ОтМетки

      Здание наполнено детьми. Все носятся по коридорам, чуть не сбивая друг друга. Кто-то сидит на подоконниках и болтает, а кто-то закрылся в школьном туалете и курит. Вообщем, ничего необычного. Самая простая школа общесреднего образования.       Фёдор Достоевский сидел на подоконнике, прислонив голову к стене. — Дост-кун! —Фёдор приоткрыл глаза, всматриваясь в своего друга. — Чего же ты тут один сидишь? Где же твою любимый?       Достоевский усмехнулся, но ничего не ответил.

◇◇◇

      Был холодный декабрь. Ветер дул с такой силой, что ещё немного, и он унёс всех спешащих по своим делам. Фёдор посильнее закутался в шарф, пряча лицо от холодных потоков воздуха. Он так и не понял, почему согласился участвовать в безумной идеи. — Фёдор! — Достоевский обернулся на зов, слегка улыбнувшись, но тут же вернув на лицо покер фейс. — Здравствуй, — Фёдор дождался, пока Дазай добежит до него. Как только юноша остановился рядом с Достоевским, брюнет стряхнул с его волос снег. — И ты опять без шапки. — Фёдор, не занудствуй, — Осаму схватил Достоевского за руки и продолжил свой путь.       Дазай шёл по дороге, ведя за собой Достоевского. Им всего по шестнадцать, они молоды и влюблены. Что им ещё для счастья надо?       В данный момент они спешили добрать до здания школы, чтобы хоть немного согреться. Холодный ветер всё сильнее задувал под одежду.       Наконец добравшись до школы, парни, сняв верхнюю одежду, направились в свой кабинет. По пути их дважды чуть не сбили какие-то первоклашки. А потом какой-то парень врезался в Дазая, извиняясь за свою невнимательность. Фёдор ничего не говорил. У него есть Дазай, который болтает за двоих.       Что же сегодня задумал Дазай?       Он просто хотел выбесить всех учителей, пару раз сходить в гости к своему маленькому другу Рюноске, ну и вновь поспорить с историком. А Фёдор нужен в этой ситуации лишь за тем, чтобы выслушивать все жалобы и обещать, что такое не повторится.

◇◇◇

— Вам что-то не нравится? — Осаму вскидывает бровь, смотря на старого человека, который работает в школе уже около тридцати лет. — Знаете, — шатен злобно улыбнулся, — Я считаю, что вам уже давно по... — Осаму, — Федор останавливается рядом, слегка растрёпывая не без этого неровную причёску, и смотрит на шатена говорящим взглядом. — Федя, я ведь просто хотел спросить то, что не понял, но меня начали сразу ругать... — Дазай очень красиво врал, словно так всё и было. — Ты...! Вы двое, оставьте свои чувства за пределами моего кабинета! А теперь вон!       Старик взбесился. Он презирал однополые отношения, а людей, которые любят свой пол, считал психически не здоровыми. Но ходили слухи, что такое отношение у него после школьной любви, ведь его возлюбленная предпочла девушку из простой семьи, а не его, богатого и красивого юношу.

◇◇◇

— Ты в курсе, что нарушаешь закон? — спрашивает Фёрод, рассматривая творения Дазая.       Осаму улыбнулся, продолжая заниматься своим делом. Потряхивая баллончик с краской, он продумывал, что же такое нарисовать. — Федя, помоги! — Дазай, словно маленький ребёнок, надул губы и жалобно посмотрел на своего парня. — У меня ничего не спрашивай, — Фёдор поднял руки, отодвигаясь назад.       Перед ними большая кирпичная стена. Кругом ни души. Двое парней холодной зимой проводят время не за чашками тёплого чая, обсуждая какие-нибудь игры, а сидят на улице, пытаясь нарисовать что-то на пустой стене. — Придумал!       Краска плавно попадает на стену, извиваясь в непонятных линий и фигурах.       Когда изображение было готово, Дазай отходит от стены, любуясь своим шедевром. На пустой до этого стене красовалась чёрная крыска, которая любознательно смотрела на своего создателя.       Фёдор закатил глаза, а Осаму рассмеялся. В школе каждый будет обсуждать эту картину и, скорее всего, их создателей.

◇◇◇

      Закрывшись в одной из кабинок школьного туалета, Дазай хитро смотрит на Достоевского, ожидая ответной реакции. Но Фёдор лишь молчал, из-за чего Осаму начал думать, что что-то случилось. — Федя, что с тобой? — Дазай внимательно посмотрел в глаза напротив, стараясь выяснить, что произошло. — Хочешь, я тебя развеселю?       Дазай не ждёт разрешения. Он припадает своими губами к искусанным губам Фёдора, слегка сминает их, но не кусает. Куда больше. Проводя языком по нижней губе, Осаму пробирается внутрь рта Достоевского, устраивая битву языками.       Может быть они бы просидели так ещё дольше, употребляя друг друга как наркотик, но воздуха перестало хватать, из-за этого пришлось разорвать поцелуй. — Надеюсь, вам, Ваше Величество, всё понравилось.       Фёдор ухмыляется, хватает шатена за галстук и притягивает того для нового поцелуя.

◇◇◇

— Я поймал тебя.       Дазай, прыгнув, обнял Достоевского со спины. Обнял, прижал и не желал отпускать. Положив голову на чужое плечо, Осаму, пошатываясь, потащил Фёдора прочь от здания. — Поймал-поймал, — Достоевский похлопал шатена по руке, намекая, чтобы тот его отпустил. Осаму повиновался, но он никак не ожидал, что его толкнут лицом в снег. — В следующий раз продумывай свой план лучше, — Фёдор присел рядом.       Снег большими хлопьями падал на землю. Рядом проходило множество школьников, презрительно косившихся на странных подростков, валявшихся на снегу на школьном дворе.

◇◇◇

— Драгоценные камни. Много ярких цветов. Но самый яркий среди них красный. Красный... Кровь тоже красного цвета. Яркие камушки на белой подушке словно кровавое море. Мило. Может, мы тоже часть этого моря? — тихо шепчет Дазай опуская свою голову на плечо Фёдора. Достоевский вздрагивает, но продолжает писать, ведь именно у него потом шатен будет просить конспекты с уроков. — Ты хотя бы делай вид, что так увлечён уроком, — Достоевский тяжело вздохнул, но больше ничего не сказал. — Федя, а ведь у тебя такие же красивые драгоценные глаза.

◇◇◇

— За твоей спиной, — Осаму схватил Гоголя за плечи, заставляя того вскрикнуть от испуга. Достоевский посмотрел на Дазая и Колю и улыбнулся. — Ты..! — Гоголь злобно посмотрел на смеющегося шатена, пока тот прятался за спину Фёдора. — Дост-кун, не защищай его!       Двое парней бегали по кругу, словно первоклассники. Один пытался поймать другого, а Фёлор лишь смотрел, как его дети веселятся. Ему большего для счастья не надо.       Столько бы прекрасных моментов с ними не происходило, сколько бы сюрпризов не случалось, Дазай будет любить Фёдора, а Фёдор Дазая.       Ну а Гоголь будет наблюдать за их безумной любовью, записывая каждый момент их жизни, чтобы потом напоминать все их оплошности и неожиданные приступы нежности. Ну, или ревность.