Игрушка

На утро Венти ничего не вспомнил. И этот парень так настойчиво просил вина, если его мгновенно размазывало? Дилюк слишком хорошо с юности знал свои пределы, чтобы вовсе не притрагиваться к алкоголю. Тащить даже лёгкое тело до винокурни не было никакого желания, но наверху была комнатка, в которой можно было переночевать — на старом одеяле и без подушки, но это точно было лучше, чем оставлять парня на барной стойке. И даже закрывать таверну снаружи не было никакой возможности — а вдруг проснётся рано утром? Пришлось сдвинуть пару скамеек вместе, сунуть под голову локоть и попытаться выспаться хотя бы так. То, что случилось ночью, явно стоило одного неудобного сна. Оставалось лишь проследить за Венти. — Отличный план, просто гениальный, — произнёс своему помятому отражению Дилюк с утра, умываясь в уборной таверны. Хотелось ещё вдобавок дать по лицу вчерашнему себе, но такой возможности не было, и оставалось только жалеть. "Засекать время, через которое меня обвинят в совращении?" — прикидывал он, жалея, что тонкая папка с рассуждениями о Венти осталась на винокурне. Хотя если бы её кто-то нашёл, от позора Дилюку уже точно было бы не отмыться. Стоило бы написать об итогах операции под кодовым названием "Спаивание". — Доброе утро! — встретил его улыбчивый Венти, подскочивший слишком рано для того, что был настолько пьян вечером. — А с яблоками всё в силе, мастер Дилюк? Он махал рукой с зажатым в нём фруктом, радостно откусывая. Даже на Рагнвиндра эта ночь повлияла не лучшим образом, а паршивец будто бы отлично выспался, не чувствуя никаких признаков похмелья. — Доедай и уходи, — отрезал мужчина. — Ты и так злоупотребляешь моим гостеприимством. — Какие ужасные и длинные слова вы говорите, — покачал головой Венти, и даже так он лучился радостью, но всё равно вскочил со стула, надкусывая яблоко. И всё же добавил перед тем, как выскочить за дверь: — Но у вас классная комната наверху, уютная. Чего уютного было в пыльном и проеденном молью одеяле Дилюк так и не понял, скатывая его в рулон и отправляя обратно в шкаф. Всё равно комната чаще использовалась как дополнительный склад, с которого летом выносились все продукты, чтобы не портились от тепла. Где вообще жил Венти, что ему понравилось спать в таком месте? Погода, на удивление, в тот же день нормализовалось. Солнце не стало припекать меньше, но хотя бы появился ветер, спасающий жителей Мондштадта от жары. После этого Дилюк не появлялся в таверне два дня. Ему стоило обдумать ситуацию, выкинуть из головы коленку, кажущуюся совсем маленькой в его ладони, тонкий хлопок чулка. На контрасте с нежной кожей он казался слишком грубым. Только работа помогала отвлечься, всё равно периодически отвлекаясь на перечёркнутый вдоль и поперёк лист бумаги, на котором нетронутым остались лишь две надписи: Венти и Даёт неприличные намёки. Превращать разрозненные данные, которые он вписывал на другой стороне листа, в личный дневник Дилюк не собирался, но выходило само собой. Нравятся красные яблоки. Пришлось откладывать для него самые спелые, чтобы точно понравились. Сорт, который нравится больше всего, пока что не определён, но стоило бы заняться этим и заказать у других поставщиков. Сбежал, когда увидел кошку. Боится кошек? На собак такой реакции не было, видимо, очень не нравятся. Надо будет держать котов на винокурне подальше, если вдруг заглянет когда-то. Дилюк же дал понять, что может накормить его, если что, да? Некоторые вещи из дорогой ткани (шёлк, кожа). Корсет был добротным, из кожи хорошей выделки. Совсем не потрёпанный временем. Кажется, даже царапин не было, что удивительно. Завязки сзади, но зашнурован плотно — кто-то помогал? Никогда не занимался тяжёлой работой, из состоятельной семьи. Очень мягкая кожа, даже на ладонях. Подушечки пальцев, чуть стёртые о струны, не в счёт. Стоит ли попробовать погладить под рубашкой, если снова выпадет шанс? Или сложно будет потом заправить обратно? На каждый пункт с фактами приходилось по несколько воспоминаний, которые он не вписывал. Забыть такое всё равно было невозможно, так толку марать бумагу? Фотография же была повёрнута лицом вниз, чтобы не вводить в искушение. Само искушение же перестало появляться в городе. Он смог выделить пару людей, сменяющих друг друга, которые должны были в четыре глаза следить за Венти. Где появляется, где ночует, куда ходит, что любит, что не любит. Дилюк уже последними словами себя обругал, что не сделал этого раньше, пожалев ресурсов. На третий день, пересилив себя и немного справившись с наваждением, Рагнвиндр появился в таверне. Та потихоньку снова начала становиться популярным местом, стоило сильной жаре, наконец, уйти, и работы было много. И как будто деньги вообще были не нужны барду, он пропал. Просто не приходил, хотя Дилюк попросил и Чарльза отдельно ему докладывать, был ли он в таверне. — У него что, вызов такой был, выпить в моём баре? — всё же спросил он у бармена, злясь на ситуацию. Отчётов за два дня от соглядатаев не приходило. Они вдвоём появились на пороге винокурни лишь на четвёртый день — Венти нигде не было. Пару раз только он показался где-то на площади, на виду у всех, чтобы исполнить несколько песен и получить восхищённые взгляды, а потом пропадал. Выходил за городские ворота и его будто не было. Уходил у всех на виду, а куда — не знал никто. Лишь один раз кто-то припомнил, что мальчишка взмыл в небо, а потом куда-то спланировал, но даже направление сказать не мог. И в тот же день Венти, словно ощущая злость Дилюка, снова появился в таверне. Он как будто специально приходил туда лишь в дни, когда он точно там, и не заглянул на пару минут по делам, а именно работал. — Мастер Дилюк, — он махнул рукой, не садясь на привычный стол, а сразу доставая лиру. Из воздуха он её что ли делал? Где она вообще всегда находилась?

Кубок янтарный

Полон давно —

Пеной угарной

Блещет вино.

Света дороже

Сердцу оно;

Но за кого же

Выпью вино?

Кажется, у Венти после пары бокалов снова проснулась любовь к жизни. В прошлый раз, когда он пел, это было нечто заунывное, не подходящее к месту. Сейчас же, даже четыре дня спустя, он снова был весел и готов будоражить эмоции толпы. Люди же, услышав воодушевляющие песни, довольно загудели. А бард тем временем закончил:

Кубок янтарный

Полон давно.

Я — благодарный —

Пью за вино!

Откланявшись после такой быстрой, но задающей всё настроение песни, Венти довольно упал на стул — и как себе все кости не побил с такой привычкой? В голове стали появляться невольные мысли о том, были ли у барда синяки на заде, которые следовало гнать как можно дальше. По крайней мере, пока Дилюк в таверне. — Снова будешь выпрашивать налить? — Мастер Дилюк, за кого вы меня принимаете? — Венти даже упёр локти в бока, но долго быть серьёзным не смог и добавил: — Буду, конечно! Но сначала яблоко. Партия яблок из Ли Юэ, стоивших столько, будто они были из золота, уже начинала заканчиваться. Пьяницы, что пытались протрезветь благодаря яблочному напитку, наверняка в жизни не пили ничего столь дорогого, но хранить несколько ящиков только чтобы они сгнили, было неразумно. И можно было, наконец, опробовать их на Венти. Если уж ему понравятся, то иногда можно будет побаловать его, думал Дилюк, очень пристально наблюдая, как он откусывает от яблока. — Вкусные? — спросил он, надеясь, что выглядит достаточно равнодушным. — Странные какие-то, — Венти покрутил яблоко в руке, но на вид оно мало чем отличалось от тех, что росли в лесу. — А что с ними? — Просто сменил поставщика. — Тогда меняйте обратно, — улыбнулся бард, но есть продолжил. — Они южные какие-то. У нас лучше растут, могу потом показать, где самые вкусные. А эти будто откуда-то... Он замялся, не зная как описать. Венти знал каждую яблоню, что росла в Мондштадте, и мог отличить, какие собирались у Спрингвейла, а какие росли рядом с винокурней. Наверняка перепутал бы пару раз, но насчёт того яблока, что ел сейчас, мог сказать точно: из другого региона. — И откуда? — Не знаю, — просто ответил Венти. — Сладкие слишком. Я такие ел, но не вспомню даже, откуда они были. Но не Фонтейн, точно нет. Там яблоки прям кислые все. В одном разговоре ни о чём — стыдно сказать, о каких-то фруктах — появилась маленькая подсказка. Фонтейн! Далеко, но почему не мог дойти парнишка оттуда в Мондштадт? Стоило поспрашивать, нет ли кого сейчас в тех регионах, кто может копнуть чуть глубже, чем в самом начале? — Ты из Фонтейна? — на пробу спросил Дилюк, надеясь на положительный ответ. Он бы сделал всё проще. — Не-а, — Венти принялся обгрызать вокруг хвостика, не пачкая руки. И как у него это удавалось? — Просто мимо проходил, заглядывал. Там вообще скучно, мне Мондштат нравится больше. — А откуда тогда? — Так отсюда же. Мондштадт мой дом, — пожал плечами Венти, будто это было и так понятно. То, что в Мондштате никогда раньше не было никого с похожей внешностью или именем, Дилюк прекрасно знал. Может и про Фонтейн было ложью, но проверить стоило. — А если я скажу честно, откуда я, вы мне нальёте вина? В моменты, когда Венти выпрашивал что-то, он выглядел так невинно, что становилось даже стыдно — и как можно было трогать такое? Возраст и пол ставили Дилюка в очень неудобное положение, если кто-то про это узнает. — Я никак не смогу проверить твоё "честно". Но можешь попробовать, тогда налью. — Шесть бокалов и я говорю место, — попытался поторговаться Венти. Он был готов сойтись и на пяти. — Я всё ещё не знаю, как проверить, — повторил Дилюк, готовый хоть ящик бутылок отдать, лишь бы точно знать, откуда Венти свалился на его голову. — Один бокал. И сначала скажешь. А то напьёшься снова и будешь чушь нести. — Шесть и расскажу, где самые вкусные яблоки. — Два и сначала говоришь. — Шесть, яблоки и ещё скажу, когда у меня день рождения. Звучало соблазнительно. Не из-за яблок, конечно. — Четыре бокала, яблоки, день рождения и фамилия. — Пять и всё это. — Договорились. В конце концов, после пяти бокалов можно было ещё немного посидеть, как в прошлый раз. Дилюк обещал себе больше не трогать, старался даже не смотреть, но каждый взгляд на тонкие бёдра и выступающие коленки заставлял его передумать. — И сначала нормально выступишь, — с нажимом сказал мужчина, даже не думая проворачивать что-то подобное, когда в таверне были люди. Только наедине, чтобы ни одна живая душа даже не поняла, что происходит на самом деле. Его репутация стоила слишком дорого, чтобы оставлять возможность испортить её нетерпением. Печаль всего мондштадтского народа была во взгляде Венти. И ведь паршивцу наливали вино где угодно — в любой таверне, куда бы он ни заглядывал, он мог попросить кого-то купить ему бутылку-другую. Он настойчиво продолжал выпрашивать именно у Дилюка. Но петь он начал, отрабатывая бесплатное вино. И не совсем уныло, разогревая публику стихами о битвах и приключениях — такое неплохо шло среди местной публики. — Устал, — объявил он, садясь на своё место. — Могу сказать, где вкусные яблоки, а вы мне первый бокал. Я ведь всё сделал, чтобы заслужить ваше вино, мастер Дилюк? Когда он говорил так вкрадчиво, намеренно тихо, в этом появлялась некая интимность. И сам наверняка понимал, что делает, и зачем. А был ли он вообще пьян, когда Рагнвиндр его трогал? Или умело притворялся? Казалось, что надолго его не хватает, когда надо что-то изобразить, но вместе с этим пел убедительно. Во время некоторых песен, тех, что о древних временах, и вовсе казалось, что он сам был на поле боя, видел всё своими глазами. Но ощущения исчезало, стоило ему отложить лиру и снова стать обычным мальчишкой Венти. Дилюк молча наполнил первый бокал, посматривая на часы. Вечер близился к концу, и надо было скоро закрывать таверну. Стоило растянуть эти пять бокалов почти на полчаса, не споив мальчишку раньше времени. Про яблоки было совсем немного интересно — он отметил про себя, что надо будет действительно собрать там немного, только для Венти, раз уж они ему нравятся. На такую простую работу не хотелось отправлять кого-то другого. — А второй бокал сейчас нальёте, мастер Дилюк? Или только когда скажу, когда родился? Пьяницы и не думали расходиться. Хотя время говорило, что давно пора бы. И растаскивать всю эту толпу не было никакого желания. — Скоро закрою таверну, — всё же прикрикнул он. — О, — губы Венти соблазнительно округлились, и он издал негромкий смешок. — Не хотите, чтобы кто-то видел, что вы меня спаиваете? Это забавляло. То, как Дилюк пытался держать себя в руках, не идти у него на поводу, и всё равно каждый раз проваливался с треском. Как и думал Венти — стратегия с милым мальчиком, который немного перебрал, работала всегда, если у жертвы было сердце. Или член, одно из двух. С Дилюком поначалу было интересно. Он так пытался выглядеть суровым и непреклонным, что Венти поначалу даже поверил, думая: а не бросить ли это всё? И вот — спустя каких-то пару месяцев, не больше, он уже лапал его пьяного на барной стойке. — Всё ещё считаю, что ты ещё мал, чтобы столько пить, — сказал Дилюк, и Венти снова посмеялся. — Шестнадцатое июня, — сообщил он. — Уже прошёл, но подарки ещё принимаю. Например, не пять, а шесть бокалов вина... — Нет. Жара прошла, и на Венти снова были обычные чулки. Без пошлых подвязок, которые он то и дело трогал. Даже могло показаться, что он делал это случайно, неосознанно. Но слишком часто он касался конца чулок, слишком интимно это выглядело, хотя больше он ничего и не делал. Дилюк уже был готов поверить, что он сам себя обманывал, думая, что его соблазняет малолетний бард, но слишком уж он стремился напиться в этой таверне. В прошлый раз Венти пил быстро, словно до этого его мучила жажда несколько дней. Сейчас же наслаждался вином, будто только пробовал. И всё равно бокал ушёл быстрее, чем у любого другого гостя. — Нальёте просто так? А после следующего скажу, где родился, — уговаривал его Венти, уже слегка захмелевший, и от того выглядевший ещё более соблазнительно. Он немного прикрыл веки, отчего радужка казалась ещё больше, улыбался почти всё время — хотя это он делал и без вина. Хотелось увидеть, как на его щеках проступит румянец, но его кожа так и оставалась одного цвета. После третьего бокала он снова стал играть с ветром. Огонь в масляных лампах начал колебаться, а вокруг себя Дилюк то и дело ощущал то потепление, то похолодание. Последнее нравилось ему сильно меньше. — Как ты это делаешь? — всё же спросил он. — Воздух везде одинаковый, как у тебя получается то тёплый, то холодный. — О-о-о, — потянул Венти, и его улыбка, не сходящая с лица, стала ещё шире. — Не бывает одинакового ветра. Он всегда разный. Вот этот например... По щеке хлестнула волна холодного воздуха. Слишком резко, почти грубо, и он нахмурился, однако комментировать не стал. — ...Пришёл из окна. И был он где-то в тени весь день, поэтому и не нагрелся. А вот этот, — по той же щеке скользнуло что-то тёплое, — был здесь с ночи, и был почти всегда вокруг свечей. — Если с тобой говорит ветер, пора прекращать пить, — намекнул Дилюк, давая барду последнюю возможность передумать. Таверна понемногу пустела. Пришлось, правда, ещё пару раз предупредить о скором закрытии, и после четвёртого бокала, всё-таки выпрошенного Венти, в здании не осталось никого. — Если я скажу, где родился, — начал бард, поглаживая ножку бокала, — ты не будешь говорить, что я вру? — Если ты не соврёшь. — Могу чем угодно поклясться, что не совру. Верить уже пьяному парню не стоило. Да и его рассказы и так казались ложью почти полностью — он же пишет стихи, постоянно придумывая то, чего не могло быть. Часть профессии. — У тебя и так ничего нет. — Это чистая правда, — Венти улёгся щекой на барную стойку, даже не подкладывая под неё руки, как делал обычно. — Пять тысяч моры, лира и яблоко на дереве спрятал. — За четвёртый ты так и не сказал фамилию, — напомнил Дилюк. — А её нет, — бард мягко придвинул пустой бокал поближе к другому краю стойки, молча прося налить ещё. — У меня только имя. И родителей нет. И вообще никого нет. — Так не бывает. Такой подход раздражал всё больше и больше. Венти выглядел как мальчик, который пришёл из ниоткуда, просто появился уже таким, какой есть. Но так не могло быть по определению. — Вот такой я небывалый, — согласился Венти. Его улыбки после какого-то момента прекратились, и он впал в подобие меланхолии. — Только несколько друзей было, и те уже давно того. Такого острого укола жалости Дилюк не испытывал уже давно. Мальчишке шестнадцать, он сам про это говорил несколько раз. Может, выглядел помладше, но только из-за своей худобы и вечно весёлого вида. И в шестнадцать потерять сразу несколько друзей, не знать родителей — такое вообще возможно? — "Того" это умерли? — чувствуя себя распоследним мерзавцем, всё-таки спросил Дилюк. — Ага, — вздохнул он. — С ними было весело. Мы всякие полезные вещи делали. Добрые. Для других людей. А потом раз — и всё. Один за другим. — А Глаз Бога когда получил? До или после всего этого? — Где-то между. Не помню, честно, — он выдохнул, всё же поднимая голову с барной стойки. — Давайте последний, скажу, что вам надо и пойду уже. Ночь уже совсем. И вам домой пора. — Что, даже в моей уютной комнате наверху не останешься на ночь? — хмыкнул Дилюк, наполняя бокал едва ли не до краёв. Как-то интимно трогать человека, который так рассказывал о мёртвых друзьях, он и не собирался. Но если Венти действительно заснёт после этого, да ещё и без похмелья с утра, единственное, что мог сделать Дилюк, это облегчить ему остаток вечера. — А вы сегодня очень щедры, — Венти, печально улыбнувшись, принял бокал и выпивая почти залпом, не поморщившись, словно пил не хорошее вино, а обычную воду. — Не останусь. Он чуть неуверенно поднялся со стула, намереваясь уже уходить. Стоило обо многом подумать. Редко предаваясь грустным мыслям, Венти мог попросту выдуть их из своей головы, немного полетав и посмотрев по сторонам. — Слушай, ты на ногах не стоишь уже. Пошли, уложу тебя спать, — выходя из-за барной стойки, Дилюк положил руку Венти на плечо, останавливая у двери. — Не хочу. Хочу на воздух, — упёрся тот, даже с крепко держащей его рукой пытаясь выбраться из таверны побыстрее. — Правда, идите домой. А я к себе. Как такового "к себе" всё ещё не было. Но оставаться в душной таверне не хотелось. Он ещё раз попытался рвануться из захвата, но всё равно не вышло. — Тогда давай провожу. Где ты живёшь? — Нигде, — упёрся Венти. — Тогда оставайся тут. — Если не отпустите, просто в окно выберусь, — пригрозил бард, упёрто смотря на Дилюка снизу вверх. Казалось, он готов уже ввязаться в драку за собственную свободу. И куда делся тот пьяный мальчик, который в прошлый раз вовсе отключился на барной стойке. "В тот раз он быстрее всё выпил" — напомнил сам себе Дилюк, всё же отпуская плечо. И, кажется, Венти больше стоял на месте на чистом упорстве. Стоило исчезнуть руке, удерживающей его на месте, как он покачнулся, и лишь дверь позади не дала барду совсем упасть. — Слушай, если хочешь, переночуешь у меня, — обречённо сказал Дилюк, припоминая, где именно лежал тот злополучный листок и фотография. Последние дни он всё чаще перекладывал их из одной стопки в другую, чтобы не мозолили глаза, и он плохо помнил, куда в последний раз их сунул. — У меня две свободные комнаты, протрезвеешь и уйдёшь. — Далеко, — буркнул Венти, так и оставаясь прилипшим к спине. Он приложил ладонь к глазам, будто свет слепил, и вообще тяжело было держать их открытыми. — Слушай, — Дилюк уже начал закипать. — Я тебя одного никуда не пущу. Если надо, всю ночь у кровати тебя буду караулить, чтобы не сбежал. Венти прикинул свои шансы на победу в таком случае. Выходило никак не в пользу мужчины, но превращать хорошую таверну в развалины тоже не хотелось. Лучше было на воздух, за пределы городских стен — но желание подумать о грустном уже пропало. — Ладно, провожай тогда до дома. Два человека не смогли найти место обитания Венти, а Дилюк нашёл. Причём так просто, лишь поспорив с ним немного и пригрозив всякими глупостями. Сидеть рядом с пьяно спящим парнем не было никакого желания, как и снова ночевать на сдвинутых скамейках. Венти не петлял, но шёл не совсем твёрдо. До ворот они ещё дошли, не сильно напрягаясь, но вот дальше возникли проблемы. Бард тяжело вздыхал каждые два шага и постоянно пытался зацепиться за его рукав — и это на глазах у рыцарей Ордо Фавониуса! С дискредитацией Дилюка в глазах обычных людей он уже справлялся отлично, можно было только похлопать. И ещё нёс много чуши. — А я знал, что вы на самом деле добрый, — глубокомысленно говорил он. Повторялся уже, но выглядел таким довольным, будто только что раскрыл великую тайну. — Ты же уже говорил, — придерживая Венти, чтобы никуда не упал, отвечал Дилюк, злясь всё больше. Бард, совершенно не собираясь трезветь, будто назло вёл их по каким-то зарослям. Они собрали, наверное, все кусты, пока не дошли до статуи Анемо Архонта, и тут Венти уселся прямо на грязную землю. — Пришли, — сказал он. — Теперь только наверх. — В плане наверх? — не понял Дилюк. И только Анемо Архонт, наверняка смотрящий на них откуда-то сверху, мог знать, каких сил Рагнвиндру стоило держать себя в руках. Но снизу он ощутил сильный порыв ветра. — Наверх, — упёрто повторил Венти. — Планер расправляешь и наверх. Поверить в то, что бард действительно жил на ветке большого старого дерева, было сложно. Только Дилюк уже его достаточно узнал, и это безумие вполне было в духе Венти. "Я обязательно об этом пожалею" — подумал он, а вслух сказал: — Пошли. Сегодня ночуешь у меня. — Я устал. Не сойду с места. В ушах, помимо ветра, который и не думал стихать, появился ещё какой-то шум. Хотелось верить, что это не пар из ушей пошёл, и Дилюк понял, что терпение у него кончилось. — Слушай сюда, малолетний алкоголик, — всё сильнее повышая голос, сказал он. — Ты сейчас встаёшь и своими ногами идёшь за мной, на винокурню. А если нет, я тебя за шкирку потащу. И смотреть не буду, что ты хочешь! — Тащите. Выпустить пар помогло, и Дилюк лишь присел на корточки перед парнем и спросил: — На спину сам сможешь забраться? Довольно кивнув, будто только этого и добивался, Венти послушно забрался на спину к мужчине. Огромной разницей оказалось смотреть на мир с высоты птичьего полёта и с высоты роста Дилюка. И это было неожиданно приятно. — И что мы будем делать, когда придём? — протянул он, неожиданно сильно для пьяного цепляясь за плечи. — Спать. Венти весил слишком мало, Дилюк обратил на это внимание ещё в прошлый раз, но на спине его вес почти не ощущался. Даже в боевой экипировке рыцаря идти было сложнее. Кормить его уже было поздно, но с утра стоило озадачить Аделинду плотным и полезным завтраком. — И всё-таки вы добрый, мастер Дилюк, — сонно проговорил Венти, шумно зевнув. Добраться до винокурни всё равно было сложнее, чем обычно. Но прогулка на свежем воздухе с сопящим на ухо парнем помогла взять себя в руки и прикинуть, что делать дальше. Оказавшись дома, Дилюк первым делом дотащил Венти, уже на руках, до гостевой спальни. Она всегда была готова к внезапным постояльцам, и не нужно было звать никого из горничных, чтобы помогли. Появилась другая проблема, о которой Рагнвиндр думал ещё в дороге. Венти стоило раздеть перед сном. Плащ слетел сам, стоило лишь развязать большой бант. Осторожно повернув его на бок, Дилюк нащупал завязки на корсете, понемногу вытягивая шнуровку и постепенно расслабляя её. В темноте это было той ещё задачей, всё путалось друг с другом, а концы стали слишком длинными. Трение шнуровки о кожу, когда он вытягивал её, сопровождалось скрипящим звуком, но Венти будто ничего не могло потревожить. Спустя добрый десяток минут и несколько непечатных слов, произнесённых в адрес корсета, с ним было покончено. И дальше проблема была лишь морально-этического толка. Стоило ли полностью избавлять от одежды? Нет, паршивец, конечно, сам соблазнял его, это было абсолютно точно. А если нет? Если подумает что-то не то? Как с ним потом вообще налаживать контакт? Но посмотреть хотелось. Плюнув на все уколы совести, он начал расстёгивать мелкие пуговички на рубашке. Их было излишне много — и как Венти вообще собирался каждое утро, надевая такую одежду? Оставив рубашку на нём, Дилюк запоздало понял, что оставлять даже летом его голым, наверное, не стоило. Тихо, крадясь по собственному дому, заглянул в свою комнату и вытащил из шкафа одну из своих рубашек. Для низкорослого Венти вполне сгодилось бы за ночнушку приличной длины. Стянуть с парня рубашку, ещё и с такими издевательски-узкими на запястьях рукавами, получилось только потому, что Венти спал как убитый. Сам Дилюк, даже будучи вусмерть пьяным, десять раз успел бы проснуться, но бард лишь пытался пару раз снова лечь на спину, когда с него снимали рубашку. В едва заметном свете луны ничерта не было видно. Хотелось рассмотреть нормально, увидеть, что так прятал Венти под таким количеством слоёв одежды. Но Дилюк смог только наощупь понять, что он действительно был слишком худым, даже для своего возраста. Рёбра можно было легко пересчитать, и под пальцами они ощущались очень уязвимо и слишком жёстко, будто были обтянуты кожей. На шортах, слава Архонтам, были всего лишь завязки, без лишних пуговиц. Признаться, не в такой атмосфере Дилюк хотел раздевать его, но выбора не было. На нижнее бельё, излишне широкого покроя, на взгляд мужчины, были прицеплены те злополучные подвязки, с которых всё и началось. Как их снимать он вообще не представлял, поэтому лишь аккуратно потянул вниз, стаскивая с ткани и надеясь, что не повредит её. Стягивая длинные чулки, с оставленными на них подвязками, он снова погладил по колену. В прошлый раз это ощущалось невинно, почти без подтекста, но сейчас, когда Венти лежал почти обнажённый, всё было совсем по-другому. Как Дилюк и думал, кожа была у него нежной везде. Не было почти никакой разницы между запястьями и коленями, и их хотелось погладить нормально, когда парень всё чувствует и видит, а не просто спит. Застегнув пару пуговиц на рубашке, в которую смог переодеть барда, Дилюк закинул его вещи в корзину для стирки, а её саму выставил за дверь. Его горничные были достаточно сообразительными, чтобы понять, что с этим делать. А если Венти проснётся достаточно поздно, то может всё даже успеет высохнуть и ему не придётся бегать по винокурне в рубашке с чужого плеча. Дилюк только надеялся, что горничные не будут слишком дотошными и не полезут в его личные вещи. В свой комод он, не удержавшись, уложил одну подвязку, по-детски спрятав её между одеждой. Венти смог уснуть только через минут десять после того, как остался один в комнате. Утро началось позже обычного. Всю свою жизнь, даже в детстве, Дилюк был самым настоящим жаворонком, чем неимоверно бесил брата. И проснуться позже десяти утра для него было редкостью, так получалось только после особо тяжёлых дней. Или ночей — причём прошлая ночь была тяжёлой не столько физически, сколько эмоционально. Наспех умывшись и переодевшись, он первым делом заглянул к Венти. Уже не спал. Но лежал на животе и листал какую-то книгу, сунутую в гостевую комнату по принципу "не выкидывать же, как антураж сгодится". — Пошлятина страшная, — сообщил тут же он, перекатываясь на спину и садясь на кровати. — Не думал, что вам такое нравится, мастер Дилюк. Рагнвиндр пытался припомнить, что это вообще за книга. Видимо, какой-то роман, до которого у него руки не дошли и вряд ли дойдут — раз уж даже Венти посчитал её пошлятиной, то лучше было всё-таки выкинуть. — Ты всё утро тут сидел? — Ага, но недавно встал, — кивнул Венти, поспешно застёгивая ещё несколько пуговиц. — Мне как-то неловко спрашивать, а где моя одежда? Не хотелось бы ходить так по дому. — Думаю, ещё сушится. Если хочешь, можешь позавтракать тут, — предложил Дилюк, всё же желая посмотреть, как будут выглядывать из под недостаточно длинной рубашки колени парня. — Тогда это не проблема, — улыбнулся Венти, вскакивая с кровати. Пожалуй, Дилюку стоило бояться своих желаний. Необходимо было смотреть в глаза, а не ниже, и боковым зрением слабо удавалось разглядеть, что там такое ниже подола рубашки. Он позволил себе один короткий взгляд, будто бы оценивающий, насколько приемлемо будет смотреться Венти в таком виде, и сказал: — Я попрошу кого-нибудь принести одежду, — бросил он, выходя из комнаты. Ночью Дилюк этого не видел. Вернее, видел, но не так чётко, чтобы осознать, и уж точно не вызывало особого возбуждения спящее пьяное тело. Сейчас же, при свете дня, когда он увидел, каким может быть Венти, желание обладать им достигло высшей отметки. Хотелось, чтобы он ходил в этой рубашке с криво застёгнутыми пуговицами. Видеть оголённую тонкую шею, а пялиться в высокий воротник рубашки. Смотреть на его колени, трогать их, когда вздумается. И не только колени. Одежду он принёс сам, лишь бы ещё раз полюбоваться на Венти. Хотелось оставить эту картинку в памяти до тех пор, пока не получится завладеть им целиком. — Не уходите только, — попросил бард, когда одежда за пару секунд стала сухой. — Я сам корсет не завяжу. Если вам не сложно, поможете с этим? А то я не умею. Венти совершенно точно был из хорошей семьи. Но вместе с этим вёл себя, словно всю жизнь провёл на улице, с невероятной непосредственностью разворачиваясь к Дилюку спиной и быстро стягивая рубашку через голову. Громкий вдох от вида открывшейся спины, наверное, слышали все работники винокурни. Мужчина не смог бы сдержать его, даже если бы ожидал такого. Выступающие лопатки выглядели словно маленькие крылышки, и отвести от них взгляд не было никакой возможности. — А как ты без меня его завязываешь? — спросил Дилюк, пытаясь отвлечься от непристойных мыслей, но запоминая каждую деталь. — Я его просто не развязываю, — сообщил Венти, накидывая рубашку и начиная проворно застёгивать маленькие пуговички, с которыми Рагнвиндр настрадался ночью. — А моешься ты как? Не в одежде же. — В одежде. Просто высушиваюсь быстро. Если бы Дилюк захотел отправить кого-то, чтобы разрушить репутацию конкурента, Венти был бы самой неподходящей кандидатурой. Из какой канавы он вообще вылез, раз даже нормально не мылся? Что удивительно — никаких неприятных запахов от него не было. — Раздевайся обратно. Сейчас пойдёшь принимать ванну, — резковато сказал Дилюк, не переставляя удивляться юноше. — Не-а, не пойду. Мне и в озере нормально, — ответил Венти, начиная натягивать один чулок на ногу. — Я тебя грязным из дома не выпущу. Такой шантаж, как понял Дилюк, совершенно не работал. Венти, по-видимому, просто не хотел показываться в одной рубашке перед остальными жителями винокурни, и ждал лишь одежду. Сам же говорил — может и в окно выпрыгнуть, если надо будет. — А давайте договоримся, — Венти упал на кровать, и мир перевернулся для него с ног на голову. — Я помоюсь у вас, а вечером вы меня угостите вином. — Чтобы ты опять напился и я опять тащил тебя сюда? — уточнил Дилюк. Он был готов на такие сделки хоть каждый день. Совесть давно была задушена, вино для Венти больше не было под запретом в "Доле Ангелов", но когда тот сам предложил столь заманчивый договор, надо было сразу соглашаться. — Обещаю, что уйду из таверны на своих ногах, — Венти положил ладонь на грудь, кивая, и в перевёрнутом виде это смотрелось слишком мило. — Вымогатель, — беззлобно сказал Дилюк улыбнувшись — не получалось быть серьёзным в такой ситуации. — Я скажу, чтобы тебе набрали ванну. — Мастер Дилюк, — позвал он, переворачиваясь на живот и с хитрецой поглядывая на мужчину. — А если я ещё и голову помою, вы мне потрёте спинку? — Обойдёшься, — хмыкнул Дилюк, закрывая дверь с другой стороны. Он бы потёр не только спину. Чистый Венти на удивление мало чем отличался от грязного. Хотя Рагнвиндр и не мог припомнить, чтобы он хоть когда-то выглядел неопрятно — чулки всегда были белыми, рукава ничем не измазаны, и даже когда парень ел, он минимально пачкал руки. Лишь иногда облизывал пальцы после яблок, да и то скорее из любви к самому процессу. — Ай-й, — протянул парень, когда Дилюк в очередной раз переборщил и затянул корсет туже, чем стоило. Они оба понимали, что любая из служанок сделала бы это быстрее и лучше — женщины вообще чаще имели дело с корсетами. Дилюк же в расшнуровке ещё как-то мог показать себя, имея небольшой опыт в этом, но вот затягиванием точно никогда не занимался. Отказать себе в удовольствии побыть настолько близко он не смог. А в чём тогда была выгода для барда? Вопросов без ответов становилось всё больше. — Кстати, — сказал Венти, болтая ногами и с удовольствием выедая из каши кусочки фруктов, — я не смог найти одну штуку, когда проснулся. — И какую же? Глаз Бога на тумбочке у кровати, берет там же. Больше ничего потеряться не могло. — Подвязка, — опуская глаза в тарелку, коротко ответил он, ковыряясь в том, что осталось в тарелке. — Я их ношу, чтобы чулки не спадали, это же удобно и вообще... — Не продолжай. Я понял, — вздохнул Дилюк. Порой Венти казался невиннейшим созданием, которое даже про подвязки не могло сказать напрямую. — Спрошу у Аделинды и вечером заберёшь в таверне, если найдут. Конечно, никто ничего не найдёт. Дилюк об этом позаботится. К вечерним концертам от Венти понемногу стали привыкать и постоянные посетители, и сам владелец "Доли Ангелов". Пел он приятно, публика была довольна и оставалась подольше, а выручка увеличивалась. — Надеюсь, ты не будешь сегодня напиваться, как вчера? — спросил Дилюк, подливая в бокал вино Венти. Ложь-ложь-ложь. С обеих сторон, ради непонятной для другого цели. Рагнвиндра от этого воротило, но другого способа он не видел. Не брать же на себя роль Кэйи и не говорить что-то вроде "не хочешь посмотреть на мою коллекцию оружия?" Оружие он по случайному совпадению хранил исключительно в спальне. — Только если у вас свободна та милая комната наверху, — ответил Венти, пригубив вина. Конечно же напился он ещё сильнее. — А я уже говорил, что вы очень добрый? — улыбался Венти и начал загибать пальцы: — Накормили просто так, оставили спать у себя, потом накормили и вино вот наливаете. Я никогда так не ошибался в людях. — Ты вчера так и не сказал, откуда ты, — напомнил Дилюк. Венти совсем размазало. Если он и в таком состоянии не скажет, это может начать наводить на определённые мысли. Зачем так сильно скрывать место своего рождения, если он ничего не сделал? — Скажу, — кивнул он, — но это огромный секрет. Если вы кому-то расскажете, я перестану думать, что вы добрый. Нет, только очень злой человек может кому-то про это рассказать. Ставки повышались. Предыдущая ложь была почти во благо, очень мелочная, но не привела бы ни к чему действительно плохому. Чего же он боится? Невольно вспомнились откровения Венти о том, что всего его друзья уже мертвы. Мог ли он сам тогда находиться в опасности? Может, его до сих пор ищут, и вся деятельность Дилюка только помогала злоумышленникам? Все поиски были, конечно, лишь на уровне слухов, кто что слышал и видел, но это могло навести на определённые мысли. — Даю слово, — прозвучало опрометчиво. В таком случае Дилюку придётся собственноручно заниматься всеми поисками, не давая даже намёка информаторам, где искать. А в худшем случае и вовсе завершить поиски. — Я из Селестии, — очень тихо, как будто кто-то мог их подслушать в пустой таверне, сказал Венти. Дилюку захотелось хлопнуть себя по лбу. Да, конечно, Селестия. Место, откуда никто не приходит и куда только могут уйти некоторые люди. Скажи Венти, что его родина Каэнри'ах, верилось бы больше. — Хорошо. Селестия, да. — Вы мне не верите, а это правда, — вскинулся Венти. — Ай, ладно, как хотите. Пятый бокал вина уже выглядел лишним, раз бард начал нести такую чушь. Дилюк понял бы, расскажи Венти правду — преследуют, нужна помощь, помогите, спрячьте. Он бы сделал всё, что было в его силах, чтобы оградить парня от неприятностей, не прося ничего взамен, но тот упрямо утаивал о себе всё. — До второго этажа сам доберёшься? — поинтересовался Дилюк. — Или нести? — Я пока не хочу спать. Может, ещё бокальчик? Я же сегодня хорошо себя вёл, — Венти улыбнулся, придвигая бокал поближе к Дилюку. — Тебе сегодня хватит, — отрезал тот, забирая бокал и убирая его под стойку. Помоет позже, когда уложит его спать. И может совсем немного перед этим посмотрит на него. На ноги Венти смог встать, кажется, только благодаря потоку воздуха, который ему помог. Каждый раз поражало, как он играючи обращался с ними, используя в любом состоянии, по самым мелким поводам. Казалось, что Венти и сам ветерок — прилетел непонятно откуда и улетал непонятно куда, за ним просто невозможно было уследить. И в этот раз он едва ли не перегнулся через стойку, то ли в поисках бокала, то ли просто из вредности, и сказал: — Пожалуйста, мастер Дилюк. Всего один. — Нет. Вёл он себя попросту неприлично. Ещё один поток воздуха, которые уже порядком поднадоели Рагнвиндру, и Венти стоял на ногах, вполне себе прямо, без лишних укачиваний. С помощью стоящего рядом стула, он забрался на барную стойку, свесив ноги справа от Дилюка и привалился к деревянной балке. — Вы меня совсем не цените, — сказал он, прикрывая глаза. — А я много делаю. Это выглядело как разрешение. С сомнением посмотрев на дверь и постаравшись прислушаться к тишине — уж не сидит ли кто за углом с фотоаппаратом? — мужчина осторожно положил ладонь на колено парню. Это уже становилось традицией. Сопротивления не последовало, как и явного согласия. Венти вообще понимал, что происходит? — Поёшь и доводишь меня? — спросил Дилюк, смотря лишь вниз, на свою руку, медленно скользяющую от колена и до краёв шорт. — Много пою. Обычно я просто, знаете, занимаюсь чем попало. А тут уже второй вечер подряд у вас выступаю, — возразил Венти, так и не открывая глаза. Для человека, столь сильно напившегося, он говорил на удивление ясно. Нет, ему явно было лень разговаривать, но выражения, которые он использовал, были слишком длинными для пьяного. Стоило обратить на это внимание, но Дилюка занимало сейчас лишь бедро парня. — Да, людей сегодня было много, — невпопад ответил мужчина, осторожно забираясь пальцами под ткань шорт. Если он был прав, под одной из них не должно было оказаться подвязки. Но ему повезло — она была на месте, и её скользкая ткань почти сразу попалась ему. Хотелось как и вчера снять её, немного небрежно, попутно проводя по голой коже, наслаждаясь этим. — Я немного не понимаю... — пробормотал Венти, всё же открывая глаза. — Всё хорошо, — быстро перебил его Дилюк, убирая руку с колена. Он хотел бы забраться под рубашку, потрогать живот и рёбра — то, что не успел сделать прошлой ночью. Но жёсткий корсет мешал, а снимать его сейчас означало нарваться на вопросы с утра. Вместо этого он погладил по нему, укладывая руку на бок парня, и подошёл совсем вплотную, вставая между чуть раздвинутых ног. — Всё равно не понимаю, — совсем потерянно повторил Венти, разглядывая Дилюка. — Ничего такого не происходит. Просто сиди, — сказал тот, — а я тебе налью ещё вина, если захочешь. — Тогда ладно, — согласился парень, тут же расслабляясь и снова прикрывая глаза. Стоило сделать всё нормально. По-человечески, а не так, явно используя состояние Венти. Слишком уж хотелось после увиденного прошлой ночью, и держать себя в руках не получалось. Лицо Дилюка оказалось на уровне шеи парня, и он, не сдерживая себя, коснулся губами места прямо над рубашкой. Там было слишком мало обнажённой кожи, недостаточно, чтобы поцеловать нормально, но даже просто скользнуть губами оказалось невероятно приятно. Венти пах как май, как полевые цветы, как виноград. Почти не чувствовалось какого-то тяжёлого алкогольного запаха, будто он пил весь вечер одну воду, и это Дилюку очень нравилось. Поцеловав ещё пару раз, с одной стороны, он с нажимом провёл по тому же месту языком, запоминая солоноватый вкус кожи. Коснулся губами подбородка, не доходя до губ, и остановился. Стоило ли идти ещё дальше? Или попытаться оставить это до следующего раза? А будет ли следующий раз? Стоило этой мысли прийти в голову, Дилюк прижался своими губами к губам Венти. Получилось совсем нежно, как будто это был его первый поцелуй, и он, постояв так несколько секунд, мягко надавил большим пальцем на подбородок парня, призывая открыть рот. Бард вёл себя на удивление послушно, делая всё, на что ему лишь намекали. Очень страшно было напугать его. Дилюк позволил себе пару не очень глубоких поцелуев. Если бы с ним был кто-то постарше, он бы, может, и решился на что-то более горячее, с силой надавливая на бёдра, трогая всюду, куда мог дотянуться. Но сейчас можно было лишь продолжать поглаживать Венти по бедру и придерживать за бок, чтобы тот не упал. Рукой он провёл сильно выше, до паха парня. Не хотелось бы узнать, что тот лишь терпит, потому что ему пообещали вино, а ещё не понимает до конца, что с ним именно делают. Даже если не понимал, ему определённо нравилось. После того, что ощутил под пальцами Дилюк, все сомнения ушли. Он шарил по его шортам, пытаясь, наконец, нащупать чёртовы завязки, потянуть за один конец, чтобы можно было снять с него хотя бы часть одежды. А скорее — приспустить чуть ниже, вместе с бельём, даже не представляя, как можно его раздеть в таком положении. Дилюк вновь уткнулся в шею парня, прихватывая кожу губами, очень боясь случайно укусить и оставить явные следы того, что было ночью. Когда его рука легла на член, Венти рвано выдохнул, цепляясь за плечо мужчины, но не пытаясь остановить. Он пытался удержать равновесие, его явно штормило похлеще, чем после выпитого, и дёргало каждый раз, когда Дилюк сжимал член немного сильнее. Снова втянув парня в поцелуй, он немного ускорил движение рукой — себе помочь тоже хотелось, но не было ничего прекраснее, чем держать тонкое тело в своих руках. Он чувствовал каждую дрожь, каждый выдох, разрывающий поцелуй так, будто они были его собственными. Венти был безумно тихим — он сорвался на тихий высокий стон лишь в самом конце, пачкая Дилюка своей спермой и мелко подрагивая в его руках. — Я... — он запнулся, едва отдышавшись. — Ты... То есть вы... Так мило теряясь в словах, Венти так и не смог донести свою мысль — его вновь глубоко поцеловали. Дилюк всё это время чувствовал, что ему самому достаточно лишь с минуту резко и быстро отдрочить себе, чтобы кончить. Стоило лишь удержать барда на месте это время, успеть потрогать его ещё, чтобы это был один из ярчайших оргазмов в его жизни. — Я так и не понял, — в третий раз повторил Венти, растерявший всю весёлость. В его голосе было столько непонимания, что Дилюк почувствовал себя последней дрянью, настоящим мерзавцем. — Ничего не случилось, — повторил он, гладя его по боку, сквозь корсет. Наверное, это даже не чувствовалось почти. — Всё хорошо. — Если вы так говорите, — с сомнением произнёс Венти, послушно оставаясь на месте, будто его не отпускали. — Мне надо идти? — Сможешь сам дойти до комнаты? — обречённо спросил Дилюк, закрывая глаза. Даже смотреть сейчас не стоило, чтобы не нарваться на большие и наивные глаза. — Ага, — тихо сказал Венти, с осторожностью убирая руку со своего бока и разворачиваясь, чтобы спрыгнуть с барной стойки с другой стороны. — Хотя я, наверное, и правда много выпил. — Ага, — повторил за ним Дилюк, всё же провожая взглядом шатающуюся фигурку.