В полной темноте...

Быть писателем стихов и музыки в высоком обществе достаточно тяжело. Публика жаждет твоего творчества, а император следит за каждым твоим шагом, каждым словом. Если не император, то его подчиненные псы, которые давно точат на тебя зубы, чтобы сцапать за оплошность при первой же оплошности. Уважаемый Мин Юнги, преследываемый темными слухами о своей карьеры не может свести концы с концами перед властью. Уважаемый государь предложил ему неплохое рабочее место при императорском дворе, чтобы Мин мог продолжать свою творческую деятельность, быть лучшим другом всей государской знати и чтобы о писателе говорили на каждом углу. Но что значит стать одним из псов государства? Покинуть родную деревню, вечно быть на слуху и на виду у народа, который так и жаждет новых новостей о сгинувшим из столицы творце. Переехать со своей семьей из просторного светлого особняка в душную коморку, облаченную в красные обои с золотой отделкой на мебели? Свой кабинет, который станет не местом вдохновения, а комнатой вечной мартышкиной работы без отдыха, которая даже не даст и секунды на мимолетную фантазию из-за повышенного напряжения с примесью жуткого дискомфорта. На что готов пойти Юнги, чтобы его творчество развивалось? На что готов пойти кудесник собственной славы и признания? Юнги возращается домой, мрачный, уставший. Последнее о чем он думает, так это о предложении самого императора. Первая мысль - продолжить писать свой роман, который он пишет уже напротяжении месяца. Заходя в коридор особняка, Мин останавливается и всматривается в просторный проход прямо на кухню, где его скорее всего ожидает его любимый муж. Чимин - его первая и последняя любовь, его муза, его место спокойствия, любви и незыблемой нежности. В последнее время их отношения начали портиться из-за стресса, Юнги стал говорить очень много колкостей в сторону супруга, за что потом ему было очень стыдно. Но Пак был терпелив, сдержан и умел разрешить конфликт, если он не выходил за человеческие рамки совести и морали. Писатель прошел в кухню и взглянув в высокие окна, раскрытые на распашку, поспешил оглянуться. Кухню озаряли приятные летние дневные лучи солнца, а занавесы колыхались от теплого слабого ветерка. К удивлению хозяина особняка, Чимина здесь не оказалось и в этот момент слух ухватился за медленную мелодию пианино со второго этажа. Неизвестный мотив, но весьма мелодичный. Чимин наверху, играет на музыкальном инструменте. Насладившись дневной свежестью на кухне, Мин отправился на второй этаж, попутно расстегивая свой фрак и оставляя его на вешалке возле лестнице. Поднимаясь на второй этаж, Юнги на минуту теряется в своих мыслях, раздумывая о том, как же поступить с резким поворотом событий о новой должности. Работать и писать, но при этом быть прекрасным известным творцом-стихоплетом с приличным состоянием или же быть вольны. писакой, о котором будут знать единицы. Игра пианино пленила, а когда Юнги увидел играюшего за пианино своего супруга, его сердце замерло. Розовая рубашка с галстуком жабо, опрятно заправленная в облегающие классические брюки и кожанные черные туфли на невысоком каблуке заставили старшего супруга замереть на месте, не сводя взгляда с Чимина. А Пак не прекращал играть, зная, что с боку от него стоит возлюбленный, радуя его своими навыками игры на пианино. Музыка. Чимин никогда ранее не играл раньше что-то на немецкий лад. Мин подошел к супруг и облакотился боком об пианино и хмурясь, продолжил слушать игру. Точно, немецкая классика. Моцарт, Бетховен? - Ты раньше не играл иностранных авторов. Почему ты вдруг решил изучить музыку Германии? - начал спокойно Юнги, стараясь сдерживать свое негодование. Пак поднял свой безмятежный взгляд и ласково улыбнулся, убирая руки с клавиш. Пленительная улыбка, на которую когда то попался Юнги и теперь вот, пятый год в сладкой пелене ловушки писатель томиться ею и каждый раз не модет понять, как это чудное создание смогло овладеть душой и телом Мина. - Знаешь, на балу услышал несколько дней и решил выучить, - с добротой и теплом ответил Чимин, хихикая. На балу? На каком еще балу? Очередной бал, где присутствовал вельможа Чонгук? Тот самый служащий при императорском дворе офицером. Юнги исказился в своем выражении лица, небрежно опуская крышку на клавиши. - Каком еще балу? Ты раньше не интересовался немецкой классикой, пока на одном из столичных балов не понакомился с тем выскочкой офицером. Глаза Чимина округлились, а лучезарная улыбка быстро сползла, когда внезапно раздался хлопающий звук крышки пианино. Сердце судорожно забилось, а в горле все пересохло. Юнги наклорился к испуганному супругу и с безразличным выражением лица начал натравливать свои думья на сидящего светловолосого мужа. - Неужели готовишься к тому, что будешь тешить своих поклонников во время моего отсуствия дома? Вспышка искры на спичке. Чимин напрягся. Заметно напрягся, зная, что Юнги просто нафантазировал себе лишнего на фоне стресса. - Юнги, что ты такое говоришь? Но темноволосый даже слушать не стал, сорвавшись с места и уходя к окнам, пряча свои руки в карманы. Блондин поднялся со стула и подошел к Мину, укладывая свои руки на его плечи. - Милый, я же только твой, как я могу даже думать о том, чтобы привлечь внимание кого-то еще? Неужели у тебя есть повод даже так...- Чимин не успел договорить, как вдруг его руки грубо убрали с плеч, а к его лицу повернулся Юнги. - Да что ты говоришь? Не у каждой знаменитости вторые половинки проводят все время на балу черт знает с кем! Однако когда меня нет дома, именно на таким мероприятиях ты постоянно находишься! Юнги начал вспылять куда сильнее спички, скорее как взрыв при пожаре, а Чимин даже не мог слова вставить и как только у него удалось поймать момент, черноволосый его тут же перебил вопросом: - Скажи, этот Гук лучше чем я? Красивее, моложе, холост? Почему извечно он треться около тебя? Глаза блондина начали слезиться, но допустить своих слез сейчас он не мог, точно также как и спустить лишнее слово в своем чистосердечном признании о преднадлежности только Мин Юнги. - Ну что же ты так? Зачем мне он, когда я замужем за тебя? Резкий вскрик Юнги, что заставило Чимина отвернуть голову в сторону и это послужило последней каплей терпения. - Уважаемый супруг, я не пойму домысел твоей ревности? - дрожащим и тихим голосом произнес Чимин, кусая нижнюю губу и ненавистно хмуря брови, - Я целый день нахожусь как раз таки дома и каждый раз, когда я правда собираюсь на бал, я зову тебя с собой, но вместо того, чтлбы ты оставил свою работу и уделил мне вечернее внисанип, ты сидишь за своими записками и накручиваешь себя на почве того, что я не верен тебе. Ты прекрасно знаешь, что мой выбор, сделанный пять лет назад остаетчя актуальным и моего мнения не изменить. Чимин демонстративно показал обручальное кольцо и сделал шаг назад, не желая больше ощущать старшего слишком близко к себе. Это не в первый раз, когда великий писатель совеременники подозревает его в измене и закручивании романов со всякими поклонниками. Но Юнги уступать явно не хочет, резко разворачиваясь к мужу и беря того за руку, притягивая с едва звметной нежностью и с большей требовательностью. Он успокоиться на сегодня, но чувство, что где-то творца водят за нос еще долго не покинет его. - Прости, Мини, я снова заработался. Прости, что мок недоверие снова обожгло твое хрупкое сердце, - сильная рука поэта прикоснулась к макушке мужа, начиная почесывать кончиками пальцев, даря обманчивую уверенность в том, что все эмоции прошли и это была лишь очередная искра характера Юнги. Остыв и успокоив, молодой человек отпустил свою любовь и вновь развернулся спиной к мужу, утопая в своих сомнительных мыслях о творчестве, работе и семейном счастье. Спустя несколько недель, Юнги принял решение переехать в столицу, забрав с собой любимого супруга и все письменное содержание своего кабинета. Что-то ему не давало покоя, а вот что понять было сложно. Тревога поселилась еще давно, но с переездом в крупный город это чувство стало гораздо сильнее. Очередной визит императора, не увенчавшийся успехом. Прозу, написанную за пять дней и четыре ночи его высочеству не понравилась и разрешения на печать не последовало. Злость разливалась по венам и сосудам, проникая в самые укромные уголки организма, медленно отравляя его. Привкус горечи в горле не покидал до самого порога нового дома. Отперев дверь, Юнги замер еа месте, увидев, как на придверной вешалке висит солдатская шинель, подобно той, которую носили при временах восстания против одного из царей, который на данный момент сидит на пъедестале. Ревность это то еще пагубное чувство не только для того, кто его испытывает, но и для того, на кого она направлена. Юнги почти влетел в гостинную, где ожидаемо увидел своего супруга в нежной белой рубашке с завязанным бантом на шее из ласкутной ленты и с бокалом шампанского в руках. Но кого он точно бы не хотел видеть, так это младшего брата супруга и сидящего между братьями Пак офицера. Офицера Чон Чонгука, который явно заинтересован больше старшим из братьев. Повернув головы, Чон встретился с недовольным и ядовитым взглядом Юнги. Блондин же поставил бокал на столик и поспешил встать, но не успел этого сделать, услышав голос своего поклонника. - Доброго дня, господин Мин, очень рад вас видеть. Пологаю, вы озадачены моим присутствием в этом доме. Я сегодня знакомился с прекрасным братом вашего супруга, очень надеюсь на ваше доброжелательное расположение духа и вы прините мое приглашение принять участие в нашей беседе, - Офицерская форма с золотыми подвесками противно заскрипела, когда Чон поднялся с дивана, а в месте с ним наконец-то поднялся и Чимин, подходя к мужу. Мин Юнги, усмехнулся, закусив нижнюю губу и поправив прядь волос, взглянул на гостя. - Не могу вам дать своего согласия на ваше любезное предложение, ибо я очень озадачен вашим присутствием. Прошу меня простить, у меня есть еще работа. Юнги широким шагом прошел мимо кресел, не обращая внимания на сидящего брата супруга и усмешку офицера Гука. А вот Чимин очень сильно занервничал. Уж точно он не предпологал, что ситуация развернется против него. Теперь нужно раскрутить узел, который образовался и как можно скорее, ибо чем туже, тем затруднительнее его развязать. Извинившись перед гостем, Чимин бросился вслед за мужем, надеясь на благорассудство Юнги, однако стоило ему забежать и закрыть двери кабинета писателя, переграждая путь собой, Мин уже достал свой револьвер, который ему любезно подарили на службе. - Отойди, Мини, я не понимаю того, почему он вечно с тобой, - сказал старший, зарядив оружие и уже был готов оттолкнуть Чимина в сторону, но Чимин начал отрицательно махать головой. Этот жест заставил Юнги выгнуть бровь, вопросительно пронзая взглядом блондина. - Нет, я не пущу тебя, любимый. Он пришел просить руку и сердце моего брата, пожалуйста, успокойся... Оторвав руки от узорчатых створок проходных дверей, Чимин поспешил обхватить ладонями лицо Юнги и начать зацеловывать лицо супруга, нашёптывая, что любит только его. Но это не сработало. Юнги отпрянул и тут же ловко протянул руку к ручки двери, но тут же ему снова переградили путь с отчаянным "нет". Почему "нет"?! Почему Чимин защишает этого офицера?!? Юнги приближается к Паку достаточно близко, почти соприкосаясь губами. Чимин заметно нервничает, когда к его телу приблидвется тело мужа с явно недобрым намерением оттолкнуть или даже отшвырнуть от себя. Но Пак стоит стойко на двух ногах, удерживаясь об косяки с двух сторон. - Пусти меня. Пусти меня. Я не понимаю, почему ты защищаешь его. Неужели у тебя было что-то с ним? Ты шатаешь мое доверие. Тебя почти всегда нет дома, ты пропадаешь на балах и танцуешь с этим офицером! - Юнги умел кричать шепотом, хоть это и было вредно для связок. На глазах белокурого начали наворачиваться слезы. Пусть он и закален службой, тонкая душа музыканта не выдерживала такого натиска от любимого человека. - Почему ты думаешь, что я предпочел вместо тебя его? Я всегда звал тебя с собой. Да, он оказывал мне знаки внимания и хвалил мое мастерство, но я ему всегда отказывал, говорил, что я замужем... Ладони вновь потянулись к лицу черноволосого, но их грубо откинули от себя руки любимого. - Чимин, ты понимаешь, что это бред?! Это чертов бред и чушь!! - хватаясь за голову проговорил Юнги и опуская взгляд в пол. - Нет, милый, я тебе говорю правду, я... Холодный ревностный взгляд встречается с обеспокоинным, полным слез взглядом напротив. - И ты решил привести его сюда? Под предлогом руки и сердца твоему брату? Ты за дурака меня держишь? Как я могу тебе доверять, скажи мне? - более ровно и куда более горестно протороторил Мин, сжимая сильнее рукоять огнестрельного оружия. - Юнги, нет, послушая меня... Чимин снова закрыл собой дверь, как только поэт сделал решительный шаг вперед. Жесты Чимина ему понятны только с точки уголовного кодекса. - Пусти, я просто убью его. Убью и мое сердце будет спокойно, - мужчина терпеливт ждал, когда ему откроют, но вместо этого он узрел, как по пунцовым щекам стекают слезы и это вывело его из равновесия. - Последний раз прошу, открой. Требовательный тон заставил Пака пустить еще три слезы, но он так и не сдвинулся с места, мямля слово "нет" и крутя головой из стороны в сторону. Юнги что-то сказал Чимину, но это останется их секретом, ибо перед глазами младшего после этого крика пронеслась вся жизнь от и до. Сорвавшись с места, чернобровый отошел а своему столу и взяв кусок мятой пергаментной бумаги, схватился за перо и начал небрежно выводить текст. Отойдя от шока, пухлогубый блондин отошел от дверного проема и сделав несколько шагов вперед, осмелился поинтересоваться, что черкает возлюбленный. - Письмо твоему офицеру. Думаю, тебе понятно какого характера, - даже не потрудившись повернуть голову к супругу, ответил Юнги, продолжая неотрывно писать. Чимин сложил руки у груди и подошел с боку, с опаской смотря на мужа. - А если ты погибнешь? Юнги-я, прошу, остановись. Но поэт не собирался даже останавливаться, написывая приглашение на индивидуальную дуэль без лишних сведетелей. Поэтому Паку не пришло ничего лучше, чем отрезвить Юнги своим ангельским голосом. - Я вижу, как трудно не верить тому, что говорят...и будут повторять, будут повторять, просто для забавы... Юнги услышал хриплый голос супруга и на мгновение замер, удерживая перо, с которого стекали чернила прямо на твердую бумагу. Чимин убрал пергамент и отложил его в сторону. Обходя супруга, он продолжил свою песню. Его нежные руки легли на плечи писателя, чуть сжимая. - Если ты сделаешь шаг, то окажешься в ней...мы стоим на краю, не держась, в полной темноте... Глаза Юнги закрываются и его негативные мысли словно очищаются и наполняются светом. В мыслях старшего всплывают воспоминания о первой встречи с юношей, который стал для него смыслом жизни. Голубая рубашка, ситцевые перчатки и искренняя улыбка. Юнги словно вновь влюбился в Чимина, прям как в тот день. Из мимолетных воспоминаний его выдернул тот же Чимин, но уже старше, мудрее и уже не просто наследник одной из богатых столичных семей, а его преданный супруг, который во всем поддерживает Юнги, во всем советуется и преднадлежит целиком и полностью. Чимин протягивает ему руку и смотрит с надеждой, что песня, котоорую он поет, помогает поэту отбросить лишние суеверия о нечистой любви. - В полной темноте, не оставляй меня... Юнги поднимается с кресла и тут же ведет младшего в центр кабинета, укладывая одну руку на его талию, а второй держит его свободную ладонь. Тот самый вальс, который они исполняли в первую встречу на балу, но с другими ощущениями, с другими эмоциями. - В полной темноте, где все исчезает, мы кружимся в танце, я с тобо... Пение прерывают губы, накрывшие губы певца и утягивающие в томный, влюбленный поцелуй и единственное, что может сделать Пак - уложить руки на плечи любимого и прижаться всем телом, отвечая на поцелуй так, как просит душа и просит непосредственно Мин Юнги. Холодная стена треснула между парой и теперь оба супруга, прижавшись лбами и заглядывая были счастливы. Брат Пака принял руку и сердце офицера Чона, а хозяева дома радостно наблюдали за созданием новой пары. Но все ли было так гладко, как казалось? - Я пойду поработаю, Мини, иди отдыхай, я скоро вернусь, - прошептал Юнги на ухо Паку и чмокнул его в висок. Пак одобрительно хмыкнул и отправился готовиться ко сну. Ночь обещала быть спокойной и безсятежной. Но утро оказалось серым и не приветливым, особенно, когда Чимин проснулся и не обнаружил рядом супруга. Подорвавшись с просони и прибежав в кабинет Юнги, Чимин заметил на столе подозрительное письмо. Раздеравшись с конвертом, Пак быстро окинул содержимое письма и уже на третьей строчке его сердце провалилось в пятки. Каждая секунда теперь на счету. Не теряя времени, Пак Чимин собрался и отправился к человеку, который точно мог помочь спасти его любовь и одно из главных достояний страны, если смотреть с точки императора. Залетев в ратушу, Чимин сразу пошел к главному политическому деятелю и правой руке императора - Ким Намджун. Да, у Юнги были неприятные эпизоды общения с этой персоной, но сейчас не прошлого. - Где мой муж? Мин Юнги. Ким взглянул на Чимина обеспокоенно и вопросительно. Но когда письмо оказалось в его руках, а содержимое стало понятно, в ратуше начался явный переполох. - Мы найдем его, едьте домой, - учтиво скомандовал Намджун и сразу покинул ратушу. *** Весь день белокурый прождал у окна, смотря на проходящих граждан по улицам столицы, как вдруг послышался гул за дверью квартиры. Поспешив открыть, зашли несколько военнослужащих, крестьян, которые работали на семью Юнги и лекарь. А в квартиру на руках внесли полуиздыханное тело самого хозяина квартиры. Глаза тут же нашлись на мокром месте, когда взгляд учепился за окровавленную ткань пиджака и прижатую ладонь на месте ранения. Дуэль успела пройти до того момента, когда Юнги вообще нашли. Суматоха длилась недолго. Таз с водой и тряпками уже стрял около кровати по требованию врача, а служащие покинули квартиру, отправляясь прямиком в палату императора. - Чимини...позовите Чимина... Врач игноировал просьбу, продолжая прижимать мокрую тряпку к месту ранения в надежде хотя бы ненадолго остановить кровь, но понимая, что это бесполезно, выгнял всех, оставляя супругов наедине. Мир ушел из под ног Чимина, когда он в полной тишине смотрел на улыбающегося в бреду мужа. Исход понятен даже дураку, но сейчас не хотелось даже мысли допускать, что вскоре Пак останеться вдовцом. Чимин подошел к кровати и с полными глазами слез осмотрел умирающего супруга, не говоря ни слова. А вот Юнги решил наговориться перед смертью. Похлопав рядом с собой, этим жестом приглашая Чимина сесть рядом он улыбнулся еще шире. Белокурый сел рядом, как его и попросили и сглатывая слезы, продолжал неотрывно смотреть на умирающий смысл своей жизни. - Дай варенья покушать...варенья, которое ты готовил. Пак еапряг все свои слуховые рецепторы и не проронив слова взял со стола стеклянеую тарелочку с вареньем. Набрав немного в лодку, он приподнес ее к губам Юнги, а тот послушно проглотил угощение. - Ну вот, все будет хорошо. Дай я сотру твои слезы. Чимин скривился в беззвучном рёве и чуть наклрнился, позволяя обессиленной руке стереть слезы с его щек и ресниц. Врач ворвался неожиданно, напугав Пака и не успев понять, что произошло, Чимин оказался за дверью в кабинет супруга, не услышав дежурных извинений доктора перед ним за столь необузданную наглость. Мир словно рухнул и окрасился в серые краски, прям как при пробуждении. Грусть и обида навалилась на плечи, а с глаз упали последние слезинки вины. Поздно, поезд уже уехал, лошадь убежала, а карета потеряла свои колеса, разбившись в дребезги. Гроб выносили недолго и уже вечером квартира потеряла одного своего хозяина. Оставаться в столице смысла не было и через неделю Чимин воротился в деревню, в особняк, в котором жили супруги до смерти господина Юнги. Теперь здесь будет всегда мрачно и тихо. Возможно эту сырость когда нибудь уберет музыка пианино или же пенее Чимина. Внезапно за спиной послышались шаги и мужчина обернулся, поворачиваясь спиной к белым стенам и коллонам особняка. Перед ним стоял неизвестный ему юноша с светлыми волосами, цвета ржи и сероголубыми волосами. - Простите, это же вы Пак Чимин? - неуверенно начал незнакомец. Чимин с полуоткрытими глазами кивнул и спросил, кто стоит переб ним. - Ким Техён. Мне очень нравилось творчество вашего супруга и я бы хотел узнать немного больше о нем, когда я могу посетить ваш двор, господин Пак? Новая страничка истории литературы и поэзии? Первоприемник Юнги, о котором Чимин не знал и ему о нем не рассказывали или же обычный фанатик творчества Мина? - Я могу уделить тебе немного времени, если обождешь пол часа, - Чимин слабо улыбнулся и кивнув в сторону дома, пригласил за собой юношу.