Я больше не люблю Брока Рамлоу

... Пошло не так       Внутри как бомба взорвалась, и только сверхспособности помогли остаться в прежней позе, немного приподнять брови и уточнить:       - На что?       Рамлоу слегка оторопел, видимо, не ожидая конструктивного диалога на столь скользскую тему, но мотнул головой, прищурился и бросился в атаку:       - На секс!       Только остатки суперсил помогли не заорать, а спокойно ответить:       - К тебе или ко мне?       Второй раз за неполные двадцать четыре часа удалось насладиться потрясенным изумлением на загорелом лице, но Рамлоу не был ни мямлей, ни тормозом. Глаза вспыхнули:       - Ко мне. Ко мне ближе.       Перемещение из точки "Р" в точку "Д" запомнилось урывками, отдельными кадрами и обрывками саундтрека. Счет, солнце, такси, "Careless whisper", хрипловатые объяснения, почему выбрал именно этот район. Удаляющийся шорох шин, щелчок замка, хлопок закрывшейся за ними двери. Вот теперь можно было и прижать, и спуститься, и зафиксировать. Только поцеловать было страшно, а ещё немного попахивало предательством. Они замерли почти губы в губы, и Стив не придумал ничего лучше, чем спросить:       - А это не будет... Харрасментом?       Ему в ответ расхохотались:       - Чтобы это не было харрасментом, давай сначала я тебя, а потом, когда мы уже официально станем любовниками, ты меня.       - Гениально, - бессильно прошелестел Стив и наконец впился в желанные губы.       За стенами дома на Землю падали огромные астероиды, сотрясались горы, разъезжались литосферные плиты и одно за другим прокатывались гигантские цунами. А, может, это происходило не снаружи, а внутри, но разобраться не удавалось. Все смешалось в экстазе, в ликовании, в полной и безоговорочной победе животного начала. Все утратило смысл; нужно было только двигаться, трогать, царапать, гладить, обнимать, лизать, целовать, кусать и стонать. В моменты недолгих передышек появлялось небольшое сожаление - не хватало привычных "мелкий", "Стиви", "люблю". Признаний в любви особенно не хватало, но сам сказать Стив не мог, а ждать их от Рамлоу было бы смешно. Рамлоу... Нет, Брок, бр-р-роу-у-ук... Совсем не походил на Баки, ни вкусом, ни запахом, но это не отталкивало, не мешало, не портило.       Как ни странно.       Рамлоу, глядевший на него с подушки, скривил губы:       - Опять смотришь сквозь меня.       Встал с кровати и заозирался в поисках трусов. Стив сел и попытался оправдаться перед широкой спиной:       - Извини. Меня иногда заносит в прошлое, но я... Но это...       - Больше похоже на то, что тебя изредка выносит в настоящее, - ответил Брок ровным тоном, но когда развернулся, выглядел мрачным, а между бровей залегла глубокая складка.       В груди неприятно заныло, легко порхавшие бабочки заметались, застукались, с крыльев посыпались разноцветные блёстки. Надо было что-то сделать, что-то сказать, чтобы удержать волшебство момента.       - Просто я... У меня не слишком много опыта в отношениях... У меня был один друг...       "И не друг, а любимый. И он же друг. И любовник. И всё..."       - То есть ты однолюб? - Рамлоу помрачнел ещё больше. - Могу я узнать результаты сравнительных испытаний?       Развернулся лицом, скрестил руки на груди и изобразил весёлую кривую ухмылочку. Вот только глаза почти почернели и почти прожигали, а грудь вздымалась слишком быстро.       Бабочки превратились в молей и начали расползаться по шкафам со свитерами, как упитанные непуганые тараканы, волоча больше не нужные крылья.       - Брок, послушай... Я действительно стараюсь продолжать жить, и ты для меня... Ты мне... Баки умер, но я жив, и я не хочу... Не могу...       Рамлоу внезапно судорожно вцепился в свои предплечья и искривился:       - Баки? Великая любовь всей твоей жизни, которая с тобой даже во время оргазма с другим - это Баки? Который Барнс, Джеймс Бьюкенен?       Стив едва не возмутился вслух, потому что оргазмы с Броком случились только с ними двумя, чего нельзя было сказать об оргазмах печального самоудовлетворения, когда он и сам не всегда понимал, на кого дрочит; а потом возмутился, но уже по другому поводу:       - Баки здесь не при чем. Имя вообще не важно!       Рамлоу внезапно хаотично заметался по комнате, едва не натыкаясь на стены и мебель, как заглючивший робот-пылесос. Резко остановился, поднял совершенно мёртвые глаза и сипло прошептал:       - Я как-то не подрассчитал. Для меня слишком много. Достаточно. Спасибо, ты охуенный, тебе пора.       - Чего много? - также тихо спросил Стив, чувствуя, как холод расползается от сердца во все стороны, и кажется, что ещё пара минут, и он не сможет даже пошевелить языком.       - Слишком много впечатлений! - внезапно рявкнул Рамлоу во все горло. - Ещё вчера утром я считал себя несчастным человеком. Из-за всей этой хуйни... Вокруг. Из-за того, что мужик, на которого я дрочу уже больше года, неизвестной ориентации, а то и вообще асексуал. И вдруг мне выдают оптом - и член у мужика есть, и умение шуровать им в жопе! И желание! И он, блять на все согласен, и все охуенно! А на сдачу - этот мужик наглухо влюблен в своего бывшего! И для меня в его огромном сердце нет места, даже, блять, в левом желудочке!! И до кучи его бывший - это Баки, мать его, Барнс!!!       - Чё ты присрался к Баки??? - о-о, сколько лет прошло, а говор бруклинской шпаны, засевший в подсознании, оказывается, никуда не делся и тихо ждал своего часа.       Глаза у Рамлоу бегали, а сам он тяжело дышал, словно встал не с кровати, а из-под штанги.       - Он... Смазливый!!!       Господи! Неужели у Рамлоу пунктик на внешности? Считает себя недостаточно красивым? Стив подошёл вплотную, почти прижав психующего любовника к стене и предпринял очередную попытку навести мост на угрюмый скалистый берег:       - Брок! Ты на самом деле мне нравишься! И уже давно. Я тормоз... Замороженный... Но я правда пытаюсь оттаять!       И прижался губами к губам. Пару мгновений ему отвечали, а потом резко и сильно ударили по плечам, отталкивая. Лицо у Рамлоу было страшным, губы слегка подрагивали, а жилка на виске билась, как под напряжением.       - Никогда, - глухо прошептал он, судорожно заглатывая воздух, - никогда, Стивен Роджерс, не целуй тех, кто любит тебя искренне, если ты не любишь их так же. Не целуй, чтобы успокоить или успокоиться самому, не обнимай, чтобы скоротать время. Потому, что у тех, кто любит, нет защиты*. У меня нет, блять, от тебя защиты! Уходи! Убирайся!! Уебывай!!! Ничего не было, и не вздумай на службе пялиться или ещё что! Ты и не будешь, слишком праведный... Хотя, похоже, я нихуя тебя не знаю...       Ссутулился и ушёл в ванную, так хлопнув дверью, что на кухне, на первом этаже, что-то звякнуло. Стив оделся, не приходя в сознание, и, не чувствуя ног, пошёл по улице. Дендро-фекальную переправу разметало, и в голове бурлила мутная бурая вода. Любит? Рамлоу? А он сам? Любит или нет? Или это спермотоксикоз, а любит он только Баки? И любил, и будет любить? И снова не смог. И опять не спас. А, может, он и правда не человек, а всего лишь символ - пластиковый, глянцевый, неживой?       Тогда почему так больно?