Весенние ОтМетки 2025

Над «Гелиосом», санаторием на берегу Сахарного моря, висела большая туча. Из неё капало, и из-за мороси и тумана невозможно было разглядеть горы, окружавшие море. На берег, хотя уже отвоевали его, не переставали зло катиться большие свинцовые волны. Ветер ревел, но никого из туристов толком не пугал: бетонная громада хорошо прижилась здесь за пару лет и привыкла к капризам климата. Постепенно туча развалилась на пушистые клочья, и сквозь них даже показался белый солнечный свет — «кость света в лапах неба», как изящно подметил Жак Гурма. Мало кто из отдыхающих, запершихся в своих раковинах-номерах, это заметил, и очень жаль. Например, у таких художественных натур, как Сашка и Светка, это природное явление определённо вызвало бы интерес; но они были заняты тем, что скучали. — Грустно, скажи? — завела Сашка поздним утром, когда воспоминания о походе на завтрак в другой корпус потеряли свою развлекательную силу. — Угу. — Я всё думаю. Про Марию. Ведь если бы не она, сколько бы ещё лет это море никто не открыл? И ещё... — Сашка протяжно вздохнула. — Вдруг она здесь будет? Я же уже видела её. Весточку бы... — Может, будет, — неуверенно ответила Светка. — Да тоска одна, — добавила она после паузы. — Я соцсети проверить хочу. — Зачем? — Со мной всегда такое в путешествиях. Терпеть не могу быть вдали от дома, сразу тревожно становится. Вдруг меня нет, а на мой город упал метеорит и всё сгорело? — И вымерли динозавры? Слушай, а вдруг этого не произошло, ну как вариант? Светка насупилась. — Ты не понимаешь. Было видно, что она хотела сказать что-то ещё, но не могла, поэтому Сашке пришлось напрячь голову и попытаться понять. Поняла: Светка со своей сверхъестественной удачливостью всегда ждёт расплаты, и чем она удачливей, тем ужаснее должна быть расплата. А счастливое путешествие — особенно халявное, как эта поездка на море или как недавняя экскурсия в Скрытый — это большая удача. — Прости. Я не знаю, зачем так глупо тебя обидела, — честно сказала Сашка. Помирились. Снова надо было искать занятие, и на помощь пришёл мысленный список «дел, которые сделаю, но не сейчас, а когда минутка будет». Сделав несколько упражнений и неудачное, едва не закончившееся серьёзными травмами колесо по комнате, Сашка выплеснула жажду физической деятельности и перешла к деятельности духовной. В «Гелиосе» намечалось общественное событие — конкурс талантов. В награду обещали поездку в горы на внедорожнике, бесплатную и с гидом, а за этот уникальный жизненный опыт Сашка готова была бороться. План был безупречен: сочинить что-нибудь небольшое и лёгкое и поразить всех чтением, — и к его реализации она приступила немедленно. Светка, перестав волноваться, продолжила скучать. От скуки она открыла и прочитала от корки до корки книгу гостя, а потом, словно зачарованная, протянула руку к телефону и впервые в жизни позвонила по внутрисанаториевой связи, чтобы заказать еду в номер. Суши привезли через десять минут, и умопомрачительный аромат поднял Сашку с кровати. Девушки передвинули стол и два пластмассовых стула в центр комнаты, чтобы во время еды наблюдать ровно-серую морось через прозрачную дверь на балкон, и беззастенчиво испортили аппетит за час до обеда. После этого Светка начала новый раунд борьбы со скукой — вышла из номера. И столкнулась с соседкой, мающейся от погоды так же, как она. Светка ужасно робела перед взрослой женщиной, но рискнула, заговорила и очень скоро узнала много всего интересного о жизни соседей, их родственников и друзей. Потом женщина предложила зайти к ним, «чтобы твоей подруге не шуметь», и что-нибудь посмотреть. В каждом номере висел телевизор, но вместо каналов с ним в комлекте шла коллекция дисков с фильмами (спутниковая связь, как и интернет, в «Гелиосе» совершенно не ловили), впрочем, едва ли востребованная в погожие дни. Документалка про зарождение жизни на Земле произвела на Светку неизгладимое впечатление, и она даже забыла, что сидит в чужом номере с незнакомыми людьми — никто, в сущности, никому не чужой, когда речь идёт о таких великих материях. Сашка же, как только проводила сожительницу в гости мгновенным взглядом, вернулась к творческому процессу и уже не отрывалась от него. Сашка чувствовала вдохновение. Её несло. *** Стоило Светке переступить порог номера по возвращении, на неё обрушился писательский восторг: — Я ультанула! Меня на поэзию пробило! Вот, послушай: «Беги, сокройся от очей, Цитеры слабая царица!»... — Да ладно. — Шучу! На, почитай. Я правда так и не решила, как первую строчку сделать: «Проснулась утром...» или «Проснулась ночью...». — Разве это не меняет смысл полностью? — Это абстракция. Здесь сложно поменять смысл. Всё время, пока Светка читала, Сашка заметно нервничала, наблюдая свой телефон в чужих руках. А когда телефон вернули, напряжение возросло так, что авторка встала. — Ну как? — Слушай, круто. — Светка дёрнула плечами, преследуя ускользающую мысль. — Очень интересно. И звучит складно. Засияв, Сашка изменила первую строчку и попросила: — Посмотри ещё раз. Так лучше? Кажется, было лучше. Некоторое время сидели молча: Сашка раздумывала над первой строчкой, а Светка, покачиваясь, внутренне страдала. Ей хотелось сказать, что она, хоть и редко читает стихи, в тихом восторге от сашкиной работы и хочет перечитывать её, пока не надоест, и что Сашка, наверное, поэт не хуже классических, потому что написала ну прямо очень здорово — но слова на эту музыку души никак не ложились, и вместо песни в конце концов вышло: — Пошли на обед. — Да неохота уже. — Мм, — согласилась Светка, растягиваясь на кровати. — Я тогда буду спать. — Споки-ноки. Когда подруга скрылась под тонким покрывалом, то Сашка, словно бы оставшись в одиночестве, ещё раз с упоением перечитала свой магнум опус, некоторые места даже прошептала вслух, снова поменяла первую строчку и отложила телефон. Идея спать, изначально вызвавшая только насмешку, теперь не казалась такой уж глупой. В комнате было тихо, светло и прохладно от кондиционера. Сашка не заметила, как уснула. *** Сон с двух до четырёх вечера — надёжнейший и наиболее безопасный проводник в мир лёгкого безумия. Когда Сашка проснулась от тряски за плечо, всё было сюррреалистичным. — Гляди, какая там красота! — настаивала Светка, за плечо вытягивая подругу из кровати. Сашка встала, вышла на балкон, со второго раза открыв дверь непослушными руками, разлепила глаза и с изумлением увидела безлюдный, мокрый, сияющий на солнце «Гелиос»: кафе, спортплощадку, бассейн, сцену и плетёные стулья перед ней. — Какое чистое небо! — вырвалось у неё. Девушки переглянулись и, не сговариваясь, выбежали из номера, даже не заперев за собой дверь, и взлетели по лестнице на верхний этаж жилого корпуса. Упёршись головами, они выглянули в маленькое круглое окно лестничной площадки и сквозь полупрозрачное синее стекло увидели с высоты ровное, как зеркало, море. Гладь ртутно блестела в лучах низкого солнца. — Рай! Рай! — завопила Сашка шёпотом, чтобы не беспокоить жильцов, и Светка от избытка чувств схватила и защекотала её. И, конечно, встретила сопротивление. От борьбы обе окончательно проснулись и, слегка смущённые, вернулись в номер. Глазам их предстал удивительный беспорядок: неубранные кровати; мебель, хаотично загромождавшая центр комнаты; остатки еды на столе. Ветер из открытой двери на балкон безжалостно трепал занавески, дополняя образ разорённого жилища. — Это был самый разрушительный «ленивый день» в моей жизни, — резюмировала Светка, устраиваясь рядом с Сашкой на кровати. Больше не шутили. Вечерний солнечный свет, всегда рождающий грусть, преуспел и на этот раз. «Вот бы это никогда не кончалось, — звучало у обеих в подсознании. — Как хорошо!» Не хотелось ничего другого, кроме этого света, беспорядка в номере и близкого моря. — Пошли купаться. А потом и ужин, — несмело предложила Светка. Конечно же, пошли! Пошли на жёсткий пористый песок, на котором не остаётся следов, к пластмассовым шезлонгам, вымытым дождём и холодным, к незаметному мягкому прибою и ещё не ледяной воде. — Пошли, — ответила Сашка. И стали собираться в дорогу.