким мог бы быть. Хотя, что уж тут интересного в тюрьме? Толком то и ничего. Ночь Шадоу Милк провёл, всё также страдая от кошмаров, а позже снова отказавшись от сна. Следующее утро, точнее, полдень, тоже не блистал своей оригинальностью, но вот вечер...***
Шадоу Милк лежал на своей койке (о ведьмы, неужели не на полу?), виляя ногами в воздухе, пока читал очередную книгу. Вдруг его уши навострились, когда он услышал обилие звуком за дверью, ведущей в темницу. Вперемешку с быстрыми шагами по ступеням были слышны отрывки увлечённой беседы двух печений. Голос Пьюр Ваниллы он узнал сразу, а вот второй... Это был женский голос и, причём, довольно знакомый. Он где-то слышал его ранее. Кажется, это была одна из приближённых Дарк Какао. Дверь со скрипом отворилась, одно печенье переступило порог, а затем двое стражников молча удалились. После того, как дверь захлопнулась, а шаги служащих стихли, Шадоу расслышал, как к его тюремной камере неспеша приближаются. — Добрый вечер, Шадоу Милк куки. — И тебе не хворать, Нилли, — ответил он, перевернув страницу книги. — Вижу, этот роман тебе тоже понравился. — М-м-м, ага, он неплох, читабельный. — Настолько, что ты даже не посмотришь на меня? — Ведьмы, чего я там не видел! Чистейший мягко рассмеялся, а шут, всё-таки, удосужился отвлечься от содержимого романа и повернуть голову в его сторону. Ванилла стоял перед ним с... Очередной стопкой книг в руках? А? Зачем? Не успел Шадоу прочитать одно нудное чтиво, которое ему принёс Святоша, так он несёт второе! В остальном он не отличался от привычного себя — всё те же синяки под глазами, всё та же глупая улыбка. Разве что, «колпак» на его голове небрежно съехал в бок. Милк ещё раз оглянул все пять книг в чужих руках, выгнул одну бровь и спросил: — И зачем? — Ты про книги в моих руках? Шадоу недоверчиво кивнул. — Я принёс их тебе, чтобы ты точно не заскучал, пока я буду в отъезде. — В отъезде? Ты наконец-то решил сбежать в своë глупое Ванильное королевство? — А? Ох, прости, я должен был начать именно с этого, — Ванилла поправил свой головной убор, а Шадоу тихо усмехнулся от того, насколько Святоша заработался. — Завтра утром я отправлюсь в своё королевство. Точно не могу сказать, на сколько мне придётся оставить тебя. Может, на несколько дней, а может, на неделю. В самом королевство я пробуду недолго — от силы день-два. А вот по поводу времени, затраченного на дорогу... Если считать туда-обратно, то это займёт порядка четырёх-пяти дней... В любом случае, я постараюсь вернуться как можно раньше, а затем заберу тебя с собой в Ванильное королевство! Всё это время Бист непрерывно смотрел на своего собеседника, отчего шея начала затекать. Когда боль разлилась солёной карамелью по всему участку тела, он сел на кровать, всё ещё находясь повëрнутым спиной к Древнему, и одной рукой начал разминать основание головы, погружаясь в свои мысли: «И так... Мне предстоит пережить одну из самых скучных недель своей жизни... Хотя, нет, это название звучит слишком грандиозно. На деле она будет просто отвратительной». И даже так, неделя в абсолютной тишине, разбавляемой лишь им самим и молчаливыми стражами, до смерти скучной и сводящей с ума, не была самым страшным фактором. Неделя в сырой и холодной темнице, навевающей не самые радостные воспоминания и вызывающей жуткие кошмары, не пугала его так сильно.***
И вновь перед ним всë помутнело. Казалось, что его глаза насильно намазали мылом, отчего в них настолько сильно щипало, что хотелось вырвать себе глазницы. Всë было настолько размытым и непонятным, что он не мог нормально соображать. Ему оставалось только смотреть за происходящим, наблюдать, проживать это воспоминание снова. Реальность смешалась со сном, превратившись в густую пресную кашу. Вокруг него была почти сплошная темнота, а в ней виднелись многочисленные синие глаза, которые с особым интересом что-то рассматривали. Точнее, кого-то. Он видел печенье в чëрных с золотыми узорами одеяниях, мирно сидящее на своей кровати, читая какую-то книгу. Его глаза не сияли бывалым ярким светом, а волосы всë ещё оставались короткими. Головной убор был аккуратно убран на стул, посох поставлен возле скромной кровати. Он выглядел расслабленным, но не счастливым. Сама комната была куда скромнее, чем в его остальной обители — что по размерам, что по наполнению. Мебели было немного, белые простыни не блистали вычурностью своих узоров, как в других покоях, а картины на стенах были скорее уютными, чем изысканными. Рядом с печеньем на кровати сидела плюшевая кукла, которая уж больно походила на его отражение. Не успел он придти в себя, как картина сменилась другой. Шадоу Милк резко схватил чужие плечи со спины с криком «бу!», отчего печенье перед ним испуганно подскочило, чуть не выронив книгу из рук. Получив желаемую реакцию, шут вылетел из-за его спины и залился смехом, хватаясь за живот. Пока он хохотал, потрясëнный взгляд его жертвы сменился на уставший и смирëнный. Послышался вздох, а затем и голос: — Это ты. — Хах, а кто ещё! Шадоу Милк куки собственной персоной пришёл по твою душу! Пока Шадоу нахваливал себя, кружась в воздухе, Труслесс Реклюз ещё раз оглянул его с ног до головы, а затем, как ни в чëм не бывало, открыл свою книгу, полностью погрузившись в чтиво. Когда Милк заметил, что на него перестали обращать внимание, улыбка сползла с его лица. Он подлетел к виновнику ближе, крепко сжав одной рукой разворот книги, отчего бумага чуть смялась, и, жутко смотря прямо в глаза своему собеседнику, угрожающе заговорил: — Куколка, ты же знаешь, что я не люблю, когда меня игнорируют. Реклюз, привыкший к таким резким переменам настроения Шадоу Милка, неторопливо дочитал предложение до точки, а затем спокойно поднял свой взгляд на Зверя, который был готов съесть его с потрохами здесь и сейчас. Отшельник молча изогнул одну бровь. Всего-то! Какое неуважение к персоне самого Биста обмана! Он должен был содрогаться от страха, боясь разгневать своего Мастера. А он совершенно невозмутимо продолжал смотреть на него, как на самое обычное печенье. Настоящая наглость! — И что тебе нужно? — Ах, ничего особенного — лишь твоё внимание! — после этих слов пугающая гримаса шута как рукой сняло. Он вновь расплылся в улыбке и начал хитро щурится, глядя на свою жертву. — Что ж, в таком случае, могу поздравить тебя, ты его успешно получил,— устало вздохнув, ответил Реклюз и захлопнул свою книгу, положив еë на кровать. Довольный проделанной «работой», Шадоу усмехнулся и разлёгся в воздухе, сложив обе руки за голову. — Ладно, на самом деле, мне просто скучно. Сапфир уже второй день продолжает горбатиться над новым костюмом, закрывшись в своей комнате. Если бы я напугал его так же, как тебя, то мне было прилетело что-то в лицо. Кэнди Эпл... М-м-м, если бы я пришёл надоедать ей в еë комнате, то попросту бы не вышел оттуда. Пусть мелкая развлекается в одиночестве. — И поэтому ты пришёл ко мне? — Именно! — Ох... — Отшельник, подперев щëку рукой, прикрыл глаза. — Иногда я задаюсь вопросом, что бы ты без меня делал. — А? С чего вдруг? — Бист удивлённо уставился на него. — Когда твои приспешники заняты, либо ты не хочешь контактировать с ними, ты приходишь ко мне, потому что тебе скучно. Вот я и думаю, чем ты занимался, когда меня не было в Шпиле Обмана. Этот вопрос весьма озадачил его. Он не ожидал услышать подобного от своего собеседника. Хотя, это больше походило на мысли вслух, чем на вопрос, требующий ответа. Сам Реклюз же ничего не требовал и успел почти задремать, пока Шадоу находился в ступоре. Он серьёзно так задумался. Они пробыли в полной тишине, не промолвив ни слова, несколько минут. Она не казалась, как обычно, тревожной и раздражающей, а наоборот — спокойной, привычной. Неправильно правильной. Будто так и должно быть, от чего он успел отвыкнуть. Поняв, что его навязчивые мысли на эту тему скоро поглотят его в самое настоящее болото, в котором он бы утонул, не имея возможности выплыть и вдохнуть воздух в лëгкие, он неторопливо, продолжая думать над своим ответом, заговорил: — М-м-м, раньше меня бы не остановила занятость Сафира, и я бы всё равно пошёл к нему... Но ты не думай, что мне совсем нечем заняться! Я очень занятая печенька! Продумывать планы обмана и заговоров не так то просто, знаешь ли. Тогда у меня было больше свободного времени и не было третьего собеседника, кроме самого себя, поэтому я продумывал свой гениальный план до мельчайших деталей, да и в принципе был волен самому себе — днями и ночами сидел в библиотеке, шил кукол, думал о всяком разном. Когда Шадоу Милк начал говорить, Трусслесс Реклюз, всеми силами пытаясь бороться со сладким, манящим сном, старался вслушиваться в каждое его слово. Когда тот закончил, продолжая парить в воздухе, Реклюз лениво приоткрыл глаза и поднял на него свой взгляд, пытаясь прочесть его. Казалось, что шут говорил честно, да можно ли верить саму воплощению обмана и искусному лжецу, предпочитающему прятаться за актёрской маской? — А потом, как я понимаю, я забрëл в твою обитель обмана. Ты не думал заниматься своими делами, увлечениями, вместо того, чтобы приставать ко мне? — Ха-ха-ха, ах, Нилла! — рассмеялся шут, взглянув сверху на печенье под ним. — Я занимаюсь этим всю жизнь! Так зачем мне продолжать заниматься ерундой, которая порядком мне надоела, если у меня есть ты? — Ох, конечно... Гораздо проще докучать мне, чем искать себе занятие. — Про что я и говорю! На мгновение лицо Шадоу обрело серьёзный окрас, брови свелись к переносице, и он отвернулся от своего собеседника. Видимо, задумав не самый хороший умысел, он усмехнулся, а затем повернул голову обратно в сторону Реклюза с коварной улыбкой и хитрым прищуром глаз. Не успел он предугадать следующее действие шута и что-либо предпринять, как его тут же повалили на белые простыни. Голова упала на мягкие перьевые подушки, глаза машинально закрылись, а спустя несколько секунд после падения тут же распахнулись, ошарашенно глядя на печенье над ним, пытаясь найти малейшее объяснение происходящего. Шадоу Милк нависал над ним, смотря прямо в глаза. Волосы небрежно спадали с его лица, а глаза в них тоже уставились на Реклюза, собственно, как и их обладатель. Это было страшно. Зверь смотрел на него, как на добычу, а его руки были выставлены поперëк тела печенья так, чтобы он не смог бы сбежать. В горле образовался ком, по телу бегали мурашки, а глаза не смели сомкнуться. — Но и ты не забывайся, глупый Нилли. Почувствовал себя особенным, м? Ты просто хорошенькая кукла, которую не хочется выкидывать. Хотя, нет... Ты больше походишь на пешку. Уж больно ты полезный. Ты как подходящее дополнение к моему плану. Да, с тобой куда проще, отрицать не стану. Но я бы мог справиться и без тебя. Я спокойно могу проводить время с самим собой. Ты мне НЕ нужен. Ты не необходимость, но ты есть. Значит, если ты уже мой, почему мне бы не пользоваться этим? Ах, а кроме меня, ты больше никому и не нужен. Я любезно принял тебя, как бездомного котёнка. А кто бы тебя ещё принял? Ты же ведь теперь не милая Чистая Ваниль, а Потерявший смысл Отшельник. Ты же ведь согласен со мной, Нилли? — с каждый словом его лицо всë сильнее обретало вселяющую страх гримасу ужаса. Зрачки сужались, а улыбка становилась шире. Фразы, острые, как лезвие ножа, вонзались глубоко в грудь. Всё это время никто из них не смел отвести взгляд. Шадоу смотрел на него с звериной жадностью, а Реклюз со страхом. Оставшимися отголосками светлого разума он всё понимал, но был вынужден играть роль, продолжая лгать. — Я не слышу ответа, — уже с более серьёзным выражением лица, шут обратил на себя внимание. — А? Да, да, я всё понял. Слезь с меня, пожалуйста... Шадоу Милк громко фыркнул, ещё раз оглядев дрожащее под собой тело, а после поднялся, высвободив своего мученика, который, наконец-то, смог вдохнуть воздух полной грудью. Тот медленно сел, положив руку на грудь, прокручивая в голове самые разные мысли. Его глаза то и дело бегали по простыням, ну а дрожь, благо, ушла. Милк же сидел рядом с ним на кровати и внимательно наблюдал за его реакцией, склонив голову набок. Так они и просидели некоторое время, каждый думая о своём. Отшельник окончательно пришёл в себя, а шут уже успел заскучать, пока пялился на него. Он одарил всю скромную комнату своим взором, а затем вновь упал на кровать, подложив руки под голову. Печенье перед ним заметило это и осторожно взглянуло на него, готовясь к очередной выходке. — Эх, ну вот! Ты успокоился и обрёл своё привычное каменное лицо. Мне снова скучно. — Своеобразные у тебя, однако, развлечения... — Пф-ф, ты только сейчас это понял? Тревожная и пугающая обстановка сменилась тихой и спокойной. Отшельник облегчённо выдохнул. Пока его собеседник скучающе лежал, двигая ногой в воздухе, его взгляд упал на книгу рядом с ним, которую он читал до этого. В голове тут же загорелась воображаемая лампочка. — Шадоу, — позвал он, взяв предмет в руки. — Чего? — спросил шут, повернув голову в его сторону. — Если тебе так скучно, я бы мог почитать тебе. Шадоу, недоумевая, молча смотрел на него несколько секунд, а затем, мысленно прокрутив предложение несколько раз, залился смехом. — Хах, Нилла, ну ты даёшь! Надо же, додумался! Думаешь, мне будет интересно слушать какой-то глупый и приторный роман? Тебе стоило предложить это Кэнди Эпл, но никак не мне. — Вообще-то, она его уже читала, — ответил Реклюз, слегка нахмурившись. — И не такой уж он и приторный. Самый обыкновенный роман, свойственный для нашего времени. Хотя, сомневаюсь, что ты знаешь такие... — Ты эту книжку у неë взял, что-ли? — Не совсем. Я видел, как она ставила еë обратно на полку в библиотеке. Сегодня я вспомнил про неë и забрал оттуда. — Тц, и с чего ты взял, что она прочитала еë полностью? Может, она разочаровалась в этом непригодном для чтения произведении ещё на первом абзаце и вернула его на место? — Может быть. Тем не менее, роман неплохой. Шадоу Милк скрестил руки на груди, задумавшись над предложенной авантюрой. С одной стороны, он не горел желанием слушать непонятно какое по содержанию чтиво, а с другой стороны, это звучало лучше, чем времяпровождение в одиночестве. И всë же, он подозревал, что перестанет вникать в слова Отшельника спустя десять минут и уснёт от скуки. — У меня от твоего голоса уши завянут. Тем более, я ничего не пойму, если ты будешь читать с того момента, где остановился. А тебе самому-то будет интересно читать с самого начала? — Нет, не вижу в этом никакой проблемы. Могу начать с самого начала. А если тебя так утомляет мой голос... Можем читать по-очереди. Тут уже шут ненароком заинтересовался. Это звучало куда лучше. Он давно не читал что-либо вслух, а тем более, кому-то. Да и собственный голос ему симпатизировал больше, чем голос Реклюза. Только, если он не слышал этот голос по ночам. — О-о-о, Нилли, вот это мне уже нравится! Будем читать по ролям? Думаю, тебе бы подошла роль клишированной невинной девушки, у которой не хватило денег, чтобы расплатиться за доставку. — Нет, я такое не читаю... — он явно не оценил шутку и сморщился, пока Милк продолжал хихикать. — Давай так: одну страницу я, одну страницу ты. — Ох, вечно ты строишь из себя саму невинность! Ладно, давай. Труслесс Реклюз открыл книгу на первой странице и похлопал по кровати возле себя. Шадоу сразу понял, что от него требуется, и подсел к нему, отчего их плечи соприкоснулись. Реклюз расположил книгу посередине и, огладив шершавую страницу большим пальцем, обратился к шуту: — Кто начнёт? — Ты. Так уж и быть, послушаю твой унылый голос. Отшельник фыркнул себе что-то под нос, а затем, приблизив книгу к себе, принялся читать. Шадоу Милк не знал, сколько времени они провели за чтением этой пресловутой книжки, но он точно знал, что не зря согласился на такую, казалось бы, по-детски глупую авантюру. Отшельник отлично читал — он блистал выразительностью, при этом читая негромко, мягко и неторопливо. Сколько бы Бист не говорил про его «унылый» голос,***
Шëл вечер седьмого дня с отъезда Пьюр Ваниллы. Шадоу Милк сходил с ума. Он лежал на своей койке вверх ногами под одеялом, потому что в темнице стало ещё холодней, читая очередную книгу. Чем он только не занимался всю эту неделю: придумывал новые акробатические трюки, тщательно составлял план побега, учитывая каждые мелочи и продумывая пути отступления, безуспешно пытался заговорить с стражей Дарк Какао, читал до посинения. А, нет, он же и так синий... Из девяти книг он прочитал семь. За неделю. Такими результаты не могут похвастаться даже самые заядлые книголюбы. Да где они, а где Шадоу — бывший источник знаний и нынешний мастер обмана! Сны ему, конечно, снились странные... По-другому он их описать и не мог. То ему снились драки с Бистами, в которых, порой, он даже не принимал участия, то сопровождение с Кэнди Эпл и Блэк Сапфиром, то Пьюр Ванилла. Точнее, Труслесс Реклюз. Хорошие сны за эту неделю он мог пересчитать по пальцам одной руки — остальные были сущими кошмарами. И все эти три хороших сна были именно с Пьюр Ваниллой. Совпадение? Совпадение!!! Иначе и быть не может. Если бы какой-нибудь смышлëный учёный изобрёл аппарат, стирающий воспоминая, Милк бы стёр именно эти три сна. А по-хорошему, и самого Ваниллу. Эх, к сожалению, это были лишь мечты, которые никогда не смогут стать явью. От «мелких» тоже не было никаких новостей. С ними вообще не было какой-либо коммуникации. Что Кэнди и Сапфир не могли пробраться внутрь королевства Дарк Какао, что Шадоу не мог связаться с ними. Ему стоило надееться, что они продолжают наблюдать за ним. А ещё лучше, если бы кто-то из них отправился следить за Ваниллой. Скованный зачарованными кандалами в глубинах темницы, он не мог чувствовать их взгляд на себе, что заставляло нервничать. Его успокаивало то, что Сапфир — смышлёный малый. Что-то да точно придумает. По крайней мере, не будет лезть на рожон, как кое-кто помладше. Так он и лежал себе спокойно, уже давно смирившись со своим положением, как вдруг, дверь, ведущая на спуск в тюрьму, захлопнулась так громко, что шут отчётливо услышал этот хлопок прямо здесь. Он тут же подскочил на месте, навострив уши. Несколько печений, кажется, трое, торопливо спускались по ступеням. С каждым шагом звуки становились всё отчётливей. Шадоу начал прикидывать, кто и зачем это мог бы быть. Он догадывался, кто это, но боялся стоить ложные ожидания. А дальше, всё как в тумане... Железная дверь со скрипом отворилась. В помещение, запыхавшись, буквально вбегает печенье, а за ним ещё двое стражников. Не успел Шадоу Милк повернуть голову в сторону ненавистного всем его сердцем и такого долгожданного всей его душой силуэта, как по темнице эхом раздался радостный голос: — Шадоу Милк, завтра утром мы отправимся в Ванильное королевство!***
«How can we go back to being «friends»
When we just shared a bed?
How can you look at me and pretend
I'm someone you've never met?»
Примечания:
Долго думала, какую песню вставить, но буквально вчера вспомнила про «back to friends» by sombr
Строки очень подходят к главе, ну а сомбр боже он слоняра 🙏🏻🙏🏻
Акхем следующая глава тоже выйдет нескоро, ориентируюсь на срок трёх недель/месяца
Этот фф стал частью моей жизни, так что забрасывать его = преступление!!
Огромное спасибо вам за поддержку, чуваки 🥹
Оп оп и ненавязчиво напоминаю про свой тгк: https://t.me/polkawithcringe
Всех целую всех люблю!!
бета: я ненавижу слово обитель. особенно "твоей обитель". ЭТО ТАК НЕПРАВИЛЬНО ЗВУЧИТ!!!! иногда ч задумываюсь,а точно ли я не бета по приколу....
Снова автор: СХЕХАХЕХА
