Среди весны

      Коля очень удивляется, когда видит на платформе среди редких провожающих и пассажиров знакомый силуэт. Сообщение о времени прибытия так и осталось непрочитанным, и только недавно приходилось думать о том, что придëтся приходить к другу домой сюрпризом.              Коля выходит из вагона и направляется к вокзалу. Подойдя ближе, он замечает, что Дугар одет как и в их последнюю встречу, словно и не было этого года одних сообщений, на которые тот обычно не отвечал — не хотел общаться с близким человеком жалкими буквами на экране. Но и сейчас Дугар молчит, и Коля прекрасно его понимает — тоже не хочет, чтобы кто-то слышал, как они будут пытаться за пару часов рассказать то, что накопилось за долгое время.              Они идут до остановки, не сказав ни слова, но неловкого молчания не возникает. Коля впервые за долгое время радуется: такому знакомому пейзажу, тишине, Дугару.       Автобус приезжает быстро, Коля платит за проезд и садится в самый конец, Дугар просто устраивается рядом. Коля мнëт в руках билет и думает, что это очень странно так экономить, тем более у Дугара пути заработать всегда есть поинтереснее, и не все они кажутся безопасными. Но такое родное тепло рядом не даëт возмутиться.       В автобусе кроме них и водителя — никого, из открытого окошка дует прохладный ветер. Год назад он был раскалëнным, всë лето было жаркое, а сейчас за окном лишь солнце, слегка выглядывающее из-за облаков и живые, не иссохшиеся деревья.       За окном начинают виднеться старенькие пятиэтажки и утопающий в зелени парк. У Коли в груди щемит от знакомого пейзажа. Автобус останавливается, и они выходят.       Дугар, словно почувствовав свободу, заговаривает и первым делом предлагает зайти в ближайший киоск. Там толком ничего не поменялось не только с прошлого года, но и с детства: та же продавщица, почти те же товары и ириски, об которые они в детстве сломали пару пломб, пока не научились правильно их есть. Коля покупает, конечно, их.        Они сидят на старенькой скрипящей скамейке. Половину детства на ней провели, когда не бегали, хорошо ещë, если только по чужим дворам. С тех пор только цвет обновили, даже прошлый слой краски не убрали, и теперь она трескалась по углам, обнажая такую родную прошлую. На языке тают приторно сладкие конфеты.       — Я скучал, — Коля прижимается к Дугару и кладëт голову ему на плечо.              — Сам же в свой Новосибирск поехал, — усмехается Дугар.       — Ты в Иркутск — на месяц раньше.              Они все — Коля, Дугар, Руслан — разъехались почти одновременно — поступать. Из Иркутска сообщения и фотографии приходили каждый день, Коля мог до мельчайших подробностей описать летний Байкал. Ему нравилось слушать голос Дугара, восторженно рассказывающего про свою жизнь, только жаль, что всë быстро закончилось, вернуться пришлось.       — И ничего у меня там не получилось, сам же знаешь, — Дугар перестаëт улыбаться.       — Давай не будем об этом.       Коля прекрасно знает, какого это, когда до мечты рукой подать во всех смыслах, а потом всë рушит печать рядом со знакомым именем, мешают чëртовы обстоятельства. Когда мечта стоит перед глазами, но ты знаешь, что у тебя еë забрали навсегда.       — Ну, не закончил и не закончил. — Дугар, вместо того чтобы перевести тему, решает идти до конца. — Знаешь, какие там леса?              У Коли дыхание перехватывает, от этой фразы вспоминаются все голосовые, звонки, в которых Дугар рассказывал про тайгу в области. Он так всë описывал, что перед глазами ввысь уходили толстые прямое стволы сосен, а в пробелах между хвоей тëмных верхушек пробивалось солнце. Вот и сейчас также, только солнце в рассказе закатное, оранжево-красное и деревья величественные, но жутковатые, сухие, как какие-нибудь старики-духи.       — Как там твой отец, кстати? И Макс?       Коля молчит сначала, а потом рассказывает, сначала про брата, что совсем не изменился. Потом про отца, как тот стал относиться как-то мягче, хотя внешне и не скажешь — он всë также вечно улыбается одними уголками губ. Рассказывает, как отец, кажется, понял, что может ему и не нужен лучший вуз, а то, что Коля сам пожелает. Он же просто не представляет, что в его жизни может быть другой путь, словно до сих пор не имеет на это право.       А потом Коля вдруг понимает, что ему, на самом деле, нужен только родной город: кирпичные пятиэтажки, утопающие в тëплой свете и яркой зелени, тихо поющие птички, знакомая продавщица из киоска, старая школа, что виднеется за домиком, вкус сливочных ирисок на языке. И Дугар, что всегда будет рядом.       Коля поворачивает голову и встречается с ним взглядом. Думает, какой Дугар красивый, всегда был таким, просто не успел узнать об этом. И глаза цвета — нет, нет, нет, только не огня, — ирисок, так же тепло от их взгляда, но щемит тоска от ностальгии. Да и губы, наверное, на вкус такие же.       Дугар проводит рукой по его щеке и Коля чувствует, что они уже давно во влаге, а горло сдавливает спазм. Он думает, что умрëт на месте, если Дугар не сделает сейчас того, что нужно. Тот податся впервые, но быстро отстраняется и шепчет виноватое:       — Прости. Столько времени прошло. Не надо.       Коля понимает, что им от этого только больнее станет, но пытается возразить даже самому себе.              — Год всего прошëл. — Коля понимает прекрасно, что им от этого поцелуя только больнее станет, но не может молчать.       — За год многое могло измениться. Ты, я.       Коле приходиться смириться, что Дугар и правда изменился. Не может теперь быть рядом всегда, а когда бывает, то не хватает всë равно чего-то. Оно осталось только в далëком прошлом.       — Мне пора, Руслан ждëт.       Коля окончательно понимает, что у них с Дугаром ничего никогда не получится. Нужно просто отпустить.       — Как он там? — Спрашивает скорее из вежливости.       — Помогает ухудшению экологии города Красноярска, теперь и нашего. За троих работает, сибирский туберкулëзник, — Дугар невесело усмехается.       Коля не удивляется — Руслан давно начал курить, только раньше это было скорее желанием выделиться и привычкой, а теперь необходимостью. Год был тяжëлым. Коля нехотя освобождает пальцы из тëплой руки. Отпускать не хочется — когда они ещë увидятся? — но Руслан ведь тоже по Дугару скучает.       Тот уходит, но через пару шагов оборачивается и еле слышно произносит:       — Пока, Коля. — Прямо как в детстве, словно завтра они снова встретятся и будут гонять мяч по двору, если отец Колю отпустит.       — Пока.       Резко становится холодно. Коля быстро поворачивается и идëт в сторону автобусной остановки, боится помедлить. Так больнее, но лучше, чем долго прощаться и бередить душу ещë сильнее. Он даже не оборачивается напоследок — прекрасно знает, что Дугара уже не увидеть, он далеко. Коля вообще не может задержаться здесь, потому что всë в родном городе напоминает о прошлом и кричит о том, что как раньше уже не будет.