Грехи родителей

      Сан ненавидел своего отца.              Всю его жизнь Чхве Бомчёль пытался сделать из сына настоящего мужчину и силком прививал тому стереотипные качества брутального альфы. Это значило: не будь хилым сопляком, не будь размазнёй и работай постоянно над физической формой и внутренней волей. Отец никогда не бил его, о нет. Он предпочитал давить психологически, стараясь уничтожить в парне индивидуальность и вылепить послушного солдата. Вот только внутренняя воля и слепое послушание не шли рука об руку, поэтому рано или поздно программа отца должна была дать сбой.              Мать Сана не отличалась сильным характером, но со временем и её терпение подошло к концу, особенно когда речь зашла о будущем сына. Отец хотел, чтобы его отпрыск выучился на факультете бизнес-менеджмента и работал в его крупной успешной компании с самых низов, добиваясь репутации и повышения самостоятельно, в то время как Сан мечтал быть звездой больших экранов. Актёрство как профессия не вызывало уважения у старшего Чхве, и в итоге, страшно рассорившись с родителем, парень пошёл по своему пути, со временем став быстро набирающим популярность актёром, а госпожа Чхве вскоре ушла от мужа-тирана, не в состоянии больше выносить постоянную токсичность и упрямое непринятие выбора сына.              Как оказалось, Бомчёль, отдав бывшей жене в результате бракоразводного процесса лишь малую часть своего имущества, быстро отошёл от горя и в свои шестьдесят три взял себе в новые супруги двадцатилетнего омегу. Слухи говорили, что молодой омега был красивым, послушным и подобранным практически с улицы. «Хитрая продажная шлюха», — подумал Сан, но ему очень хотелось самому проверить, кто же смел посягнуть на его законное наследство.              Сан впервые протянул отцу оливковую ветвь, на что тот даже растерялся, но согласился принять сына в качестве гостя в своём богатом трёхэтажном особняке, в котором он жил с новым супругом и слугами. Но с условием, что Сан подумает над сменой профессии. Младший Чхве довольно ухмыльнулся и обещал матери подробно рассказать, как пройдёт его визит, а также что за сучка сейчас занимает её место.              Сучка оказалась реально смазливой — фотографии не передавали всей красоты, которую можно по-настоящему было оценить только вживую.              — Чхве Уён, — омега вежливо подал руку для пожатия, но был застанут врасплох, когда Сан приложил его кисть к своим губам.              Надо же, представляется его фамилией, ни капли не стыдясь. Взгляд уверенный, осмысленный, не как у безмозглой шлюхи.              — Чхве Сан, — представился альфа, отпуская наконец руку Уёна, когда заметил, как нахмурился отец.              Уён действительно не был безмозглой шлюхой и отлично понимал, что его пришли испытывать на прочность и даже, возможно, попытаться прогнать из семьи. Вот только омеге нравилась его комфортная богатая жизнь, и плевать, что изредка приходится ложиться под старика больше чем втрое старше его и помешанного на контроле. Он готов был играть роль послушного глупого муженька, влюблённого в душу, а не в деньги. Выходец из семьи алкоголиков, он почти всю свою подростковую жизнь провёл на улице, опускаясь до воровства из супермаркетов ради пропитания. Как-то ему повезло познакомиться с нужными людьми, и его красивое лицо и гибкое тело были замечены, обеспечив ему работу танцовщиком в клубе. Там он и встретил своего будущего мужа: понял, что альфа пахнет большими деньгами, и мигом его охомутал.              В Сане он не видел особой угрозы, зная, что Бомчёль не питает к нему нежных родственных чувств. Уён знал, что за пару месяцев супружеской жизни заимел на мужа бóльшее влияние, чем кто-либо.              Во время ужина Сан, лишь вполуха слушая отца, исподтишка наблюдал за поведением своего «отчима», который был младше его аж на пять лет. Отец продолжал распинаться о своей компании и намекал, что у сына ещё есть шанс встать на путь истинный, но Сану было на это глубоко наплевать. Он разглядывал привлекательное лицо с родинкой на щеке под глазом и даже на пухлой нижней губе. Волосы Уёна были почти до плеч, с чёлкой спереди, что придавало ему ещё более юный вид. Омега напоминал ему парня из детства, с которым он серьёзно встречался в старшей школе. Тогда Сан пригласил возлюбленного к себе домой, чтобы представить семье, но всё пошло не по плану: никто не ожидал, что Чхве Бомчёль прямо во время ужина унизит парня, во-первых, из-за нищих родителей, а во-вторых, из-за того факта, что сам омега планировал податься в университет искусств с целью стать художником. Само собой, это привело к поспешному расставанию.              Продолжая наблюдать, Сан подмечал неуклюжесть в манерах омеги — то не те столовые приборы использует, то случайно прольёт вино на скатерть. Одна из служанок не могла иногда сдерживать улыбку, словно любое действие Уёна вызывало у неё умиление. Странно, что отец не делал никаких замечаний супругу. Сану на его месте давно бы уже влетело.              Уён замечал обжигающие взгляды в свою сторону и первое время старался игнорировать их, но затем устал и приподнял брови, словно спрашивая Сана, чем обязан такому вниманию. Он не единственный заметил, что мысли младшего Чхве направлены не в то русло.              — Сан, ты слышал хотя бы слово из того, что я говорил? — строго спросил Бомчёль, сжимая в руках тканевую салфетку.              — Отец, — Сан вежливо улыбнулся. — Прежде чем вываливать на меня столько информации о своей работе, может, познакомишь со своим супругом? Меня даже на свадьбу не пригласили, поэтому я ничего о нём не знаю. Всё-таки мы теперь родня. Разве нет?              На скулах Бомчёля заходили желваки, но он понимал, что сын прав и манеры взывали официально представить друг другу членов семьи. Вот только рассказать ему о новом супруге было нечего, так что сын ставил его сейчас в неловкое положение.              — У меня нет громкой фамилии или шикарного образования, — подал голос Уён, решив встрять в разговор, раз уж речь шла о нём. — В данный момент я не работаю и нахожусь в поисках себя. Но я люблю танцевать. И люблю вашего отца. Наша встреча была случайной, но я считаю, что нас свела сама судьба. И я очень счастлив, что это был именно ваш отец.              Увидев слабую улыбку Бомчёля, Сан едва сдержался, чтобы не похлопать мастерству омеги. И это Сан-то актёр? Уён даст ему фору в любой день. Глаза Уёна блестели от непролитых слёз, и он с таким обожанием посмотрел на своего мужа, словно действительно любил его по гроб жизни.              В этот момент Сан заинтересовался омегой ещё больше.              — Ого, я не думал, что всё настолько серьёзно. Уён-щи, а кем вы работали до этого и как встретили моего отца?              Прежде чем Уён успел открыть рот, вмешался Бомчёль:              — Мы встретились в VIP-баре, в котором он был… менеджером.              Брови Уёна поползли вверх, мгновение спустя вернувшись в исходное положение, и Сан понял, что отец лжёт. Он не делал расследований в сторону так называемого отчима, но предполагал, что тот работал либо стриптизёром, либо вообще проституткой. Глядя на него, и так всё понятно. Удивительно, как отец мог опуститься до такого, хотя сам запрещал сыну даже мимолётом якшаться со «всяким сбродом».              — Если все закончили есть, предлагаю нам пообщаться с глазу на глаз, — сказал Бомчёль, не намереваясь более продолжать эту тему. — Уёни, оставь нас, пожалуйста.              Уён на это послушно кивнул и, бросив последний нечитаемый взгляд на Сана, отправился наверх в супружескую спальню.              Омега закрыл дверь богато убранной комнаты и прислонился к ней спиной, медленно выдыхая. Уличная жизнь научила его многому, в том числе, обводить людей вокруг пальца, но ему казалось, что Сана не так легко обмануть. Его взгляд словно пронизывал насквозь, прощупывая все чувства и намерения. Ранее он видел младшего Чхве только по телевизору, когда смотрел какую-нибудь дораму, но вживую тот обладал сильной доминантной аурой — даже сильнее, чем у Бомчёля. У Уёна мурашки выступали от одного тёмного взора. Мало того, Сан был ещё шире и крупнее, чем казался на экране, а об острую линию челюсти можно было порезаться. Явился ведь из ниоткуда в своём чёрном классическом костюме, идеально сидящем на вылепленной богами фигуре. Настоящий альфа, чёрт побери.              — Так, хватит! — Уён похлопал себя по щекам и схватился за книгу, которую читал с целью саморазвития. Надо ведь как-то уметь поддерживать разговор со своим мужем. Он сел в специальное кресло для чтения в углу комнаты и открыл Карла Маркса.              Осознав, что перечитывает одно и то же предложение по несколько раз, Уён откинулся затылком назад и простонал. Мысли его возвращались к «пасынку», так внезапно появившемуся в их с Бомчёлем степенной жизни. Он задавался вопросами, останется ли Сан ночевать (скорее всего, да), собирается ли действительно принять бразды правления и почему явился именно сейчас. Могла ли причина быть в нём — в Уёне? Может, Сан переживает за наследство? Но у него ведь и так полно денег, всё-таки более-менее известный актёр.              Омега пришёл к мнению, что бесполезно об этом думать, надо просто понаблюдать за Саном. Намерения альфы рано или поздно вскроются. Уён отложил скучную книгу в сторону и решил пойти заняться любимыми танцами. Для этого Бомчёль организовал ему отдельный просторный зал с зеркалами, понимая, что супругу нечего делать одному дома и нужно хоть какое-то хобби. Уён был искренне благодарен за такую возможность.              В комнате для танцев копошилась прислуга, пополняя маленький холодильник бутылками воды. Женщина улыбнулась ему и с поклоном удалилась, оставляя парня наедине с собой. Работники в доме, в целом, хорошо относились к Уёну, потому что тот много шутил с ними и всегда вёл себя уважительно. Некоторые даже в открытую говорили, что Уён оживлял этот дом своим присутствием и что они любили его гораздо больше самого хозяина. Были и те, кто считал его фальшивым и бесстыжим охотником за деньгами, но такие обычно помалкивали, боясь нагнать на себя гнев Бомчёля.              Вдоволь натанцевавшись, Уён утёр пот полотенцем и направился в душ, а затем ему пришла идея посетить бассейн, который находился в подвальном помещении. Время ещё было раннее, так почему бы и нет?              Он не стал беспокоить слуг и сам настроил приглушённый свет и подготовил полотенце и халат. Бассейн был довольно длинным и широким — восемь на четыре метров, а глубина позволяла ногам касаться освещённого дна, в то время как подогретая вода доходила Уёну до плеч, что для него было идеально. Плеск воды отражался от стен эхом, и омега раздумывал, стоит ли включить какую-нибудь музыку. Уён вспомнил, как однажды намекнул Бомчёлю на секс в бассейне, но тот почему-то не оценил затею и вместо этого взял омегу в кровати — как, мать его, всегда. Ну да, Уён, может, и был с этим пожилым альфой только из-за денег, но у него, чёрт подери, имелись омежьи нужды. Ему всего двадцать!              — О, хорошо, что кто-то составит мне компанию, — послышался вдруг звучный низкий голос.              Уён обернулся и встал ногами на дно, не ожидая увидеть здесь сына своего мужа. И какого хрена он припёрся? Омега оглядел его мускулистую фигуру в одних плавках, стараясь не краснеть от смущения. Давно он не находился вблизи привлекательного альфы, особенно такого. Вспомнились снова омежьи нужды, но он быстро отмёл эти мысли в сторону.              Сан тем временем без стеснения погружался в воду и через несколько секунд доплыл до парня, выныривая практически в полуметре от него. Слишком близко. Уён неловко пригладил мокрые волосы и скрестил руки на груди.              — Я думал, отец не замолкнет. Еле сбежал от его лекций. И как ты с ним справляешься?              Уён пожал плечами и увеличил расстояние между ними, явно испытывая дискомфорт от близости полуголого альфы. И плевать, что омега внутри капризничала, желая наоборот приблизиться.              — Тебе неловко рядом со мной? — взгляд Сана был внимательным, а на губах играла едва заметная ухмылка.              — Где Бомчёль? — проигнорировав его вопрос, спросил Уён.              — Насколько я понял, у себя в кабинете. Работает. Я дал ему немного пищи для размышлений, и мы решили продолжить разговор завтра.              — Вы остаётесь?              — Да, может, на пару дней или даже больше. Отец становится весьма гостеприимным, когда единственный сын начинает интересоваться его работой. И давай на «ты», всё-таки мы теперь родственники, — Сан улыбнулся, обнажив ряд белых зубов и показав ямочки на щеках.              — Окей, — Уён прочистил горло и нервно облизнул губы, стараясь не смотреть на накачанные грудные мышцы. — Ты действительно хочешь работать в компании отца, бросив актёрскую карьеру?              — Может быть, — загадочно ответил Сан. — Или я просто хотел познакомиться с тобой. Кем ты, говоришь, работал раньше?              Омега немного подумал и решил, что бесполезно скрывать это от Сана. Всё равно тот не поверил тогда в историю про менеджера в баре.              — Я танцевал в клубе.              — Оу, — тон Сана был вежливо-удивлённым, но только дурак мог не заметить наигранность. — А что танцевал? Какой жанр?              Уён не смог сдержать саркастичный прищур глаз:              — А ты как думаешь?              Взгляд альфы тоже изменился, становясь колким и даже презрительным. Грубый тон Уёна ему явно не понравился. Он приблизился к парню, возвышаясь над ним на несколько сантиметров:              — Я хочу знать, снимал ли ты с себя одежду во время танцев. И что ещё позволял посетителям.              — А-а, вот что ты про меня думаешь, — Уён задрал подбородок, не собираясь прогибаться под чужим неодобрением. — Можешь усмирить свои пошлые фантазии. Я просто танцевал для публики, и никто меня не трогал.              — То есть, стриптиз?              — Нет, я не раздевался. Это были гоу-гоу танцы. Не знаю, для чего я вообще оправдываюсь, — Уён закатил глаза и хотел было отвернуться, чтобы отплыть подальше, но его схватили за предплечье.              — То есть, это первый раз, когда ты продаёшь своё тело?              Уён вырвался из жёсткой хватки и с неприкрытой злостью посмотрел на Сана. Будь они ночью на улице буквально несколько месяцев назад — альфа бы уже согнулся от удара по яйцам, и прощай, будущие дети. Но сейчас всё изменилось, и нужно было вести себя сдержанно даже в такой ситуации. Омега напомнил себе о ставках в этой игре.              — Можешь думать обо мне что угодно, но я люблю твоего отца и никуда не денусь. Старайся только не выражаться так при нём. Не хочешь же испортить с ним полностью отношения.              — Это угроза? Нажалуешься муженьку?              — Если будешь продолжать в таком духе, у меня не останется выбора.              — Вау, — Сан в открытую улыбался, словно его это очень веселило. — Знаешь, может, мне всё-таки стоит сменить профессию. Всё равно не добиться таких высот в актёрстве, как тебе.              Уён сдержался от комментария, который прямо-таки вертелся на языке, и вместо этого просто показал альфе средний палец, параллельно придя к решению закончить на сегодня водные процедуры.              Уходил он под аккомпанемент громкого, раздающегося эхом хохота Сана.       

***

      Завтрак у Уёна проходил в гордом одиночестве. Он сначала не хотел спускаться, но потом узнал от слуг, что Бомчёль с Саном уехали на работу вместе. Похоже, молодой альфа был всерьёз заинтересован в наследовании бизнеса, и Уёну это жутко не нравилось.              Вчера ночью он был в таком ужасном настроении, что даже муж это заметил и спросил о причине. Уён заверил, что всё хорошо, просто голова разболелась, и отвернулся спать. Снился ему горячий секс в бассейне, только вот не с супругом, а с его раздражающим сынком. Трусы пропитались смазкой и спереди, и сзади — пришлось стирать в раковине собственноручно, чтобы прислуга не заметила. Ему до сих пор было сложно привыкнуть, что за ним постоянно стирают и убирают, но это всё равно лучше, чем делать это самому, так как он ни черта не умел.              Бомчёль запрещал питаться фастфудом, но Уён подговорил Эмилию — одну из служанок — достать ему чипсы, всякие сладкие снеки и колу. Собрав всё добро в охапку, омега решил провести день на диване в гостиной с Нетфликсом, а затем поиграть в недавно вышедшую игру на приставке.              — О, вышла новая по Наруто! Есть второй контроллер?              Уён чуть за сердце не схватился от испуга. Он посмотрел на внезапно появившегося возле дивана Сана, а затем на время, которое показывало около двух часов дня. Омега в шоке уставился на валяющиеся на столе и полу обёртки и пустые пакеты из-под вредной еды и с тихим «Блять!» стал их поспешно собирать.              — Не паникуй, отец всё ещё на работе, — со смехом сказал Сан. — Что, он так и не поменял своего отношения к фастфуду? Помню, меня заставлял отжиматься и приседать по пятьдесят раз, если заставал с такой едой. Один раз меня чуть не стошнило.              Омега не отвечал и продолжал наводить порядок. Заодно сходил на кухню за тряпкой и протёр стол, на который пролил немного содовой.              — Я думал, для уборки существует прислуга, — заметил Сан.              — Мне не сложно, — резко ответил Уён. — Второго контроллера нет. Играй один.              Он уже покидал гостиную, как ему в спину издевательски прокричали:              — Эй! Ты забыл контроллер протереть от своих жирных рук!              Уён замер на пару секунд, сжав кулаки, но не оборачиваясь, не поддаваясь на провокацию. Затем заставил себя расслабиться и пойти в спальню дочитать уже этого долбаного Карла Маркса.                     — О, «Капитал». Не думал, что у тебя хватает мозгов понимать такие книги.              — Какого хрена ты делаешь в нашей с мужем спальне?!              — Не знал, что это ваша спальня, — Сан пожал плечами и нагло прошествовал внутрь, разглядывая убранство.              — Я смотрю, ты постоянно «не думаешь» и «не знаешь», — сказал Уён, делая пальцами в воздухе кавычки. — У кого теперь не хватает мозгов?              Уён, честно говоря, обиделся, потому что мозгов ему действительно не хватало и он задолбался перечитывать по десять раз одни и те же абзацы, периодически мучительно вздыхая и прерываясь на поиск тех или иных слов через Гугл. Но он хотя бы старался! Можно сказать, актёры особо умные.              — С какой стороны постели спишь? Дай угадаю — с левой? Мама там всегда спала до тебя, а отец любит свои привычки.              — Ещё раз: какого хрена ты тут делаешь? — Уён вскочил с кресла и загородил собой обзор на кровать, не желая делиться интимными подробностями с этим нахальным остолопом. И как вообще тот мог быть сыном помешанного на этикете Бомчёля?              — Не красней так сильно, а то становишься похожим на морковку.              Омега покраснел ещё больше и дал себе время успокоиться, собрав со стола несколько книг и аккуратно расставив их на полке, а затем развернулся и носом почти уткнулся в грудь Сана. До него дошло, что Сан специально приподнялся на носочках, чтобы добиться этого эффекта при столкновении, и он с недоверием уставился на его ухмыляющееся лицо:              — Чего ты добиваешься?              Взгляд Сана изменился, став серьёзнее, несмотря на застывшую на губах ухмылку. Альфа поднял руку и невесомо провёл ей по щеке Уёна, отчего у того перехватило дыхание. Большой палец заскользил по пухлой нижней губе — родинка оказалась лишь гладким пятнышком — и, заставляя парня немного приоткрыть рот, чуть пробрался внутрь. Уён не мог двинуться, ошеломлённый и словно загипнотизированный смелыми действиями Сана.              — Всего лишь хочу раскрыть твои истинные намерения, — Сан склонился к его уху. — Пока ты предстаёшь не в лучшем свете.              Уён опомнился и грубо оттолкнул от себя мужчину. За какие-то неполные сутки он уже успел возненавидеть этого мерзавца. Он знал, что ему нужно делать.              — Как только Бомчёль вернётся, я расскажу ему о твоих выкрутасах.              — Рассказывай. Это будет правильным решением.              Боже, он сходил с ума от этой психологической игры! Уён не знал, что ему в таком случае делать. Вдруг у Сана припрятаны какие-то козыри в рукаве? Вдруг Бомчёль всё-таки больше верит сыну?              — Прошу, покинь мою спальню, — сжав зубы, сказал Уён, и даже немного удивился, когда Сан поднял ладони в защитном жесте и ушёл, одарив последней усмешкой.              Омега прикоснулся пальцами к губам и снова покраснел. Абсолютно точно от гнева. Никак иначе.                     Остаток дня прошёл как обычно. Сан больше не тревожил Уёна, и Уён передумал говорить что-либо мужу, надеясь, что повтора странных ситуаций больше не будет.              Лёжа ночью в постели, омега расспрашивал супруга о том, как прошёл его день, и тот стал подробно рассказывать о своей работе, заставляя Уёна моментально клевать носом, но всё же упрямо слушать, чтобы не пропустить новости про Сана. Так он узнал, что Сан задержится здесь как минимум на неделю, чтобы понять, как работает бизнес отца. Также Бомчёль высказался, что даёт сыну последний шанс: если Сан после всего этого так и не примет решение перенять его бизнес, то он вычеркнет его имя из родословной и лишит наследства. Ему не нужен бестолковый отпрыск, который, скорее, будет прыгать перед камерами как макака, чем заниматься поистине уважаемым делом. Уёну казалось это слишком жестоким, но ему в первую очередь нужно было думать о себе, а такой поворот как раз был на руку омеге. Бомчёль вряд ли будет жить дольше Уёна, а сам Уён останется в конце при деньгах и на свободе. И наконец-то будет жить так, как ему хочется. Само собой, Уён не считал себя бессердечным и определённо будет какое-то время горевать после смерти Бомчёля, к которому уже успел привыкнуть, но хотелось всё же вкусить независимой безбедной жизни, где никто не контролирует его поведение, круг общения и даже ежедневное меню.              Даже если Сан всё-таки вступит в наследство, итог будет примерно такой же, просто придётся поделиться деньгами и имуществом. Не лучший вариант, но жить можно.              Удовлетворившись такими мыслями, Уён повеселел, стал жаться к мужу, напрашиваясь на ласки, и тот с кряхтением выполнил свои обязанности — с короткими прелюдиями и с ещё более коротким актом. Мда, выносливость у стариков уже не та. Но хотя бы пока стоѝт. После близости с мужем Уён накрылся одеялом и задумался о том, что будет делать во время течки. Она ещё не наступала у него в замужестве, но время тикало и где-то через месяц или ранее это должно было случиться. Похоже, придётся запасаться подавителями, потому что сердце Бомчёля явно не выдержит такой гонки. Он также задумался, бывает ли у Бомчёля в его солидном возрасте гон, но почему-то стало смешно от одной мысли, и Уён кое-как подавил желание некрасиво заржать. Он заставил себя успокоиться и наконец провалился в сон.                     Утро встретило Уёна вновь намокшим от возбуждения бельём. В этот раз он даже частично запомнил сон, а точнее главную сцену, где «пасынок» страстно дерёт его в текущий зад, не переставая нагло ухмыляться. Прямо в супружеской кровати. В очередной раз отстирывая под краном трусы, Уён чуть ли не выл от снедающих его эмоций. Надо же, опять мокрые сны с участием его врага! Какой стыд.              Картинки из сна проигрывались против его воли, и омега прижал колени друг к другу, боясь, что из него снова потечёт смазка. Он только принял душ и стоял в ванной в чёрном шёлковом халате, едва достающим до колен. Без трусов, потому что не мог найти свежие по вкусу. У Уёна, как и у большинства людей, были любимые и нелюбимые трусы даже среди дорогих брендов, купленных на деньги мужа, и он отказывался надевать какие-то неудобные, которые остались в шкафу.              Уён заметил, что корзина для грязного белья пуста, и решил прямо в таком виде сходить в прачечную в подвальном помещении, будучи уверенным, что супруг с его сыном снова уехали на работу. Возможно, его любимые труселя найдутся чистыми в сушилке.              — Твою ж мать, — прошипел парень, заметив за обеденным столом Сана, мирно попивающего кофе и втыкающего в телефон. К счастью, лестница на подземный этаж была в другой стороне, давая шанс Уёну остаться незамеченным, и он босиком стал осторожно красться к двери. Главное, не шуметь, потому что стоит только альфе повернуть голову…              — Уён! Ты наконец-то проснулся!              «Вот ведь глазастый хрен», — подумал омега, а сам сделал вид, что не расслышал, и стремительно зашагал к двери в подвал, молясь, чтобы Сан за ним не последовал.              Молитвы не были услышаны.              — Ты и стираешь сам? — раздалось за спиной, пока Уён торопливо копался в сушилке в поисках чёртовых трусов. — Может, надо было просто устроиться к отцу обслугой? Не придётся хотя бы держать фасад.              Уён упрямо игнорировал младшего Чхве и стал проверять стопки с одеждой на полках.              — Потерял что-то?.. Гордость? Невинность?              Омега на пару секунд прикрыл глаза, стараясь не сорваться. Он наивно полагал, что после вчерашнего жёсткого диалога Сан перестанет так напирать и, может, даже оставит его в покое, но куда там. Этот лощёный хмырь, похоже, получал особое извращённое удовольствие от игр в унижение. Многое перенял от своего отца, не поспоришь.              — Чем от тебя так вкусно пахнет?              Уён и не сообразил, когда это к нему так близко подошли сзади, оставляя между телами лишь сантиметры. Он подпрыгнул от неожиданности и развернулся, намереваясь отойти подальше, как вдруг его схватили за запястье и показательно осмотрели с ног до головы.              — Это что, единственная одежда, которая была в твоём шкафу? Или ты всегда так щеголяешь по дому перед всеми?              Глаза молодого парня расширились. Поведение Сана откровенно шокировало. Мало того, опять вспомнился недавний сон, и по телу прошла мелкая дрожь. Он ничего не понимал и не контролировал свои реакции, продолжая стоять истуканом. Даже не мог придумать ничего остроумного для ответа.              — Ты ведь понимаешь, что я альфа и могу чувствовать, как ты течёшь? — взгляд Сана был интенсивным и завораживающим.              — Я не… — Уён сглотнул, в панике пытаясь собрать мысли. — Это не из-за тебя.              — Правда? А что ты до этого делал? Муж тебя не удовлетворяет?              — Не лезь в чужую личную жизнь, — омега дёрнул рукой, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки.              — Странно выстраивать границы, когда сам стоишь передо мной в халате на голое тело. Ты ведь без белья, я прав?              Вопрос был задан хриплым голосом, и от альфы повеяло возбуждением, в результате чего Уён действительно потёк, словно внутренняя омега уже готовилась к случке с идеальным для себя партнёром прямо здесь и сейчас. Температура тела повысилась, щёки горели. Голова не соображала.              — Прошу, перестань, — выдавил Уён, осознавая, как тяжело стало говорить из-за сбившегося дыхания.              Сан немного опомнился и отпустил его запястье, наконец-то делая шаг назад. Альфа сам не понимал, что творит и почему заходит так далеко. Он посмотрел в пол, натыкаясь взглядом на чужие поджимающиеся пальцы и тесно сведённые ноги. Такие стройные и гладкие, приятно будет раздвигать. Зверь внутри него подсказывал, что омега готов для него — мокрый и трепещущий. Инстинкт подгонял взять, вытрахать, удовлетворить. Сцепиться узлом и окрасить внутренности омеги своим семенем. Сам ведь напрашивается, шатаясь по дому полураздетым и текущим.              Уён будто прочёл что-то в его глазах и в страхе стал пятиться к выходу. Нельзя было даже допускать мысли о сексе с кем-то, кроме его мужа, если не хочет поставить крест на своей богатой жизни. А уж с сыном мужа и подавно. Конечно, он не мог отрицать, что в другой ситуации уже содрал бы с себя халат и лёг грудью на стиральную машину, подставляя зад. Омеге в подсознании было плевать, что Уёна презирают и, возможно, даже ненавидят. Омега хотела узел молодого сильного альфы. Чёрт побери. Недопустимо.              Он не мог воспроизвести в памяти, как добрался до своей комнаты. Знал только, что бежал со всех ног — прочь от опасности и искушения. Он осел прямо на ковёр, и разъехавшиеся полы халата оголили блестящие от смазки бёдра. Уён дотронулся до слизистой жидкости и растёр в пальцах, мысленно матеря глупую омежью натуру.              Чего добивался Сан? Почему задался целью превратить жизнь Уёна в сущий кошмар? Если забыть о неприязни к новому отчиму, то неужели младший Чхве настолько не уважал собственного отца? Смотреть так на чужого омегу, говорить такие неприличные вещи — просто немыслимо. Он для него супруг родного отца! Каким же отвратительным человеком надо быть. Даже воспитанный улицей Уён понимал это.              Он больше не мог находиться здесь. Нужно срочно выбраться из этого дома.       

***

      — Клянусь, твоя жизнь похожа на какой-то бразильский сериал.              Уён уронил лицо в руки и тяжело вздохнул. Он сидел в маленькой уютной кофейне с друзьями, которых не видел, по ощущениям, целую вечность. Когда Бомчёль впервые приютил молодого омегу у себя, то сразу выдвинул ультиматум, требующий разорвать все связи с прошлым, дабы не порочить репутацию такого уважаемого человека, как господин Чхве. Уён ненавидел себя в тот момент, но пошёл на этот шаг, разве что позволяя себе хотя бы переписываться с друзьями. Сообщения он периодически чистил, поскольку подозревал, что муж проверяет его телефон.              Как бы то ни было, ситуация вынуждала нарушить запрет, чтобы поделиться своими печалями с единственными близкими людьми, которые его понимали. И плевать, если Бомчёль узнает об этом. Не выгонит же его из-за такой ерунды.              Он поднял голову и посмотрел на своих друзей-омег, которые не держали на него обиду и явились на помощь по первому зову. Сонхва качал головой и гладил Уёна по волосам, а Хонджун, сидя напротив, хмурился, пытаясь осмыслить проблему.              — Ты словно меж двух огней, — сказал Сонхва, обеспокоенно сведя осветлённые под цвет своих пепельных волос брови. — Но рано или поздно этот Сан ведь уедет? Он всего на неделю? Просто старайся избегать его, если не хочешь рассказывать об этом мужу.              — Я и так его избегаю! Он меня всюду находит и продолжает напирать со своими унижениями. Я умом тронусь за эту неделю. Ну или врежу ему по самодовольной морде, пусть потом идёт так сниматься в своих грёбаных дорамах.              — Чего он хочет от тебя? — задумчиво спросил Хонджун, словно у самого себя. — Какая ему от этого выгода?              — Это мой вопрос! — всплеснул руками Уён. — Может, он просто садист или психопат какой-нибудь. Может, мне стоит за свою жизнь бояться.              — А ты чувствуешь от него угрозу?              Уён немного подумал над вопросом Хонджуна, помешивая свой чай:              — Нет. Скорее, он играет со мной. Пытается получить реакцию, чтобы я признал, почему именно согласился на этот брак. При этом… — щёки Уёна окрасил румянец.              — При этом что? — с подозрением приподнял бровь Хонджун.              — Я не знаю… Он делает слишком много пошлых намёков. В последний раз я буквально спасся бегством.              — Он ничего тебе не сделал? — Сонхва оглянул Уёна, как будто пытался увидеть синяки или метки сквозь одежду.              — Нет, нет, всё в порядке. Он меня едва тронул, — Уён потёр запястье, на котором покраснение прошло довольно быстро. — Не думаю, что он пойдёт на такое.              — Боже, как мне хочется приехать в твой особняк и воткнуть ему в зад эту вилку, — яростно прошипел Сонхва, сжимая в кулаке упомянутый столовый прибор. — Ты пожертвовал всем ради жизни с его отцом! Что ему ещё надо?              — Ты чего-то недоговариваешь, дружок, — подал снова голос Хонджун. — Давай выкладывай.              Сонхва тоже с интересом воззрился на смущённого друга, и Уён захотел спрятаться под стол от двойной атаки пристальных взглядов.              — Блять, — он провёл рукой по волосам и покусал нижнюю губу, упёршись локтями о стол. При друзьях он мог спокойно материться — прямо как раньше, и от этого кусочка свободы становилось легче. Здесь его не осудят. — Моя омега странно на него реагирует. Башка не варит при нём, прямо как в течку. Не пойму, как можно кого-то хотеть убить и в то же время трахнуть.              — Знаешь, ни капли не осуждаю, — сказал Сонхва. — Я раз двадцать смотрел «Бойцовских псов» с ним чисто ради некоторых сцен.              — Если бы он только не был ходячим красным флагом, — с сарказмом заметил Хонджун, потягивая свой кофе через трубочку.              — К сожалению, мы с Уёном падки на плохих мальчиков, — вздохнул Сонхва.              — Кстати, Уён, о плохих мальчиках. Ты ещё не жалеешь, что согласился на этот брак? Честно говоря, у меня в голове не укладывается, как ты на такое пошёл. Я имею в виду, Сан как появился, так и исчезнет, а твой муж будет изводить тебя ещё кто знает сколько лет.              — Согласен, — поддержал друга Сонхва. — Мы так по тебе соскучились. Может, в жопу этого старика, а? Мы поможем тебе финансово, пока не встанешь на ноги. Хонджун стал неплохо зарабатывать на продюсировании.              — О нет, я не вернусь к тому, что было. У меня ещё сегодня маникюр, дерматолог и шоппинг в брендовых бутиках. На подобную жизнь я никогда не заработаю.              — Что ж, раз для тебя это так важно, старайся не ложиться под Сана, — посоветовал Хонджун, заставляя Уёна покрыться румянцем и быстро перевести тему на новости из жизни своих друзей.                     Шоппинг был вполне удачным, и Уён даже купил себе новую пижаму — дизайнерскую, шёлковую, металлического тёмно-серого цвета. Она струилась по телу словно прохладная вода, правда, шорты сползали с него во время сна, поэтому он их снял посреди ночи, оставшись в длинной рубашке до середины бедра и чёрных мини-боксерах, едва прикрывающих его ягодицы. Бомчёлю нравилось смотреть на него в сексуальном белье, которое было не слишком вызывающим, а оставляло простор для воображения.              Этой ночью он то и дело просыпался, словно опасаясь, что ему снова приснится Сан. В горле пересохло, но несмотря на то, что в спальне был графин с водой, Уёну ещё жутко хотелось поесть клубники, которую он сегодня купил в органик-лавке и не успел попробовать, потому что в поле зрения появился его ночной кошмар. Да и дневной тоже, если так подумать.              Всеми мыслями устремляясь к желанной клубнике, омега отправился вниз на кухню. Включил неяркий свет, чтобы глазам не было больно, попил воды и стал распаковывать ягоды на кухонном прилавке. Наконец-то вкусил сочную сладость и тихо застонал от удовольствия. Это тебе не какая-то гадость из супермаркета, отдающая травой и напичканная пестицидами, а пища богов, доступная далеко не каждому.              Сзади послышался звук прочищения горла, и Уён, стоящий до сих пор у кухонного прилавка возле холодильника, осторожно повернул голову. И конечно же, встретился взглядом с заспанным Саном в белой футболке и домашних штанах.              Спустя секунду Сан уже без смущения пялился Уёну ниже пояса, где рубашка прикрывала только округлый зад, оставляя открытыми гладкие карамельные ноги омеги.              — О боже! Да пошёл ты знаешь куда? На мне есть трусы! — Уён, всё так же стоя в полуобороте, задрал подол своей рубашки и явил альфе доказательство.              На кухне воцарилось молчание. До парня дошло, что он только что вытворил, и омега смущённо одёрнул рубашку, снова отворачиваясь и всей душой желая провалиться под землю. Да что с ним не так?!              Он почувствовал, как Сан приближается и встаёт сзади почти вплотную. Уён замер как маленький зверёк перед хищником, и через мгновение в поле его зрения возникла рука Сана, которая стала неторопливо перебирать крупные ягоды клубники. Пальцы схватили одну штуку и поднесли её к губам ошалелого омеги. Тот не успел отреагировать, как альфа убрал руку и засунул клубнику себе в рот.              — Эй, это моё, — тихо пробурчал Уён, наконец обретя дар речи.              — На свои деньги купил? Как заработал? Хотя… — взгляд Сана сместился ниже, — ты уже показал мне только что.              Уён резко развернулся, и ему пришлось немного задрать голову, потому что Сан стоял слишком близко. Отступать было некуда: позади него прилавок, а по бокам в этот же стол упираются руки Сана.              — Чего ты от меня хочешь? — со злостью спросил Уён, устав играть в эти игры.              — Поцелуй меня.              — Что? — глаза Уёна в шоке округлились.              — Поцелуй меня, и я от тебя отстану.              Омега смотрел на младшего Чхве как на сумасшедшего. Самое страшное, что он всерьёз раздумывал над этим, мельком уронив взгляд на чужие губы. Но в сознании вдруг выплыл Хонджун, на воображаемом лице которого читалось осуждение. «Старайся не ложиться под Сана». Но ведь он не собирался ложиться, только поцеловать.              — Ты правда отстанешь? — явное недоверие в глазах.              — Правда.              — В чём смысл всего этого?              — Я просто прошу один поцелуй. Только и всего.              — Я тебе нравлюсь, что ли? Или это какая-то игра в доминантность?              Сан вздохнул и немного отодвинулся, отталкиваясь руками от стола за Уёном и словно собираясь уходить:              — Если хочешь, чтобы я доставал тебя и дальше, так и скажи. Похоже, тебе самому нравится.              — Подожди, — Уён схватил его за футболку, заставив альфу снова подойти и с интересом на него воззриться. — Я сделаю это. Только заруби себе на носу, что это ради сохранения моего брака, поэтому не думай потом использовать против меня.              Не дождавшись реакции на свои слова, Уён чуть приподнялся на цыпочках и, зажмурившись, чмокнул Сана в губы. Его сердце заходилось от волнения, прямо-таки стучало в ушах, но он гордился собой: условие выполнено, и это даже не похоже на измену. Невинный поцелуй, ничего особенного.              — Оплата отклонена, — вымолвил Сан и наклонился к омеге, прожигая своим тёмным взглядом. — Переделывай как следует.              Уён хотел было ответить что-то резкое, но прикусил язык, понимая, что спорить бесполезно, и повторно коснулся губами приоткрытых губ Сана, на этот раз задерживаясь на несколько секунд и делая пару мягких движений. Альфа вдруг подхватил поцелуй и стал сминать чужие губы, устраивая ладони на талии Уёна, затем соскальзывая на бёдра. Он прижал к себе омегу, вынуждая обнять себя за шею, переместил руки на его подтянутый зад и с силой огладил снизу вверх, поддевая рубашку и обнажая ягодицы в сексуальных мини-боксерах. Уён простонал в рот Сану, и тот нашёл повод проникнуть внутрь языком, превращая поцелуй в настоящий — мокрый и страстный. Мокрым был на самом деле не только поцелуй.              — О, чёрт, — хрипло пробормотал Сан. — Ты так быстро потёк.              Уёну казалось, что он сходит с ума. Его тело никогда ни на кого так не реагировало, и это одновременно возбуждало и пугало. Запах альфы, жар его тела, уверенные касания делали из него послушную безмозглую куклу, которой хотелось только быть использованной. Он готов был стерпеть любые издевательства, лишь бы его прямо сейчас оттрахали до беспамятства. Похоже, гордость он свою так и не нашёл.              Сан тем временем срывался с цепи, утопая в желании обладать этим омегой. Он целовал его грубее, напирал агрессивнее, сжимая чужую задницу до синяков. Уён заскулил от боли, его словно тисками сдавливали. Спереди отчётливо угадывалось возбуждение — твёрдое и жаркое, как и сам альфа. Когда Сан больно укусил его в местечко, где плечо переходит в шею, как будто пытаясь сожрать, омега запаниковал и стал вырываться. Ему было страшно, очень страшно. Не только от грубости альфы, но также от собственных эмоций, из-за которых голова полностью отключалась. Он понял, что боль ему нравилась. Но также она и отрезвляла. Острое удовольствие и сильный страх шли рука об руку, как будто его попеременно окатывало то горячей, то холодной водой.              Когда чужие руки стали лезть в трусы и стаскивать их, Уён полностью пришёл в себя и заколотил по груди альфы, чередуя это жалобными «нет», «прекрати», «пожалуйста, стой».              Особо сильный удар в солнечное сплетение отрезвил альфу, заставив пошатнуться и выпустить парня из объятий. Он тяжело дышал, а зрачки были расширены как у наркомана. Взгляд даже блеснул красным, хотя Уёну могло показаться. Омега был не в лучшей кондиции, чтобы оценивать происходящее. Уён первым делом натянул обратно промокшие от смазки боксеры, пока Сан с ошеломлённым видом смотрел куда-то в пол.              — Прости, я… — подал голос Сан, не поднимая взгляда. — Я обычно не такой. Но это было слишком… Прости.              — Мне плевать на твои извинения, — злобно высказал Уён. — Ты дал слово больше не трогать меня и не унижать. Изволь сдержать своё обещание.              Сан мог только слышать, как омега босыми ногами пошлёпал вон из кухни. Он наконец поднял голову и огляделся, осознавая, где он и в чьём доме. И что, чёрт побери, творит.              Он подошёл к оставленной на прилавке клубнике и машинально прибрался, выкинув в мусорку черенки и убрав оставшиеся ягоды обратно в холодильник. Сан чувствовал себя преступником, заметающим следы. А ещё он чувствовал, что зашёл слишком далеко, выпустив наружу голодного зверя, о котором никто не должен знать.