Игрушка

Наутро, пролежав на лавках в некрепком сне, Дилюк некоторое время выбирал: он растлитель детей или просто насильник? Венти вообще понимал, что с ним делают или головой вовсе не участвовал в подобии секса? Стоило подкидывать монетку — вспомнит, не вспомнит? Но, признаться, будь у него возможность всё переиграть, мужчина оставил бы всё как есть. Только снял бы с него корсет и забрался руками под рубашку — с утра наврал бы что-то, наверное, попытался бы убедить Венти, что он сам попросил или ещё что-то такое же глупое. — Доброе утро, — в этот раз бард выглядел чуть более помято, потягиваясь, как котик, и усаживаясь снова на барную стойку. — Просто утро, — не слишком радостно ответил Дилюк. Даже такая мелочь, как то, что парень сел не на своё место, заставляла напрячься. Помнит? Решил повторить? Или намекнуть? Почему тогда прямо не сказал? — И слезай отсюда, для этого есть стулья. — Я думал, мы с вами уже друзья, — прозвучало слегка обиженно, но Венти послушно встал на ноги. — Вы сегодня как, снова за бармена? Загляну к вам вечером или у вас свои дела? Ради таких ночей Дилюк был готов хоть на полную ставку устраиваться. Только вот за последние дни скопилось столько дел, которые невозможно скинуть на кого-то другого, что приходилось разрываться между таверной и рабочим кабинетом. И сейчас стоило отдать предпочтение бумажной работе. — Я сегодня весь день буду на винокурне, — всё же расставил приоритеты Дилюк. Хотелось сказать: да, я буду дома, не хочешь заглянуть ко мне вечером? Он мог бы завлечь его к себе хорошим ужином и бутылкой неплохо вина. Только стоило пока что, наверное, немного притормозить с этим. Рагнвиндру абсолютно не нравилось, как он теряет голову — по той же причине он предпочитал не пить алкоголь. — Тогда если буду мимо пробегать, обязательно загляну, — пообещал Венти, поправляя бант на шее и оглядывая себя — не забыл ли чего в комнате наверху. — Кстати, я вчера так и не поинтересовался, но вы не находили мою... Вещь. "И насильник, и растлитель" — всё же сделал вывод Дилюк, давя остатки совести, стараясь не поддаваться им. Его должно было волновать лишь то, что об этом могут узнать, остальное было неважным. Но то, как очаровательно Венти избегал озвучивать слово "подвязка", говорило само за себя. Совсем ещё ребёнок. — Не нашли. — Жалко. Придётся новые искать, а мне эти очень нравились, — протянул Венти, погрустнев, но тут возвращая своё обычное чуть смешливое выражение лица. — Тогда до встречи, мастер Дилюк! Буду очень скучать! И скрылся за дверью, не дождавшись ответа. У мужчины было подозрение, что даже если он сейчас выйдет за ним следом, то вряд ли даже найдёт кого-то, кто видел, куда Венти умчался. А лист с его именем порвать на нечитаемые клочки и сжечь. И фотографию туда же. Прошёл день, полный навалившейся бумажной работы. Как всего за пару суток могло накопиться столько дел, не терпящих игнорирования, можно было только догадываться. И поток этих самых дел не прекращался до самой ночи. До кровати своё тело Дилюк едва дотащил — сказалась ночь почти без сна в таверне. И следующий день представлялся точно таким же, если не хуже. Контракты, поставки, договоры и одна встреча — и везде нужен был только он. И под вечер появилось настойчивое желание пойти спать пораньше, лишь бы не думать о том, как много ещё предстояло сделать. На самом деле, под конец второго дня поток дел, которые были с пометкой "не терпит отлагательств" почти сошёл, но планы всё равно стоило строить куда осторожнее, пока что выкраивая себе день в таверне лишь к концу недели. В окно постучались. От такого даже человек с крепкими нервами вздрогнул, а у Дилюка и вовсе под конец дня они начали сдавать. Поэтому он вскинулся от намёток будущего контракта на поставку новых удобрений для винокурни. За окном, видимо, на черепице, стоял Венти, пальцем выводя что-то на стекле. — Залезай, — кивнул он, открывая окно, и добавил: — Но в следующий раз пользуйся дверью. — А я мимо проходил, как и говорил, — Венти окинул взглядом кабинет, прикидывая, куда можно нормально приткнуться, чтобы не мешать. — Я наблюдал за вами в окно и подумал, что вам довольно скучно просто сидеть и смотреть на бумажки. Поэтому я тут. Вот. — Посиди где-нибудь, я закончу и потом разберёмся, — вышло суховато. Не так Дилюк планировал встречать барда, который добровольно полез в его дом, но стоило хотя бы завершить начатое раньше. Кресло чем-то не угодило Венти, судя по всему. Как и оттоманка, стоящая у стены. Он встал прямо у стола, но ничего не трогал — бумагами всё равно был завален весь стол, и сдвинуть их не представлялось возможным. "Вот же..." — только и успел подумать Дилюк, когда Венти дотронулся до листка со своим же именем и фотографией. Но содержимое его будто не интересовало — он лишь отложил листок куда-то в другую стопку, как и фотографию, и пристроился на освободившемся кусочке стола. Стоило поблагодарить всех Архонтов — что лист, что фотография лежали вверх ногами. Поэтому на бумаге были лишь исчёркнутые теории, без выведенного большими буквами "Венти" в заголовке, а фотография и вовсе могла быть чьей угодно. А он даже не посмотрел, не понял, что было у него в руках. О, Архонты, ни один здравомыслящий человек не выбрал бы Венти как исполнителя какого угодно плана. Неважно, соблазнение, разведка, он просто будто не подходил для какой угодно работы, где нужны серьёзность и внимание. — Что? — спросил Венти, пытаясь беззаботно мотать ногами, но каждый раз врезаясь пятками в боковую стенку стола. — Я ничего не испортил, только переложил. Лучше было не отвечать — вступать с ним в перепалку значило оттянуть ещё сильнее свой ужин и сон. Хотя, кажется, сон откладывался. Может, бард снова захочет выпить вина, и можно будет потрогать и под рубашкой, стянув корсет. А потом, допустим, сказать, что на ночь в доме Дилюка принято раздеваться, чтобы не пачкать простыни. Пришлось сильно урезать бумажную работу — фактически, он лишь досмотрел те контракты, которые шли от одного поставщика, чтобы уже закончить хотя бы с ним. Перекладывать это на следующий день не было никакого желания. — Вставай, — подбивая листы, чтобы они легли ровно, и откладывая их в стопку с решёнными делами, всё же сказал Дилюк. — Ты же опять не ел ничего нормально? — Вообще, — немного застенчиво сказал Венти, послушно спускаясь со стола, — я у вас виноградом перекусил. Отучить его от привычки таскать всё подряд в рот, наверное, будет самым сложным. Раз уж всё определилось, бард не был подосланным соблазнителем, всё чаще появлялась идея оставить его где-то рядом. Отец тоже взял мальчика без родителей под свою крышу, чем Дилюк хуже? "Тем, что у отца был я и Кэйа был в два раза младше" — возразила логика. Но об этом стоило подумать позже, когда всё остальное устроится. Комната у Венти на винокурне уже была, оставалось лишь уговорить остаться в ней дольше, чем на одну ночь. — Не хочешь пожить в той комнате? — прямо, без ухищрений, спросил Дилюк, когда они сели за стол. Венти, игнорируя горячее, сразу же потянулся за корзинкой с фруктами. В основном, конечно виноградом, разбавленным парой яблок и закатником. — И сначала нормально поешь, — в такие моменты Дилюк искренне сомневался в своих логических выводах. — Тебя же не волки воспитали. — Я нормально ем, — таская виноград по одной штучке сказал он. — Просто забываю иногда, когда очень занят. Я вообще часто занят, но многие люди почему-то считают это бездельем. А это важно вообще-то. — Что важно? — Виноград важный. Из него делают вино. И сок. Мне нравится вино, а вам, мастер Дилюк, виноградный сок. Вы благодаря винограду такой, какой есть и вы мне таким нравитесь. А люди не понимают, что это важно и думают, что я просто воришка винограда. Такой Венти был непривычен. Он вылезал очень редко, и только в такие моменты есть понимание, что он взрослый. Он терял друзей — и Дилюк выяснит достоверно, кто, как и когда. Его пробивало на какие-то мысли, которые никогда не рождались в голове у Дилюка. Виноград это просто виноград. — Виноград это просто виноград, — возразил он, уже вслух. — Он не сделал ничего, чтобы быть важным. — Почему вы не пьёте вино? — перевёл тему Венти, катая между пальцев виноградину. — Потому что мне не нравится, — отрезал Дилюк и сам предложил: — Могу тебе налить, если ты к этому. — Вы опять очень добры, — улыбнулся, совсем как раньше, Венти, скидывая ботинки и забираясь с ногами на стул. Он будто хотел, чтобы на его коленки смотрели, когда он напивается. Не хочет даже шанса оставить Дилюку не трогать его? В этот раз он прижал его всем телом к кровати с чистыми простынями. Всё также пытается не оставлять следов, не кусать, лишь очень осторожно касаться, но всё же почти лежал на Венти. С корсетом вышло намного быстрее — он уже знал, что делать, и одна единственная лампа помогала ориентироваться лучше, чем в полной темноте. Шнуровка поддалась быстро, и можно было не развязывать её до конца, а лишь ослабить, стаскивая корсет через голову. А в таком свете бард казался ещё привлекательнее, ещё нежнее. — Пожалуйста, осторожнее, — невнятно шептал он, откинув голову назад и позволяя целовать свою шею. — Я же никогда... Что там "никогда" было и так ясно, поэтому Дилюк просто затыкал его, целуя уже смелее, чем в прошлый раз. Мысли о том, что он поступает неправильно, оставались на утро — сейчас они только мешали наслаждаться. Ещё мешали пуговицы, с которыми Венти пришлось помогать. Его руки на удивление быстро расстегивали рубашку — механическая память? Об этом тоже стоило думать с утра. Но смотреть на обнажённого парня доставляло отдельное удовольствие, вот так, когда под определёным углом были видны выступы рёбер, впалый живот. К месту между ними, где тень была особенно явной, он прижался губами, всё-таки прикусывая кожу там. — Никогда этого не делал, — скорее для себя сказал Дилюк негромко, целуя ниже, у живота, и оставляя ещё один слабый укус. На них Венти отвечал тихим "ой", и мужчина сам себе пообещал когда-нибудь, когда будет можно, оставить пару десятков следов от зубов на его теле. — Что? Вместо ответа Дилюк, забыв даже про завязки, стянул с барда шорты, оставляя его лишь в белье и чулках. Подвязка так и оставалась лишь на одной ноге, поэтому один чулок скатился ниже колена от движений на кровати. Сгорбившись, он дотянулся ещё одним поцелуем до коленки, и напоследок оставил ещё один укус. Это снова вызвало у Венти тихий стон, больше напоминающий оханье. Бережно, а не как в прошлый раз, отстегнув единственную подвязку, Дилюк поспешно снял и бельё с парня, оставляя лишь в чулках. Он взял в руку член, пару раз проводя по нему, на что Венти ответил глухим стоном — паршивец прикусил себя за указательный палец, чтобы быть тише. От этого, как от воровства винограда, тоже придётся отучать. Слышать хотелось всё. Но не в этот раз. Дилюк, придерживая член парня у основания, широко провёл языком по нему на пробу. На вкус было не противно, чего он опасался, и поэтому взял в рот головку, снова лишь пытался понять, как ему следует действовать. Как оказалось — быть с другой стороны не равнялось знать, что делать в такой ситуации. Он несколько раз двинул головой, стараясь брать не сильно глубоко, но каким-то образом член всё равно ткнулся ему в горло, вызывая тошноту. Немного приноровившись, стало выходить лучше — особенно если помогать себе рукой. Рот всё равно уставал очень сильно, особенно губы, но всё окупало то, что Венти выпустил палец изо рта и почти не сдерживался. Он лишь сжимал одеяло, на котором лежал, выгибаясь и пытаясь войти в рот Дилюка глубже. С непривычки у него не вышло долго сосать, и он продолжил рукой, крепко обхватывая член парня. Так выходило, кажется, лучше. Пара минут — и они оба были запачканы спермой. Это не было критично, но немного неприятно. Тыльной стороной ладони Дилюк смазал несколько капель, попавшие ему на щеку, и вытер о свою же рубашку. Наспех, пока Венти не уснул, как было в прошлый раз, он расстегнул ремень, оставляя болтаться на брюках, и спустих их ниже, до колен, снова едва ли не ложась на парня. Он нашёл его ладонь, кладя на свой член и двигая своей рукой поверх его. Выходило рвано, неудобно, но достаточно, чтобы получать удовольствие. Вместе с этим Дилюк снова принялся вылизывать и прикусывать шею Венти, доходя почти до уха. Лишь после того, как он кончил, мужчина позволил себе нормально дышать. До этого удавалось лишь иногда ухватывать себе немного воздуха, прерывисто, рвано. — Я так не могу, — сказал он шее Венти, напоследок ещё раз прижимаясь к ней губами. — Но ты невероятный. Он боялся, что наутро останутся следы. Бард выглядел до того хрупким, что синяк на нём должно было оставлять любое прикосновение. А Дилюк, особенно в самом конце, почти не мог себя сдерживать. Это было его самой безумной фантазией — много кусать Венти, чтобы на его коже оставались красные следы от зубов, которые постепенно будут сходить, превращаясь в сине-фиолетовые. Оставить укусы на бёдрах, между чулками и бельём, на худом животе, рёбрах. Везде. Не стоило отпускать себя сейчас, когда он каждый раз близок к провалу. В таверне ему мешало всё. Там было неудобно, Венти нельзя было раздеть, потрогать всего, но это было самое безопасное место. Здесь, на винокурне, в домашней обстановке он накинулся на него, и это отдавало неприятностями. Протирать их обоих пришлось его, Дилюка, рубашкой, чтобы не оставить никаких следов спермы на парне. Более того, спящего Венти пришлось ещё и переодеть, как и в прошлый раз, надеясь, что это не вызовет вопросов, как и в прошлый раз, а его вещи он снова кинул в корзину и выставил за дверь. Чувство отвращения к себе, столь ожидаемое после прошлой ночи, так и не пришло. С утра Венти дотошно рассматривал себя в зеркале. За ночь всё должно было сойти — это тело было крепче, чем казалось. Очень хотелось оставить хотя бы какую-то часть следов, а потом полюбоваться на лицо Дилюка. — Мастер Дилюк, а я вчера ударился, пока спать шёл? Ничего не помню, — тяжело вздохнул Венти, грустно покачивая головой и тут же засмеялся. Ему очень нравилось, как всё шло. Дилюк был занимательным человеком. С ним интересно было поговорить, послушать, как он ругается, даже если ничего особо не произошло. Он был, наверное, даже слишком серьёзным, оттого и моменты, когда он вёл себя нормально, так ценились. Венти даже сомневался, повторил бы Рагнвиндр ещё раз слова, сказанные ночью, но от него это было высшей похвалой. Хотелось услышать их ещё. Но стоило ли идти дальше? Начать всё без вина и глупого притворства, которое порядком поднадоело. Но это было столь непривычно и интересно, что хотелось знать: а как всё пойдёт, если просто не вмешиваться? Делать всё так же, как и раньше, прикидываться опьяневшим от нескольких бокалов. Он без стука приоткрыл дверь в комнату, как он надеялся, Дилюка. Просто чтобы проверить, не спит ли он уже. Но он стоял у окна, кажется, давно проснувшийся — полностью одетый, будто и не раздевался с вечера. — Доброе утро, мастер Дилюк, — Венти помахал рукой, в несколько шагов оказываясь уже у кровати и садясь на её край. Хотелось забраться в неё с ногами, ещё немного полежать, поболтать ни о чём. — Я верю, что однажды ты научишься стучать перед тем, как войти куда-то, — покачал головой он. — И ты сейчас пойдёшь мыться. Без обсуждений. — Вы так и не надумали потереть мне спинку? — Венти вздохнул так грустно, будто это было его главным желанием. — Я от этого очень расстроюсь, а потом изваляюсь в какой-нибудь луже. — Тогда придётся снова тебя отмывать. Как помойного кота. Раздалось громкое чихание. Как такое маленькое тело вообще могло издавать столь громкие звуки? Дилюк, повидавший многое, дёрнулся от неожиданности. — Не надо про... Про... — и чихнул ещё раз. — В общем, не надо про них. Даже лучше не говорить. — Что, прости? — вежливо поинтересовался Дилюк. — Аллергия, — вытирая нос рукавом рубашки, которая стоила баснословных по меркам дохода обычного барда, сжато сказал Венти. — Даже упоминание тя... Тяже... Апчхи! — Я понял, — кивнул Дилюк. — Иди мыться, а потом спускайся завтракать. — Перед завтраком обязательно залезу в какую-нибудь лужу, — пригрозил Венти и скрылся. Кажется, тайна страха перед кошками была раскрыта. Это был новый опыт. Вообще всё связанное с Венти и знакомое ранее открывалось с новой стороны. У него было своё мнение на каждый вопрос, и почти всегда поначалу оно казалось глупым, а потом, стоило задуматься чуть дольше, всё переворачивалось с ног на голову. — Стены мешают городу, — в какой-то момент протянул Венти, выходя вместе с Дилюком из "Доли Ангелов". Ради разнообразия, он даже не был пьян. Рагнвиндр пытался хотя бы немного контролировать это, не позволяя себе каждый раз спаивать парня. Хотя бы через раз. И в такие моменты ему просто приятно было пройтись с ним хотя бы до ворот, откуда он спешно улетал. — Они защищают город, — напомнил Дилюк, останавливаясь у стены и присматриваясь к ним. — Зачем защищать то, что несчастно? — спросил Венти. — А то, что находится внутри стен и не видит ветра, не может быть счастливым. — В таком случае и домов быть не должно. И что-то я не вижу, чтобы люди стремились чаще ночевать на улице. — Может я и неправ, — скромно улыбнулся Венти, прекращая тем самым все возможные споры. Невозможно было ругаться с человеком, который этого не хочет. Тем же вечером Дилюк, борясь с бессонницей, вышел на балкон, пытаясь понять, что же такого свободного за пределами стен. В лицо бил ветер, на удивление сильный, совсем не летний, а небо затянули облака. — Глупость это всё, — сам себе сказал он, вернувшись в постель и засыпая едва ли не раньше, чем успел ещё раз подумать о словах Венти. В другой раз, когда бард уже был пьян, но недостаточно, а в таверне ещё находились люди, едва слышно прозвучал вопрос: — В чём смысл пить? Такой вопрос мог задать сам Дилюк, но его произнёс Венти. Выглядело абсурдно, и даже появилось желание проверить этикетку с вином — той ли крепости оно? Или слишком ли много налил? — От тебя я такого вопроса не ожидал. Думаю, твой ответ будет: "чтобы напиться", так? — Мне просто вкусно, — пожал плечами Венти. — И на утро после этого я чувствую себя счастливым, что у меня был хороший вечер. — Хороший вечер, потому что ты его не помнишь? — уточнил Дилюк, чувствуя какой-то подвох. — Всё я помню, — Венти вскинулся со своих рук, на которых так любил устроить голову, едва не опрокинув бокал. — А счастье оно потому и счастье, что у него нет причин. "Есть причина" — хмуро подумал Дилюк. Парень никогда не давал понять, что что-то помнит. Просто притворялся? Ни словом не упрекнул, не дал понять, что ему это не подходит? — И что ты помнишь? — Помню, что мне хорошо, — сказал Венти, снова укладываясь на свои руки. — А почему — не помню. А если не помню, значит это неважно. Тем же вечером, снова трогая парня, Дилюк старался сделать всё идеально. К тому моменту он уже понял — укусы не так страшны, кожа Венти удивительным образам была к ним устойчива. Но всё равно хотелось лучше, поэтому он лишь прихватывал губами его за шею и иногда говорил всякие глупости. — Ты самый красивый, кого я встречал, — говорил он. — Я влюбился в твои колени. А потом в тебя. Даже если он с утра ничего и не вспомнит — может, чувство счастья станет от этого чуть больше? — Полную чушь нёс, — сказал он напоследок, оставляя Венти в той комнате наверху. В ней уже давно появилась подушка, одеяло сменилось, и укрыться можно было хотя бы пледом. Он лежал, укрытый пледом, и выглядел как самое совершенное создание в мире. Стоило его положить на постель, как он сразу подтягивал колени поближе к груди, выглядя совсем беззащитно. Даже его косички, которые обычно лишь мешали Дилюку, невероятно ему шли, дополняя вид спящего ангела. В один момент это начало становиться отягощающим. Не для Дилюка. Венти стало казаться, что оно всё ненастоящее. Нет, в какой-то степени они оба использовали друг друга, так и планировалось. Но ему перестало нравиться, что к нему не могут просто подойти, поцеловать и сказать что-то хорошее. Столь любимое им вино сейчас только мешало наслаждаться жизнью. Оно сковывало, не давая делать всё, что хочется. Очередной ужин у Дилюка должен был закончиться как обычно. Венти сам выпросил бы вина, ему налили, пока он не начал делать вид, что жутко пьян, а потом его снова чуть грубовато не-отымели в постели гостевой спальни. Хотя он уже немного привык считать её своей. Стоило хоть что-то менять. — Даже не будешь сегодня просить выпить? — привычно подбивал его напиться Дилюк. В его голосе была насмешка, вызов. — Мастер Дилюк, — по сложившейся привычке начал Венти. — Даже не знаю, как вам это сказать. — Ты бросил пить? — всё тем же голосом сказал мужчина, но по нему видно было, что он напрягся. У него и так была идеальная осанка, но ему удалось сесть ещё более прямо. — Мой бизнес этого не переживёт, потому что ты выпиваешь, наверное, половину запасов. — Зато сэкономите на одном бедном пьющем барде, — Венти снова забрался на стул с ногами, обнимая свои коленки. — У меня просто появился важный вопрос. — Задавай. Говорить о таком было тяжело. Нет, Венти не смущался от того, что будет обсуждать сейчас секс. Хотя и не слишком любил о нём говорить. Он мог спеть пару похабных песенок, но больше ему нравился сам процесс, без лишних разговоров. Ему скорее не хотелось признаваться в собственном небольшом вранье. — Я слышал, что вы с капитаном Кэйей давно поругались, — начал прощупывать почву он, пытаясь как-то подвести к нужной теме. — На вопросы об этом я отвечать не буду. — Нет, вы не поняли, — тут же помотал головой Венти, выставив одну руку вперёд, призывая дослушать до конца. — У вас там что-то произошло, что вы поссорились, а ещё вы его считаете, ну, знаете... Лжецом? — К чему ты ведёшь? Такой разговор нравился Дилюку всё меньше. Все варианты были просчитаны давно, и сейчас останется только выбрать тактику поведения. Хотя, признаться, мужчина почти поверил ему. — Я немножечко, совсем чуточку, ну, может чуть больше, чем чуточку, вам недоговаривал, — продолжал оттягивать Венти, уже жалея, что заговорил об этом. — В том плане, что мне не совсем память отшибает, когда я пью. Надо было просто по-человечески подойти к нему, сказать что-то милое и потащить в постель. Трезвым. Или признаться в каких-то чувствах, хотя бы в симпатии, а потом смотреть, как Дилюк сам его добивается. И тоже трезвым. А не разводить разговоры о лжи и тем более о Кэйе. — Совсем не отшибает, — убито закончил Венти, пальцем водя по коленке и смотря только на неё. Да хотя бы сказать прямо. Подойти и заявить в лицо: "я всё помню, мне понравилось, давай ещё". А получился в высшей степени неловкий разговор. Возможно, стоило продумывать свои слова заранее? — И? — В плане "и"? — Венти дёрнул головой, всё же встретившись с Дилюком взглядами. — Всё помню. Вообще всё. Совсем всё, понимаете? И в таверне, и в комнате там у вас, и вообще... — Только это? — уточнил Дилюк, и, после поспешного кивка, ощутимо расслабился. Только после этого Венти понял, что в комнате стало жарче, чем было днём на улице. А уже был вечер, переходящий в ночь, и камин никто не разжигал. Он фыркнул, махнув рукой, и волна свежего воздуха из окна немного разогнала эту жару. — А что я ещё мог наврать? Насчёт всего остального только чистая правда. — И насчёт Селестии? — Дилюк откинулся на спинку стула, окончательно приходя в себя и начиная стягивать перчатки. Они слишком разогрелись, и ладони уже начинали потеть, как только его отпустила вся серьёзность ситуации. — И что вы к этому привязались? — теперь немного вспылил уже Венти — даром, что никак не был связан с огнём. Всё же одно дело было рассказать про симуляцию пьяного состояния, а другое — обсуждать такие серьёзные темы. — Больше никогда в жизни вам ничего не расскажу! Обычно он бы уже вскочил, выбежал за дверь, а на улице его было найти просто невозможно. Он мгновенно взлетал ввысь и, помогая себе потоками воздуха, скрывался где-то вдали. Но Венти послушно ждал чего-то. — Я ни о чём не жалею, — осторожно подбирая слова, начал Дилюк. — Если я что-то делал не так, то можешь сказать, как я должен загладить свою вину. — Давай как сейчас, но без вина. Мне это тоже вроде как нравится, — пожав плечами, Венти устроился щекой на колене и мягко улыбнулся. Гораздо позже, когда Венти успел обустроиться в своей новой комнате — спальне Дилюка, оставаясь в ней хотя бы до полудня, он всё же спросил: — А в чём проблема тогда была, что я наврал? — Врать нехорошо, — весомо ответил Дилюк, не отрываясь от очередной бумажки и размашисто ставя внизу свою подпись, чтобы отложить её в угол стола. Он перенёс свой кабинет в спальню. Выше его сил оказалось насовсем покидать по утрам Венти. Тот, проведя ревизию своих вещей — два яблока, Глаз Бога, берет и лира — сделал вывод, что у него совершенно нет домашних вещей. Из приятного — подвязка всё-таки нашлась, пусть и не там, где могла. И он сделал логичный вывод — раз у Дилюка так много одежды, значит, её часть может стать его. И теперь, когда он лежал в одной лишь рубашке, сливаясь с белыми простынями, было совершенно невозможно прекратить поглядывать в его сторону. — Я про другое, — покачал головой Венти, перебираясь к краю кровати и ложась на живот. — Я тогда начал говорить, что чуть-чуть приукрасил своё состояние... — В течение примерно десяти раз притворялся настолько пьяным, что ничего не помнил, — поправил его Дилюк. — Неважно! Ты тогда подумал что-то совсем ужасное. Будто я на самом деле тебе не сказал о том, что твою любимую собаку украл. И съел. Это заставило мужчину задуматься. Как вообще по-нормальному рассказать, что он думал? При этом не рассказывая одновременно всю историю большей части богатых семей Мондштадта? — Смотри, — он достал из нижнего выдвижного ящика лист, который несколько раз клялся порвать, сжечь, а пепел высыпать где-нибудь подальше, в идеале в реку. — Тут мало что понятно, но мне сначала показалось, что ты не сам всё это делаешь. Почти упав с кровати, Венти рванул к столу, надеясь увидеть что-то поистине страшное. Но там лишь был исписанный с двух сторон листок, в начале которого было крупно написано его имя. Там были ещё имена — и бард их даже слышал пару раз, какие-то важные шишки — и несколько разрозненных фактов о нём самом. — И что это? — не понял он, переворачивая лист. — Это мои предположения, кто именно хотел, чтобы меня застали в постели с молодым мальчиком, — хмыкнул Дилюк. Он положил одну руку на бедро парню, притягивая его к себе и усаживая на колени. — Вот тут, например, я думал, что это Аделинде показалось, что я слишком несчастен и мне нужно найти пару. — Да ну нет, она же почти святая, — Венти удивлённо обернулся на Дилюка. — Как ты мог на неё думать? — В тот момент я изучил каждого человека, кто мне желал зла. И никому из них не было выгодно убирать меня таким способом, — Дилюк пожал плечами. — Поэтому в какой-то момент я начал думать и на тех, кто желает мне только добра. — А потом? — А потом я понял, — Дилюк устроил подбородок на плече парня, — что мне в принципе плевать, кто меня застанет с тобой и где. Венти выдохнул. И чихнул. Видимо, подумал Дилюк, дошёл до пункта про кошек.