Метка «Литературоведы» - фанфики и ориджиналы

Писатель Миша Паршута и его редактор Антон собрались в студии, чтобы записать подкаст и обсудить все интересующие их темы, связанные с литературой, Фикбуком, редактурой, писательством и чтением. У них разные бэкграунды, характеры и мнения, порождающие настоящий хаос в диалоге. Иногда они соглашаются друг с другом, а иногда спорят до посинения. Что же интересного они скажут на этот раз?

Почему Швачкин с его стереотипным мышлением и отсутствием воображения выбрал в качестве будущей профессии литературоведение, Антон Вячеславович мог только догадываться.

– Опаздываешь на наше первое свидание? Если это твоя привычка, я готов ждать как часовой у ворот дворца. — Часовые сменяются каждые два часа. У тебя осталось сорок минут, чтобы перестать позориться. — Он спокойно взял из рук блондина папку, как будто принимал отчёт, и добавил с ленивой точностью: — Надеюсь, в документе меньше театра, чем в тебе.

Чонгук — отличная причина для замирания сердца. Но у Тэхена оно больно.

Небольшая ироничная импровизация на тему того, что чувствует не вполне адекватный фикбукер, когда его работа получает лайк, отзыв, добавление в сборник, или её просто дочитывают до самой богатой порнухой главы. По ходу повествования он столкнется со всеми особенностями Фикбука, наступит на все грабли и даже найдёт свою любовь.

Жизнь главного редактора книжного издательства «Афина» по-своему тяжела и неказиста. Впрочем, как и многий труд. Но хорошо, когда есть рядом люди, понимающие и разделяющие твоё бремя.

Их объединяли плавные цитаты Шекспира, ненавистные ученики, с которыми приходилось видеться каждый божий день и выгонять с урока за их острые язычки, а также — самое главное — та самая залежавшаяся бутылочка шампанского у него под столом...

Что будет, если образцовый первокурсник Пол Маккартни сблизится с профессором литературы, мистером Ленноном, что печально известен всему Ливерпульскому институту исполнительских искусств своим скверным характером и строгостью? А.K.A эйджгап модерн ау Джон 1968 и Пол 1962.

Два издательства — «Вечный источник» и «Пылающее перо» — вынужденно сливаются, чтобы выжить. Два главных редактора, Му Цин и Фэн Синь, оказываются по разные стороны баррикад: один отстаивает интеллектуальную прозу, другой продаёт коммерческие бестселлеры. Их разделяет всё: взгляды на литературу, стиль работы, даже запахи. Когда генеральный директор объявляет, что на двоих останется только одна должность, их профессиональное соперничество превращается в гонку без правил.

Джозеф оповедает Роберту историю: Фауст (Josef reads Roberto a story: Faust)

-??? : Боль-ше, сладости по-а-бе-щай! -??? : Лишь одного, из нас, вы-би-рать ДО БОЛИ трудно, да?

О том, почему популярный текст и качественный текст - разные вещи (и ещё кое о чём)

– Ты слишком громко молчишь. – А ты слишком нагло лезешь в мою голову. [или: бессонница, Гомер, звенящие сердца, отопление ни к чёрту, стихи и ручной жираф].

Даже Платон был бы против фанфиков. // Пошлость, звенящая пошлость! (с)

Рассуждения о том, что есть сказка/эпос/миф, как его опознать и почему "это же сказка" не является оправданием для кривых ручек некоторых Великих Классиков

– Опаздываешь на наше первое свидание? Если это твоя привычка, я готов ждать как часовой у ворот дворца. — Часовые сменяются каждые два часа. У тебя осталось сорок минут, чтобы перестать позориться. — Он спокойно взял из рук блондина папку, как будто принимал отчёт, и добавил с ленивой точностью: — Надеюсь, в документе меньше театра, чем в тебе.

— Я задал вам вопрос, мистер Вонг, — говорит мужчина, и, хотя его голос звучит сладко, в нём сквозит едва завуалированная угроза, от которой по телу пробегает дрожь, замораживая на месте. Но Ин выходит из оцепенения, кивнув. — Д-да, — тихо отвечает он. Мужчина изогнул бровь, его губы соблазнительно приподнялись. — Да, что? Ох, чёрт. [Продолжение в примечаниях]

Писатель Миша Паршута и его редактор Антон собрались в студии, чтобы записать подкаст и обсудить все интересующие их темы, связанные с литературой, Фикбуком, редактурой, писательством и чтением. У них разные бэкграунды, характеры и мнения, порождающие настоящий хаос в диалоге. Иногда они соглашаются друг с другом, а иногда спорят до посинения. Что же интересного они скажут на этот раз?

"...Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит — И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит..." Посвящается поэту и писателю, литератору и основоположнику современного русского языка, чьи стихотворения цитируются до сих пор, чьи произведения известны как взрослым, так и детям.

Бунго-таун тонул в сизой дымке ночи. Улицы, освещённые тусклыми фонарями, извивались, как строки недописанного романа, а где-то вдали, за поворотом, скрипела вывеска старого книжного магазина…

Джей, стеснительный интроверт, не считавший себя исключительным, и Ники, яркий, харизматичный экстраверт, не боящийся преград и отказов, могли бы остаться друг для друга незнакомцами, лишь только раз столкнувшимися по воле нью-йоркской весенней непогоды. Однако позже упрямому случаю захотелось свести их вновь – теперь уже на срок значительно больший, чем те минуты под навесом антикварного магазинчика. Из осторожности рождается доверие, а из него – настоящие, неподдельные чувства.

Сначала турнир, потом писанина, а теперь и критика. Не хватает только попасть в бумажный мир, который по первому впечатлению, Токумичи может воспринять как плохую шутку. Масаки и Токумичи попали в неизвестный мир, придётся найти работу в одной из школ, славящийся своей "особой" программой для отстающих. Канон шипы? Да! Шипы для дуэта? Возможно… Попустить парочку учителей убивающих учеников? Однозначно.

Вадим поебывает его на старом диване, в котором пружины вылезают. Подкатывать пытается, но кроме взаимной дрочки по пятницам, ничего не получается. Олежа, как собачка бегает за пацаном из параллели. Сохнет по некому «Сереженьке», по которому усирается настолько, что у Вада зубы скрипят в такт с толчками. Ревнует от чего-то. Волков ему и шанса не дает. смеется, куря чапман ред.