Наконец-то дома

      Эндрю три года. И он впервые осознаёт, что отличается от других детей. Это осознание иллюзорное, неуловимое, но стойкое.       Он видит сквозь ограду таких же, как и он, но только со взрослыми, которые оберегают их, обволакивают в кокон безопасности. У него таких взрослых нет. Нет своих собственных родителей, своей семьи.

***

      Эндрю пять. И он так хочет семью. Хочет родителей, которые будут оберегать его от монстров, живущих под старой железной кроватью. Эндрю страшно по ночам. Когда ему хочется в туалет, ему приходится терпеть, потому что старшие дети сказали, что под его кроватью живёт существо, которое утянет его.       Неделю назад он напился воды перед сном, и как следствие, обмочил кровать. Ему тогда здорово досталось от воспитательницы. А ещё его дразнили другие дети. Это было обидно, ведь он не был виноват. Это всё монстр. Поэтому сейчас Эндрю пытается не пить воду на ночь.

***

      Эндрю семь. И монстр приходит к нему в кровать.       Сначала Эндрю радуется, что его наконец-то забрали, он счастлив от самой идеи семьи. Он обещает себе, что будет хорошим. И он действительно старается им быть.       Но когда монстр впервые приходит к нему, Эндрю даже не понимает, что происходит. Потому что монстр носит личину того, кто должен был его оберегать. Эндрю верит монстру. Верит, что это только такая игра, пусть и странная. Эндрю просит прекратить, говорит слово «пожалуйста», но монстр остаётся глух. Эндрю больно и страшно. Он плачет и просит.

***

      Эндрю восемь. И он всё ещё надеется на то, что кто-то защитит его от монстров. Он всё ещё пытается быть хорошим, чтоб заслужить любовь. И хотя в этой семье, в которую он попал, монстров нет, безопасности ему тоже никто не предоставляет.       Эндрю искренне пытается понять правила этой семьи, но за каждым разом терпит неудачу. Его наказывают. Оставляют без еды. По ночам он плачет. Но делает это тихо, чтоб его не наказали ещё больше.       А потом он выходит ночью на кухню и, движимый голодом, берёт со стола большое красное яблоко. Оно сочное и хорошо удовлетворяет его аппетит. Он съедает всё, даже зёрнышка, дабы не оставлять следов. Хвостик прячет себе под подушку. Но на утро это обнаруживают, и на теле Эндрю появляются синяки.       А потом его отдают обратно. Как сломанную игрушку. Как делали до этого.

***

      Эндрю девять. И он снова чувствует себя грязным. Снова собирает себя по частям в ванной, борясь со слезами и с болью, смывая в канализацию кровь. На шее виднеется след от чужих ладоней. И он начинает бояться отсутствия кислорода.

***

      Эндрю десять. И он ненавидит щекотку. Ненавидит, когда к нему прикасаются, но его никто никогда не спрашивал. Его трогают, его щекочут, его берут. Он устал. Он умирает. Он уже не плачет. Он не просит.

***

      Эндрю одиннадцать. И в его голове слово «семья» не имеет никакого значения. Отец и старший брат — для него ассоциация с болью и унижением. Мать — что-то, что ему никогда не обрести. Мать — это соучастник того, что с ним происходило. Но в какой-то момент в его мрачной жизни появляется лучик света. И зовут её Кэсс.       Она дарит надежду. Мягко укутывает небезразличием. И уставшему Эндрю так хочется поверить ей. Поверить в неё. В новую семью, где отец безобидный и скучный.       И он верит. Он живёт. Он надеется.       До момента, пока не приезжает старший брат. Он знакомится с ним, смотрит в его глаза и видит там то, что видел в глазах других монстров.       А потом приходит ночь… После неё ему снова приходится собирать себя заново. Только в этот раз это труднее, ведь он всё ещё надеется, что Кэсс его усыновит, и всё ещё хочет этого.       Он старается не кричать. Старается прятать кровавые пятна.       Эндрю начинает резать себя. Открытие того, что боль, которую он наносит себе сам, облегчает его внутреннее напряжение, приходит совершенно случайно. Когда он прижимает синяк, смывая с него остатки грязи, которые оставил после себя его старший брат.       Но когда Эндрю открывает это, он идёт дальше. Он ворует лезвие у отца и впервые пускает себе кровь. Это его цена. В жизни ведь так всегда, да? Что-то за что-то.       А потом приходит понимание, что Кэсс такая же, как и другие «матери». Она соучастник. Только другого вида, ещё более опасного и отвратительного. Она скрывает это за личиной небезразличия.       Он умирает внутри от этого осознания. Снова. Но в этот раз, кажется, окончательно.

***

      Эндрю двенадцать. И он уже ни на что не надеется. На запястьях у него залегли шрамы от ран, которые он сам себе причинил. А в душе — такие же от тех, что причинили ему другие.       С какого-то момента он просто перестал жить. Он просто начал существовать. Выживать, не имея для этого достаточного смысла. Просто на автопилоте.       Его хотят отправить в колонию для несовершеннолетних. И всё же это лучше, чем очередной дом с монстрами. Он не защищает себя. Он привык, что мир предвзят к таким, как он. Он не надеется. Он не верит. Он не хочет.

***

      Эндрю двенадцать. И он разговаривает с женщиной, которая приходит с социальными работниками. Это психиатр. И с обрывков фраз он знает, что она иногда занимается безнадёжными случаями на благотворительной основе. Поначалу он опасается такого громкого слова «психиатр». Но потом, увидев женщину, немного оттаивает.       Проходит некоторое время, прежде чем она предлагает ему опеку. Эндрю всё равно. Он уже разучился хотеть чего-либо.       Бетси, которую он сокращённо называет Би, принимает это за «да», поэтому со следующего дня начинает готовить документы. Это сокращает его пребывание в колонии.

***

      Эндрю двенадцать. И он со своей новой опекуншей подъезжает к месту, которое должно приютить его на ближайшее время.       Во время поездки Би рассказывает ему о Ниле, о его сводном старшем брате. И Эндрю сжимает предплечья, на которых покоятся его шрамы. Он впивается ногтями в кожу сквозь тонкую рубашку.       Старший брат. Что ж, всё не могло быть идеально. Он бы засмеялся, если бы помнил, когда в последний раз это делал. Это был бы наверняка сардонический смех, потому что, ну, конечно же, его жизнь не может быть лёгкой.       Би рассказывает о Ниле. Рассказывает, что он тоже приёмный ребёнок, что ему уже восемнадцать и что он работает помощником тренера по Экси.       Эндрю слушает, пытаясь выудить хоть какую-то полезную информацию, что-то, что поможет ему защититься, но пока не видит ни одной бреши в этой истории. Когда они останавливаются возле дома, Эндрю видит худощавого рыжеволосого парня, который ожидает их возле двери. Эндрю смотрит на него и пытается предугадать, что ждёт его с ним.       — Эй, — прерывает размышления мальчика Би, словно понимая его опасения. — Он хороший. Просто дай ему время. Немного странный, как в общем, и вся наша семья. Но в этом нет ничего плохого.       Эндрю, наверное, и хотел бы поверить в то, что всё будет хорошо. Но не может. Не может и не хочет.       Когда они выходят из машины, Нил подходит к ним. Здоровается с Бетси, а потом его взгляд обращается к Эндрю. В голубых глазах нет привычной Эндрю опасности, но всё же там присутствует какая-то толика тьмы. И Эндрю не может разобраться, какого рода эта тьма.       — Привет, — говорит Нил. — Ты, должно быть, Эндрю. Я — Нил.       Он протягивает Эндрю руку для приветствия, но тот не двигается. Нил никак не реагирует и забирает руку назад.       Эндрю почти ожидает со старта каких-то упрёков хоть от Нила, хоть от Бетси, которая стала свидетелем данной сцены. Он ожидает, что его будут поучать, скажут, что он неблагодарен, как бывало десятки раз до этого. Но ничего из этого не происходит.       — Много вещей? — спрашивает Нил, обращаясь к Би.       — Нет. Всего лишь небольшой рюкзак. — Бетси указывает на вещь в руках Эндрю. — Мы позже съездим и купим Эндрю всё необходимое.       Нил коротко кивает, и они заходят в дом.       Бетси проводит ему краткую экскурсию. Рассказывает, что где лежит, говорит, что с понедельника сделают дубликат ключа для Эндрю.       — Кухня. Если нужна будет какая-то помощь с утварью, спроси меня или Нила, — говорит Би, а потом делает паузу и добавляет: — Лучше меня.       — Эй! — возмущается Нил, который ходит за ними. — Я всё ещё здесь.       — Холодильник полностью в твоём распоряжении. Как и всё, что ты тут найдёшь. Только проверяй все продукты, которые покупает Нил. Он бывает берёт просроченное. Если такое находишь, сразу выбрасывай. Сделаешь мне одолжение, потому как я не всегда успеваю это сделать до того, как Нил доберётся до испорченных продуктов.       — Начинается… Это было-то всего два раза, — Нил ещё что-то возмущается, но Эндрю пропускает реплику мимо ушей. Он думает о том, что ему можно будет есть столько, сколько он хочет. Это ведь правда? Брать всё, что он найдёт?       — Три. — Отрубает Би. — И это только те разы, что я тебя поймала. Тебе нужно следить за тем, что ты ешь.       «Вот она, — думает Эндрю, — слабость Нила.»       Если всё обдумать, то ею можно будет как-то воспользоваться для защиты.       Дальше они поднимаются наверх. Би показывает ванную комнату. Показывает свою комнату, комнату Нила, гостевую и комнату самого Эндрю.       Эндрю отмечает, что его комната находится между комнатами Нила и Бетси, что даёт ему небольшую иллюзию безопасности. Хотя не так. Он осознает, что, если что-то будет происходить в его комнате, Би будет об этом знать, а значит, скрыть своё соучастие ей будет трудней.       Гостевая комната стоит пустая. А в его комнате уже есть кровать, шкаф и стол.       — Мы докупим тебе полки на твои вещи немного позже, — говорит Би. — Едва успели заказать кровать.       «Твои вещи», — эхом проносится в голове мальчика.       Его. Что-то, что принадлежит ему. Его комната.       Он переводит взгляд на дверь, и ощущает, как сердце падает вниз. Дверь без замка. Конечно, в последней из семей хоть и был замок, у старшего брата был ключ, которым он каждый раз открывал дверь. Но всё же эта маленькая деталь должна была дарить иллюзию безопасности. А её не было.       Эндрю тяжело сглатывает воспоминания и отводит взгляд от двери, на мгновение пересекаясь с Нилом, в глазах которого скользит что-то странное.

***

      Эндрю тринадцать.       И первую ночь в новом доме он почти не спит. Он прижимается к стене спиной и продолжает смотреть в сторону двери, ожидая что та вот-вот откроется и впустит в его комнату очередного монстра. Он не смыкает глаз до того, как темнота ночи сменяется рассветными сумерками. А после ему удаётся выцепить немного сна.       Жизнь в доме Добсонов протекает плавно. Даже хаос, который сеют Нил, воюющий с кухней и увлекающийся Экси, или Бетси, которая бегает по дому от одного телефона к другому, выглядит плавным и органичным. Кажется, появление в доме Эндрю никак не повлияло на этот уклад.       Би везёт Эндрю и Нила в магазин, где Эндрю покупают новую одежду, а также какие-то другие предметы первой необходимости. Так же Бетси покупает Нилу новые рубашки, на что тот ворчит, что и сам смог бы справиться с такой элементарной задачей. Когда рыжеволосый отворачивается, Би наклоняется к Эндрю и заговорщицки шепчет:       — На самом деле, нет. Поэтому нужно следить, что он надевает.       Эндрю смотрит в спину парня и думает о том, что на самом деле он не похож на социального инвалида, тогда почему у него проседают эти навыки. Это вызывает небольшую искру любопытства, которую мальчик сразу же душит в зародыше. Для него самым важным является только то, чтоб Нил не оказался очередным монстром. А если окажется, чтоб суметь дать ему отпор.       Через два дня процесс перевода Эндрю в новую школу завершён. Поэтому на следующее утро он уже сидит в машине с Нилом, который должен подбросить его в школу.       Дорога проходит в напряжённой тишине. Всё это время от начала опеки Нил ненавязчиво пытается наладить контакт с Эндрю. Но последний почти всегда его игнорирует. Иногда он игнорирует и Бетси, но с ней это выходит труднее, что-то внутри Эндрю сопротивляется этому искусственному холоду, который он взращивает в себе. Эти мягкие попытки старшего брата не доставляют мальчику какого-то сильного дискомфорта, но Эндрю ждёт, пока Нил сдастся. Как сдавались до него. Потому что так лучше. Так проще. Игнорирование — это достаточный минимум для того, чтоб Эндрю получил свои крошки со стола под названием «жизнь».       Быть запертым в одной металлической коробке со старшим парнем для Эндрю должно быть ужасно, но вместо этого он ощущает лишь напряжённость. Холодная паника не подступает, и это хорошо. Его голова должна быть светлой.       Когда они подъезжают к школе, Нил останавливает автомобиль, и прежде, чем Эндрю выбегает, говорит:       — Эндрю… Постой!       Мальчик замирает с рукой на ручке автомобиля и поворачивается к рыжеволосому, давая понять, что он слушает.       — Это твой первый день в новой школе, — говорит очевидную вещь Нил, — и дети иногда бывают очень жестоки. — Ещё одна очевидная истина, о которой Эндрю знает не понаслышке. — Если что-то такое случится… я хочу, чтоб ты знал, что у тебя есть старший брат. Понял?       Эндрю тупо моргает, смотря на Нила. Он застыл в одной позе, пока мозг судорожно пытается осознать смысл слов рыжеволосого.       Он что, только что предложил Эндрю защиту?       Никто никогда не защищал Эндрю. Всегда приходилось делать это самому. Всегда приходилось выгрызать своё место под солнцем.       Эти слова обезоруживают.       Эти слова выбивают землю из-под ног.       Эндрю пытается судорожно выбросить это из головы. Он повторяет себе, что это всего лишь слова, пустое обещание. А люди, как известно, не придерживаются обещаний.       — Эндрю?       — Я понял, — глухо отвечает он, выходя наконец-то из машины.       Это опасно. Это проблематично. Это неправильно.       Никто не защищает его от монстров.       Ему не нужна надежда.       И конечно же, Нил оказывается прав. В первый же день одноклассники пытались задирать мелкого для их возраста Эндрю Доу. Они ведь не знали, что Эндрю такой не только из-за генетики, а и из-за того, что он пережил, из-за расшатанной нервной системы, а также из-за проблем с питанием. Нет, они как хищники. Просто учуяли новую кровь.       Но с такими мелкими хищниками Эндрю умел справляться сам.       Когда он садится в машину немного побитый, Эндрю ожидает вопросов от Нила. Но тот лишь оценивающее осматривает мальчика, и, ничего не говоря, поворачивает ключ зажигания. Нил не напоминает о том, что говорил утром, оставляя за Эндрю свободу попросить о помощи, когда он будет действительно в ней нуждаться.       Это по-своему опьяняет Эндрю. Эта свобода. Но он также знает, что не попросит. Он больше не просит.       Би на удивление тоже не акцентирует внимания на том, что видит, ограничившись простым вопросом, нужна ли её помощь. Получив отрицательный ответ, она переводит разговор в другое русло.       Жизнь в доме Добсонов протекает плавно. И Эндрю принимает, что, по сути, с этим можно мириться. И это можно не отталкивать от себя, не убегать от этого. Он всё ещё плохо спит. Иногда, когда он находится на границе яви и сна, ему кажется, что в темноте кто-то стоит, и тогда мальчик вздрагивает и просыпается окончательно.       В эту ночь всё происходит так же. Эндрю настолько пугается видения, что просыпается весь в холодном поту. Требуется время, чтоб он понял, что находится в комнате один, чтоб тишина его успокоила. А после Эндрю спускается вниз, чтоб трясущимися руками набрать себе стакан воды.       Он не включает свет, потому как помнит расположение мебели наизусть, но из-за тремора проливает немного воды. И когда он отставляет стакан, то поскальзывается на ней и падает спиной на стеклянной шкаф, который стоит напротив обеденного стола. В нём почему-то находятся не сервизы, как у всех нормальных людей, а кубки Нила и диплом Бетси.       Шкаф затачивается и падает с громким звуком битого стекла. Эндрю отскакивает, но тут же ощущает, как груз осознания того, что он только что сделал чуть ли не ломает ему рёбра.       В одной из семей его вернули только из-за того, что он разбил чашку. Через несколько мгновений на лестнице раздаются хаотические шаги. В кухню вваливается Нил, тут же включая свет, а за ним стоит встревоженная Бетси.       Нил сжимает в руках клюшку для Экси, оценивая ситуацию на кухне.       — Боже, что прои?.. — начала Би.       — Пр… простите… — выхаркивает из себя Эндрю. Он знает, он уже это проходил, он знает, что на его раскаянье никто не обращает внимания. Его просто считают за отброса, который способен совершать соответствующие поступки. — Я… поскользнулся… — предательские слова продолжают слетать с его губ, как будто это может что-то изменить.       Би минует Нила, который отставляет клюшку, и подходит к Эндрю, ждущему криков и побоев.       — Эндрю, милый, — говорит она, всё ещё сохраняя в голосе напряжение, — ты не ранен?       Этот вопрос застаёт мальчика врасплох, он поднимает глаза, встречаясь со спокойным взглядом женщины, а после отрицательно машет головой.       — Чёрт! — чертыхается Нил, рассматривая накренившийся на обеденный стол шкаф.       — Эти ублюдки не закрепили его за стеной. Кажется, половина моих кубков испорчена, эх… — вздыхает Нил.       — Я не специально, — уточняет Эндрю, просто чтоб они знали, что он не такой. Он не отброс, которым его принято считать. Бетси кладёт ему руку на плечо, и он не убегает от этого тактильного контакта, силой воли заставляя себя не дёрнуться.       — Ничего, я посмотрю, что можно со всем этим сделать. Завтра. — Нил машет рукой на всё это, а потом обращается к Эндрю и Бетси. — А сейчас пошли спать.       Когда Эндрю выходит на следующее утро, с твёрдым намереньем убрать бардак за собой, шкаф уже стоит, прикрученный к стене, помятые кубки, дипломы без стеклянных рамок, уже находятся на полках. Стекла нигде нет. О том, что случилось, напоминает лишь вмятина на столе.       Нил потягивает кофе из своей кружки и рассматривает инструкцию на коробке хлопьев быстрого приготовления. Увидев Эндрю, он улыбается, как делает это всегда, и с облегчением передает ему коробку, намекая на то, чем тот должен заняться.       Жизнь снова набирает привычное русло, и Эндрю робко пробует выдохнуть. На него не кричат, его не бьют, его не возвращают обратно. Его даже не обвиняют. Об инциденте даже не вспоминают, его не игнорируют, а просто не придают ему значения.       Всё рушится в один миг. Спадает вниз, словно лавина с горы.       Бетси получает звонок, который сообщает ей, что ей дарят билет на конференцию в другом штате. Радостная новость бьёт Эндрю по голове словно кувалда — целую неделю он должен будет провести с Нилом сам.       Его прежние страхи возвращаются с удвоенной силой. Теперь они будут вдвоём в доме. Би не будет, а значит, Нил сможет делать с ним, что угодно. Эндрю пытается скрыть дрожь в руках, просчитывая, как украдёт нож с кухни. Или может, сбежит на недельку. Нет… Не вариант. Нил сообщит Би, та вернётся, и его снова отдадут в систему.       Он делает вид, что слушает наставления Бетси, пытаясь спрятать дрожь в руках. Невольно он обнимает себя рукой, словно сдерживая норовящий вырваться изнутри крик.       «Нет, только не снова! Не оставляй меня с ним одного!» — кричит он внутри, но сам только кивает.       — Серьёзно, Эндрю, присмотри за Нилом. Он может есть продукты с плесенью. Нил закатывает глаза.       — Да ладно, Бетси, это было-то всего лишь один раз. И я был сонным. Услышанное не впечатлило Би.       — Надеюсь на тебя, Эндрю. А ты, — обратилась она к Нилу, — не смей кормить его одной пиццей. Ему нужно хорошо питаться. И под «хорошо питаться» я имею в виду не только твои любимые фрукты.       — Да, босс, вас понял, босс, — ворчит Нил, почёсывая шею.       Через полчаса женщина поочерёдно целует каждого из них в лоб и отъезжает от дома. Вместе с ней уходит и надежда Эндрю. Это было опасно допускать её в свою жизнь снова, Эндрю такой дурак. Осознание этого, словно когтистая лапа, держит его за шею. Поэтому мальчик игнорирует трепетное тепло, которое вызвал в его груди родительский поцелуй в лоб.       Эндрю тихо уходит к себе в комнату, молясь, чтоб его не тревожили. Но когда его молитвы были услышаны?       Через полчаса Нил стучит в его дверь. Эндрю вздрагивает, когда рыжая макушка появляется в проёме.       — Какую пиццу любишь? — озорно спрашивает парень.       Мальчик сглатывает. Пытается мыслить сквозь пелену поднимающейся паники, и выдает:       — Не знаю.       — В смысле? — удивляется Нил, полностью входя в комнату.       — Только раз… ел…       Нил хмурится. Молчит. Открывает рот. Закрывает. Снова хмурится. А потом молча выходит.       Эндрю вдыхает, осознавая, что всё это время почти не дышал.       А через полчаса, когда Нил зовёт его на кухню, на столе стоят около десяти коробок с маленькими пиццами.       — Это все виды, что у них были, — Нил указывает рукой на стол. — Пробуй и решай, какая из них твоя любимая. И только не говори мне, что никакая, в жизни не поверю, что кто-то может не любить пиццу. Если кто-то не любит пиццу, значит, этот кто-то не нашёл свою личную вкусняшку.       Нил подходит ко столу, а Эндрю всё ещё мнётся возле лестницы.       Все виды пиццы. Он сказал, что пробовал только раз. И то давно, и то не помнит, какую. А тут для него… Можно попробовать все.       Что-то надрывается в нём, и это что-то заглушает на миг тот страх, который его сковывал раньше.       Он подходит ко столу, на который Нил уже поставил по две тарелки, а потом садится, прикидывая, какую попробовать.       — О… и это… — начинает Нил. — Бетси ни слова. Пусть это будет нашим маленьким секретом.       «Маленький секрет», — звучит эхом в голове Эндрю, только другим голосом, и он чувствует, как тошнота поднимается по задней стенке горла.       Нил останавливается, внимательно смотрит в его лицо, а потом говорит слова, которые никак не вяжутся с его серьёзным выражением.       — Советую попробовать с Маргариты. Вон она. Моя любимая. В её состав входят… — рыжеволосый говорит и говорит, описывая каждую из пицц. Эндрю пытается следовать за его словами, и это выталкивает из его головы ненужное воспоминание, оставляя после себя лишь пустоту.       И всё же… Ему интересно попробовать их все. Что мальчик и делает.       — Умм… — с полным ртом говорит Нил. — Эндрю, мне нужно съездить в один магазин. Куплю стёкла для шкафа и обещанную тебе полку. «Как будто кто-то вообще ожидал того, что это обещание выполнят», — думает Эндрю.       — Было бы хорошо, если бы ты поехал со мной. Поможешь мне, ну, и выберешь заодно, что хочешь.       Мальчик кивает, доедая кусок, который, кажется, был лишним.       Через полчаса они уже находятся в местном ТРЦ. И пока Нил выбирает всё, что ему нужно, предварительно уточнив мнение Эндрю насчёт полок на стену в его комнату, Эндрю рассматривает книги в соседнем книжном магазине.       Он любовно проводит пальцами по корешкам, пока не останавливается на одной серии, что привлекает его внимание сначала обложкой, а потом и описанием. Книга повествует о мальчике, который обретает сверхъестественные силы, а после борется с монстрами. Эндрю думает, что хотел бы так же.       — О, ты любишь читать? Бери её, если понравилась! — возникший за спиной Нил напугал мальчика. Эндрю обернулся, но рыжеволосый не подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки. — Говорю, хочешь её? Бери. Я оплачу.       Вот так вот запросто. Только в его мире просто так ничего не бывает. Всё бывает за что-то. И если Эндрю примет такой подарок, то какую цену за него захочет Нил? Молчание? Или чтоб он, наоборот, не молчал, а просил его остановиться?       Эндрю мотает головой и откладывает книгу на полку.       — В любом случае, я закончил. Если ты тоже, то поехали, — говорит Нил, указывая рукой на тележку с покупками.

***

      Эндрю тринадцать. И он уже полчаса, как помогает Нилу. Сначала они ремонтируют шкаф, с которым рыжеволосый на удивление мастерски справляется. А потом поднимаются к Эндрю в комнату, где Нил решает прикрутить к стене над кроватью Эндрю полки.       — Такая высота подойдёт? Или выше? — спрашивает Нил. — Смотри, чтоб не было эффекта давления на голову и нагромождения.       Эндрю стоит в стороне. Это впервые кто-то спрашивает его мнение. Плюс… Осознание того, что это делается для него, под него, опьяняет. Оно отвлекает от постоянно сжимающего горло страха.       — Выше на пять сантиметров, — тихо срывается с его губ.       — Окей, — рука Нила с карандашом скользит выше. Он делает отметки, а потом слезает с кровати и идёт за инструментом. — Это должно быть удобно. Можно хранить вещи. Какие-то книги и прочее. Может, какие-то цветы… Никогда не понимал любовь Бетси к цветам, знаешь. Но может, ты поймёшь. Вот она обрадуется, что в нашей семье хоть кто-то не является, как это… «неотёсанным любителем экси». Когда заставишь эту полку, приделаем тебе новую.       Пока Нил весело болтает, на стене появляется полка с бортиками по краям. Это немного добавляет уюта в комнату, делает её обжитой. Правда, у Эндрю всё ещё мало вещей, но робкая мысль о том, что вскоре их появится больше греет его сердце.       Эндрю вспоминает свою ситуацию и закусывает губу. Больно, но не до крови. Он топчет растущее внутри тепло, выпирает его прочь.       В это время Нил возвращается к пакету с покупками и идет к двери. Мальчик ожидает, что рыжеволосый покинет его комнату, но тот приседает возле двери и рассматривает ручку. И тут сердце Эндрю пропускает удар. В руке Нила он замечает новую сердцевину с замком с одной стороны и с рычажком с другой.       — Тааак, — протягивает Нил, — должен справиться. Если нет, Би попросит знакомого ремонтника. А это твоё.       Нил вытягивает ключ, который находится в связке с двумя дубликатами и протягивает его Эндрю. Мальчик тормозит несколько минут, но ключ не испаряется, Нил терпеливо ждёт, наблюдая за ним спокойной голубизной глаз.       Эндрю протягивает руку и осторожно забирает ключи. Он сжимает их с такой силой, на которую только способен. Его мысли мечутся в хаосе в голове, пока он наблюдает, как Нил мастерски меняет замок, вставляя его так, что внутри он замыкается и открывается при помощи рычажка. А снаружи — потребуется ключ.       — Готово, — выдыхает Нил, вставая и разминая колени. — Давай проверим. Я выйду, а ты замкнёшься.       После этого рыжеволосый покидает комнату, запирая за собой дверь. На ватных ногах Эндрю подходит к двери и прокручивает рычажок. После ручка двери опускается вниз пару раз, но дверь не подаётся.       — Отлично, — доносится глухое из-за двери. — Можно отметить это дело чаем. Я пошёл ставить заварку. Жду тебя через десять минут.       Эндрю слышит приглушенные шаги, которые отдаляются по направлению к лестнице, а сам стоит возле двери и дышит через рот, сжимая металл в руке так, что это больно.       Безопасность…. Безопасностьбезопасностьбезопасность….       Впервые за столь длительное время по его щеке ползёт слеза, пока он упирается лбом в дверь.       К чаю он так и не выходит. Как и к позднему ужину. Но Нил не настаивает.       Ночью он спит спокойно в запертой комнате.       На следующее утро он заводит будильник пораньше и встаёт, чтоб проскользнуть на кухню. Там Эндрю начинает свою магию. Он ищет молоко и обнаруживает, что открытое, то, которое при нём вчера пил Нил, уже как неделю просроченное. Более того, в нём плавают комки.       «Нил…» — Эндрю впервые мысленно протягивает имя своего старшего брата и закатывает глаза, выбрасывая молоко в мусорку.       Он находит свежую версию этого продукта и начинает готовить блинчики.       Ему ведь не раз говорили, что он может использовать всё, что найдёт на кухне. Поэтому, почему бы и нет? И это так маняще… Так…. Невероятно.       Он готовит Нилу блины с фруктами, которые нарезает мелкими кусочками, а себе щедро смазывает их сгущёнкой.       К моменту, когда всё готово, Нил спускается на кухню.       — Умм, — потирает парень живот, — что это за магия вне Хогвартса?       Эндрю лишь молча поворачивается к нему боком и указывает на две миски с блинами.       — Святые боги Экси, кажется, я в раю, — мечтательно протягивает рыжеволосый, а когда они едят, говорит: — Кажется, мне придётся хорошо постараться, чтоб ты баловал меня таким почаще. Правда, не знаю, что могу предложить взамен. Научить тебя играть в Экси?       Эндрю отрицательно мотает головой, не понимая увлечения своего брата. И всё же он ощущает, как чужое признание и похвала оседают на его ушах жгучим теплом.       — Может, вождение? Но тебе только тринадцать… Я в патовой ситуации, Дрю. Ты должен мне помочь.       Эндрю замирает. Замирает и Нил, осознавая, что только что он впервые сократил имя Эндрю.       «Дрю», — крутится в голове мальчика, и он понимает, что с этой версией его имени не связаны плохие воспоминания.       — Не против, если я буду тебя так называть? — уточняет рыжеволосый умник, на что Эндрю уводит взгляд и мотает головой.       — Ты что-нибудь придумаешь, — озвучивает Эндрю фразу, относящуюся к дилемме Нила о блинах.

***

      Эндрю тринадцать. И позади у него уже половина недели, в которой отсутствует Би. Женщина каждый день звонит ребятам, спрашивает, как они. Два раза на день звонит самому Эндрю, справляется о его успехах, о том, как он себя чувствует. И Эндрю не врёт, когда говорит, что всё нормально. Единственное его враньё, вернее то, о чём мальчик умалчивает, это то, что они на самом деле с Нилом объелись пиццы. Кажется, Эндрю не то, чтоб выбрать любимую не сможет, он просто её возненавидит на некоторое время.       Впервые жизнь не кажется Эндрю такой мрачной и устрашающей. И даже задирающие одноклассники кажутся мелочью. Они-то не знают, что он с самого детства привык бороться, вгрызаться и бить на поражение.       И когда они подстерегают его в пустом классе, трое мальчишек покидают его, направляясь в травмпункт. А самого Эндрю забирают к директору, где его отчитывают, не давая сказать и слова. Где вешают на него всех собак, не разбираясь в том, что трое против одного — это перебор.       А потом всё останавливается, как только в кабинет влетает, хлопнув дверью о стену, Нил.       Директор прерывает свою гневную тираду.       — Вы кто? — спрашивает мистер Тьюринг.       — Эндрю… — не обращая внимания на заданный вопрос, Нил опускается перед креслом, где сидит мальчик. Нил скользит ледяным взглядом по телу Эндрю вверх-вниз, раз за разом, но не так, как это было раньше. Не так, как это делали монстры. Не так, как смотрят на него другие. Одни видели в нём кусок мяса, игрушку, а другие — отброса. Взгляд Нила же не ощущается липким, тяжёлым, таким, после которого хочется помыться. Он обеспокоенный. Он ищет увечья. — Что-то болит?       — А, вы, стало быть, мистер Добсон, — успокаивается директор, пока Эндрю отрицательно мотает головой. Нил выдыхает, словно воздушный шар уменьшаясь в размерах.       — Что произошло? — мягко спрашивает он, всё ещё находясь перед Эндрю.       — Эндрю Доу устроил драку и отправил троих одноклассников в травмпункт, — говорит мистер Тьюринг.       — Его фамилия Добсон, — холодно чеканит Нил, поворачивая голову к мужчине. Его тон ледяной, и это сильно контрастирует с тем, как он задавал свой вопрос. — Заявление в школу подавалось на Доу, так как ещё не все документы были подготовлены. Но потом вам направлялось уведомление о смене фамилии. И вы это должны прекрасно знать. Если нет, то потрудитесь прочитать его дело ещё раз. И спрашивал я не вас, а Эндрю, — он снова испытующе поворачивается к мальчику. Эндрю отгоняет воспоминание о том, как перед тем, как взять опеку над ним, Би спрашивала его о фамилии. Он тогда ответил, что Доу — звучит, как насмешка над человеком. Поэтому вскоре он становится Добсоном.       — Трое одноклассников подкараулили меня в пустом кабинете. Вот и получили по заслугам. Всё! — равнодушный тон не добавляет ему очков, а лишь заставляет директора взорваться обвинениями.       — Что за наглая ложь? Мальчики из благополучных семей! Как ты смеешь ещё и лгать!       — Мистер Тиринг… — холодно начинает Нил, поднимаясь на ноги, и Эндрю почти уверен, что он коверкает фамилию директора специально.       — Тьюринг, — поправляет мужчина, поправляя свой галстук.       — Не важно. Почему здесь только Эндрю? Где остальные участники драки?       — Я же сказал, они пошли в травмпункт, а после их отпустили домой, — под холодным взглядом ледяных глаз, толстый Тьюринг начинает сам сдуваться и вжиматься в своё кресло.       Наверняка по прибытии Нила он думал, что сможет подавить молодого человека авторитетом, сможет повесить всех собак на Эндрю. Он радовался тому, что приехала не сама Бетси Добсон. Но сейчас… Ситуация стремительно менялась.       — Эндрю, будь добр, подожди снаружи, — тон Нила снова обманчиво мягок, и самый младший Добсон спешит исполнить его волю.       Эндрю подмывает подслушать, о чём происходит разговор, и ему плевать на присутствующую тут секретаршу директора, но правда состоит в том, что он всё ещё чересчур потрясён реакцией Нила.       Ему впервые поверили. Кто-то впервые принял его сторону. На него впервые не навесили ярлык «отброс». С первого раза. Ему поверили.       И это… Это рушит его привычный мир. А над пропастью, что образовалась, пролегает маленький хрупкий мост — доверие.       Минут через пять выходит Нил, а за ним плетётся Тьюринг, вытирая белым видавшим виды носовым платком лоб.       — Я… кхэм… прошу прощения за предвзятое отношение, Эндрю, — секретарша открывает удивлённо рот. — Инцидент будет расследован, а виновные притянуты к ответственности.       — Уж надеюсь. Хорошего вам дня! — улыбается Нил, и его формальная улыбка смахивает на оскал.       Когда они идут по коридору к выходу, Добсон-старший небрежно бросает:       — Я выторговал тебе на завтра выходной. Так что день полностью в твоём распоряжении. А тех мудаков отчислят.       — Окей, — говорит Эндрю, буравя взглядом спину своего брата. На кончиках пальцев колется любопытство, что же именно сказал Тьюрингу Нил.       Эндрю тринадцать, и его впервые защитили.       «Спасибо», — остаётся лишь в его голове, не сумев преодолеть речевой барьер.

***

      Эндрю тринадцать.       И он готовит на кухне рождественский ужин. Би оставила его ненадолго самого, потому как ей позвонили.       Минут через пять спускается Нил, молча смотрит за тем, что делает Эндрю и спрашивает:       — Нужна помощь?       — Нет, — коротко бросает Эндрю. — Би запретила тебе сегодня подходить к кухне. На мгновение на лице Нила появляется озорство, которое скрывается за наигранной обидой. Он подносит руки к сердцу, имитируя там рану, и говорит:       — И ты, Брут?       Кончики губ Эндрю дёргаются в претензии на улыбку — в последнее время это довольно частое явление. Это ново. Но это неплохо.       Это правда, Нил на кухне — одно сплошное бедствие. Ураган, тайфун. И Эндрю откровенно не понимает, как он выживал до Бетси. Наверное, за счёт своего непробиваемого желудка, который перетравливает всё то, чем он его пичкает.       — Ладно, пустишь хотя бы молока выпить? — спрашивает Нил, как будто ему реально нужно разрешение, чтоб войти во владения Эндрю.       — Я его выбросил. Там срок истёк ещё три дня назад, — говорит Эндрю нарезая овощи.       — Странно, — Нил чешет макушку, — я его пил вчера вечером, и всё в порядке. Ты уверен?       Эндрю не отвечает, а лишь бросает красноречивый взгляд на Нила.       — Ладно, хотя бы яблоко. Оно-то хоть не просроченное? — Эндрю отвлекается от своего занятия. Берёт с тарелки помытый фрукт и рассматривает его со всех сторон. Он не доверяет Нилу в отношении еды. Как показывает практика, он будет есть и гнилое яблоко.       Его старший брат странный. Но это не плохо. Он по-хорошему странный. Как и говорила Би.       Нил фыркает, когда принимает фрукт, а потом садится за стол и начинает что-то рассказывать о своём любимом Экси. Эндрю слушает, делает заготовки и понимает, что ему спокойно. Он в безопасности.       Когда Би спускается на кухню, она учит его, как замариновать мясо, чтоб оно буквально таяло во рту. Они делают это вместе, как потом вместе и убираются. Нила всё так же не допускают на кухню, доверив ему уборку и украшение дома и ёлки.

***

      Эндрю тринадцать. И у него впервые появляется тёплое воспоминание о семейном празднике. Впервые появляется общая фотография, на которую его заставили (на самом деле просто предложили, но кто сознается) надеть дурацкий (классный) рождественский свитер и оленьи рога.       А также он впервые получил подарок за просто так. И не один, а целых два. От Бетси и от Нила отдельно. От него не ожидают подарка, так как Эндрю не имеет своих денег, но впервые он задумывается о том, что на следующий праздник тоже что-то придумает с подарками для этих двоих.       Эндрю тринадцать, и, когда вся семья Добсонов ютится на диване, смотря фильм о том, как Кевин снова остался один дома, в его маленькую измученную душу впервые заглядывает робкое счастье. Это приносит с собой новый неизведанный страх. Страх потерять это.

***

      Эндрю тринадцать. И в его жизнь возвращается монстр, чтоб заявить свои права на него.