Наконец-то дома

      Эндрю тринадцать. И в его жизнь возвращается монстр, чтоб заявить свои права на него.       Это происходит внезапно.       Эндрю Добсон впервые робко радуется своей жизни, которая течёт плавно и безоблачно. Он общается с Нилом, проводит с ним много времени и уже почти не боится его. Ведь Нил всегда придерживается его границ, словно видя в реальности то, что существует лишь в другом мире. Он учится у Би готовке. Разговаривает с ней на отвлечённые темы, а иногда, в плохие дни — эти разговоры перетекают в сессии. И хоть это противоречит этике психотерапии, Би занимается с ним, потому что Эндрю не пойдёт ни к кому другому. Он всё ещё не рассказывает ей о монстрах, но учится говорить о том, что он чувствует.       Младший Добсон покупает себе какие-то маленькие милые вещи, как например кактус, которого он из детской вредности назвал Нилом. На полке в его комнате понемногу становится всё меньше места.       Он учится, и это даётся ему легко благодаря феноменальной памяти. Ему нравится то, как его хвалит Бетси, когда видит его оценки.       Единственное, что периодично омрачает его жизнь — это кошмары. Монстры приходят в его сон, терзают его, разрывают его. Лишают покоя.       Вот и сейчас уставший и не выспавшийся Эндрю стоит на улице и клюёт носом. Он ждёт Нила с магазина, как вдруг в толпе мелькает знакомое лицо. Лицо монстра. Эндрю моргает и оборачивается, но приехавший автобус закрывает ему обзор. Колючки бегают по телу мальчика, руки начинают потеть, но, когда автобус отъезжает, на той стороне улицы никого нет.       «Показалось», — думает младший Добсон, но память уже услужливо подкидывает ему воспоминания о том, как его вжимают в матрас, как врываются в тело, как разрывают на части. Мерзкое дыхание над ухом, кажется, слышно даже через гул автомобилей.       — Дрю? — обеспокоенный голос вырывает его из плена паники. — Может, останешься сегодня дома?       И Эндрю хватается за этот знакомый и безопасный голос, словно за соломинку. Он выныривает из пучины, чтоб встретиться со знакомым холодным взглядом. Вот только на Эндрю он смотрит тепло.       — Нет… Не стоит, — говорит наконец-то он, чувствуя себя заземлённым рядом с Нилом. Забота старшего брата чувствуется, как круг из соли в защите против демонов. Эндрю и правда показалось. Правда на следующую ночь монстр приходит к нему во сне.       Мальчик любит читать. Он любит эти вымышленные миры, которые защищают его от реальности. Сейчас защита ему не нужна, но всё же прошлое никуда не делось. Поэтому после школы Эндрю не идёт к машине Нила, а, как и договорился с ним ранее, направляется в библиотеку. Ему нужно найти вторую часть трилогии, которую Эндрю начал читать, и которая уже исчезла с полок магазинов.       В большом здании он знает, куда нужно идти, так как ни раз бывал здесь. Он ходит между стеллажами и рассматривает корешки.       Наконец-то взгляд вылавливает нужное название, в душе мальчика бурлит торжество, он тянется к книжке, как вдруг к ней же тянется другая рука, побольше. Эндрю инстинктивно отшатывается назад, а после ударяется о стеллаж.       — Эй-Джей, какая встреча! — монстр, который в последнее время приходил только во снах, сейчас стоит перед ним, реальный. Большой мужчина с татуировками, в небрежной одежде, с запахом дешёвого одеколона с примесью пота. Он всегда хищно рассматривал Эндрю, не стесняясь этого даже при своих родителях.       Эндрю давится воздухом, и хочет повернуть голову в сторону, туда, где сидит библиотекарь. Он хочет убедиться, что не остался один на один с этим монстром.       Тело предательски нагревается в тех местах, где он его касался, и, хотя монстр стоит на расстоянии шага от него, Эндрю внезапно начинает ощущать его руки на себе.       Тошнота подходит горьким комом к горлу.       — Д-дрейк! — Выдаёт испуганный мальчик.       — Вооот, — протягивает мужчина, — видишь, оказывается, помнишь. И я тебя не забыл. Никогда не забывал. Говорят, у тебя новая семья. Говорят, приличная. — Эндрю не уточняет, кто говорит, он не хочет этого знать, он хочет убежать, оказаться дома за запертой дверью. Хочет быть там, где Бетси и Нил. Он не хочет его слышать.       «Пусть это будет сон… Пусть это будет сон…»       — Ты рассказал им, Эй-Джей? — Дрейк немного наклоняется, и в лицо Эндрю ударяет запах пива. Его воротит, и он с трудом сдерживает рвотный позыв.       — О-о чём? — спрашивает мальчик, пытаясь заземлиться. Ему нужно взять контроль над своим телом, над своими ногами, которые, словно приросли к полу.       — О том, каким ты бываешь послушным. Как ты приятно стонешь в подушку. Знаешь, я скучаю по этому, братишка, — он растягивает свои сальные губы в улыбке.       В заднем кармане Эндрю пикает смс. Это сигнализирует о том, что Нил уже приехал за ним. Это новенький телефон. Тот, который ему пару дней назад купил его старший брат, чтоб всегда быть на связи. Это символ того, что он кому-то нужен, кто-то заботиться о том, где он и с кем.       Нил. Его добрый, хороший Нил. Нил, которому он доверяет. Который его защищает.       — Ты не посмеешь меня тронуть, — вдруг храбрится Эндрю. — Меня будут искать.       Его и правда будут искать. Впервые за всю жизнь.       Дрейк немного отклоняется, сводя брови в удивлении.       — Да-а? — протягивает он. — А ты уверен, что они будут это делать после того, как узнают, какой ты грязный? Что ты позволял с собой делать. Что тебе это нравилось.       Эндрю чувствует, как земля уходит из-под ног. Наружу всплывает ещё одно чувство, которое он так благополучно похоронил внутри себя. Чувство стыда. Стыда за всё то, что с ним произошло. И да, к никуда не уходящему страху потерять свою новую семью присоединяется ещё один — страх, что они узнают его страшную тайну. Они не смогут больше быть с ним. Не захотят. Он ведь грязный. Он больше не получит поцелуя в лоб от Бетси и мягкого взгляда Нила. Он развратный. Испорченный. Ему это повторяли так часто, что это стало для него аксиомой.       В кармане его штанов снова вибрирует телефон.       — О… они не узнают. Ты подставишь себя, — выдыхает младший Добсон, ощущая, как чешутся под рубашкой его шрамы.       — Я могу им намекнуть… Анонимно. А дальше пойдут вопросы. Ведь сейчас речь о тебе, а не обо мне. Но ты можешь избежать этого. Через два дня я буду тут снова. В семь двадцать. Ты порадуешь братишку перед отъездом в другой штат на учения. И никто ничего не узнает. Никто не пострадает. Ведь всякое может случиться, правда же? Твоя дорогая семья… такая хрупкая…       Нетненетнет…       На кону стоит слишком многое. Слишком. Его мозг пытается хаотически соображать, но ничего не получается. Ужас сковывает Эндрю, ослепляет, оглушает. А потом, как гром среди ясного неба:       — Дрю? Всё в порядке? — Эндрю переводит затравленный взгляд на Нила, появившегося в проёме, а потом на Дрейка, который, натянув свою дежурную улыбочку, проговорил:       — Не хорошо, молодой человек, читать хорроры в общественных местах. Так недолго и до того, чтоб потерять сознание.       Спокойный взгляд Нила скользит по стеллажам, названиям книг, которые явно не являются ужастиками, а потом переходит к Эндрю.       Всё в порядке?       «НЕТ! НЕТ! Забери меня отсюда! Спаси меня! Пожалуйста!» — кричит надрывно Эндрю. Но только внутри.       — Пойдём домой, — выдавливает из себя из последних сил мальчик. Он не может потерять то, что у него есть. Не может.       На ватных ногах он идёт к выходу, зная, что Нил следует за ним. Старший Добсон достаточно доверяет Эндрю, чтоб не спрашивать второй раз его о том, что произошло.       Он даёт ему свободу. И когда Эндрю выходит на улицу, дышать становится немного легче.       В машине Нила пахнет Нилом. Это знакомый и изученный запах. Родной и безопасный. Но в носу Эндрю всё ещё витает противная вонь Дрейка.       — Просто плохой день, — бросает Эндрю, отворачиваясь лицом к улице. В такие дни обычно Нил даёт ему побыть одному.

***

      Эндрю тринадцать. И он снова режет себя.       Закрывшись в ванной, достав лезвие. Он наблюдает за тем, как маленькая ранка появляется на его предплечье. Ему больно. Ему страшно. И физическая боль должна заглушить то, что происходит у него внутри.       Эндрю долго думал, взвешивал все свои за и против. Он закрылся от своей семьи. Он почти не спал эти два дня. Он впервые хотел попросить о помощи, но не мог. Он разрывался надвое от этого.       В конце концов, ничего нового с ним не произойдёт. Он снова соберёт себя по частям. Но у него и дальше будут и Бетси, и Нил. Они — не Кэсс. Они стоят того, чтоб за них пострадать. Он не может их потерять.       Он молчит. Угасает на глазах, игнорируя обеспокоенные взгляды Бетси и Нила. В итоге, последний не выдерживает, и пытается узнать, что происходит, на что Эндрю лишь отмахивается. Он падает в пропасть, и он не может утянуть за собой ещё и Нила.        Ещё один надрез. Кожа лопается, боль поступает к мозгу. Мозг выбрасывает немного эндорфинов. Эндрю чувствует иллюзорное облегчение.       Он — ребёнок. Эндрю не взрослый. Он не знает, как поступить. Он не находит иного выхода. Жизнь никогда не давала ему альтернативы.       Он уже проходил это. Он справится. Ничего нового.       Он повторяет себе эти слова, как мантру, когда приходит в библиотеку в нерабочее время. Мальчик впервые сегодня солгал своей семье о том, где он будет. И это легло на его грудь ещё одним камнем.       Огромное здание оказывается открытым, а библиотекаря нет. Эндрю проходит внутрь, испуганно оглядываясь в полумраке.       С каждым шагом он теряет свою решительность. Воспоминания о том, как это было больно, страшно и унизительно с Дрейком, кажутся чересчур реальным. По телу проходит тремор, когда он сворачивает за угол.       — А я уже и заждался, — противно протягивает Дрейк, отлепляясь от стены, которую он подпирает.       Эндрю замирает. Все его радары сломаны, они кричат, красные лампочки мигают, мысли разбегаются, и ему хочется убежать. Он делает шаг назад, потом ещё один. Но монстр, видя, что жертва собирается уйти, бросается вперёд и хватает его за рубашку.       Дрейк сильно встряхивает Эндрю, а потом отталкивает к стеллажам. От удара у мальчика двоится в глазах, но, когда это проходит, становится только хуже — он чувствует чужие ладони на своём теле. И на этот раз в реальности. Они по-свойски блуждают по его телу, спускаются вниз и стягивают штаны.       — Пусти!.. — мальчик пробует вырваться, но что он может против такого громилы. Даже с учётом того, что Эндрю немного откормился в новой спокойной семье, он всё ещё мелковат даже для своего возраста.       — Правильно… Помнишь же, что мне нравится, когда ты просишь, — пыхтит Дрейк, вжимая его в твёрдый стеллаж и поглаживая рукой через ткань трусов. Тепло прикосновений отзывается в теле болезненными ожогами. Наверняка, на лбу у Эндрю уже расцветает синяк, и это будет трудно скрыть. Он сжимает пальцами дерево, его глаза слезятся, а в ушах набатом бьёт сердце.       Но внезапно руки исчезают, ему становится легче. Пользуясь этой заминкой, Эндрю разворачивается, чтоб убежать, но спущенные штаны мешают ему это сделать, и мальчик падает на стеллаж теперь уже спиной. Сквозь медленно тающую пелену он видит Нила, который наносит точечные удары по массивному телу Дрейка. Эти удары не призваны сначала нанести урон противнику. С таким громилой у Нила не было бы шанса, если бы речь шла о силе против силы. Болевые точки делают своё дело — и мужчина оседает на колени, теряя контроль над телом.       А теперь уже ярость рыжеволосого выплёскивается по полной. Он хватает толстый фолиант и с силой ударяет им в лицо Дрейка. И ещё раз. Потом снова. А когда тот падает на спину, Нил с подскока наступает на его ладонь, ломая пальцы. И на другую. Потом такой же удар пяткой в коленную чашечку. В пах.       Нил что-то рычит, пока Дрейк кричит от боли, воет, а потом стихает. Но Эндрю не слышит ничего. Он оседает на пол и подтягивает к себе колени, прячась за ними.       Нил… Нил… Его родной и тёплый Нил. Он не должен его видеть таким.       Когда всё стихает, старший Добсон, на миг замирает. Поднимает голову, прикрывая глаза и приказывая себе успокоиться. После он тяжёлым шагом подходит к Эндрю и опускается перед ним на колени. Мальчик не видит, обняв себя за колени, но он чувствует и слышит, как шуршит одежда Нила. А потом на его плечи приземляется тёплая байковая рубашка.       — Дрю… — голос Нила словно не принадлежит ему. Он словно бы съел горсть гвоздей, которые теперь дерут нещадно его горло. Мальчик немного приподнимает голову, но всё ещё не смотрит рыжеволосому в лицо, оставив взгляд на уровне грудной клетки рыжеволосого, всё ещё не имеет смелости увидеть там то, чего так боится. Нил медленно протягивает к Эндрю руку.       — Нет! — резко рубит мальчик, и Нил замирает, чтобы потом забрать свою руку.       — Ты в безопасности, кроха, — шепчет Нил. — Всё хорошо. Он тебя больше не тронет, обещаю.       Ладони Эндрю сжимаются на его коленях. Он всё ещё чувствует руки на своём теле, но мягкая рубашка Нила приятно согревает мокрую от пота спину. Хочется чем-то перебить эти липкие ощущения в теле. Он верит обещанию, потому что до этого Нил никогда не лгал ему. И он хочет побыть эгоистом. Хочет поверить в то, что для Нила он всё ещё Эндрю, а не грязный использованный отброс.       — Да… — тихо выдавливает из себя мальчик, и Нил, этот чересчур умный и внимательный Нил, понимает, что он имеет в виду.       Старший Добсон медленно протягивает к Эндрю руку и аккуратно прикасается к его плечу. Прикосновение мягкое и невесомое. Оно согревает и выталкивает другое, нежелательное.       Эндрю кивает, и Нил подсаживается ближе, помогая мальчику перекочевать к нему на колени. Жилистые руки Нила легко обнимают Эндрю, и впервые тот не бежит от прикосновения. Впервые ему не страшно и не противно.       Впервые его защитили от монстра. И это… Это обезоруживает, это делает уязвимым. Словно он не просто голый, словно он без кожи. Но это не болит, это не отзывается иглами в теле, потому что то, как бережно держит его Нил, успокаивает.       Эндрю всего лишь тринадцать. Он всего лишь ребёнок. Он сломанный, безжалостно ранен. Но сейчас он в безопасности, в тепле.       Нил помогает Эндрю натянуть штаны, так как его бёдра начали покрываться гусиной кожей, и ещё сильнее кутает в свою рубашку.       — Я знаю, чему ты меня научишь в обмен на блинчики, — тихо шепчет Эндрю где-то в районе груди Нила, просто чтобы отвлечься, просто чтобы не впасть в истерику. Нил вздрагивает, а потом мягко улыбается. Эндрю не видит, но слышит это в его голосе.       — Ты великодушно спасаешь меня от голодной смерти, — он чувствует лёгкое прикосновение губ к собственным волосам, и это становится последней каплей.       Что-то в Эндрю в этот момент ломается. Он прижимается к Нилу сильнее, и футболка последнего начинает намокать. Мальчик не всхлипывает и почти не дрожит, плача так тихо, насколько это вообще возможно. Рука на его спине мягко проходит вверх-вниз, стирая с кожи мерзкие ощущения лап монстра.       Через какое-то время, когда Дрейк простонал, всё ещё находясь в бессознательном состоянии, Нил звонит Би и бросает ей короткое:       — Ты нам нужна здесь.       А после. После приезжает Бетси, разговаривает о чём-то с Нилом. Приезжают копы и скорая, которая забирает избитого монстра. Би решает формальности, и Эндрю, которого всё так же обнимает Нил, никто не трогает. И это по-своему хорошо, ведь у мальчика нет сил, чтоб с кем-то общаться. Он рассматривает ворот футболки своего старшего брата и так и не разжимает ладони, в которой держит её у него на боку.       Через какое-то время Би подходит к ним и говорит, что можно ехать домой, но Эндрю слишком бескостный, чтобы пошевелиться.       — Я подниму тебя, да или нет? — спрашивает Нил, и Эндрю его почти ненавидит за то, каким прозорливым тот является, за то, как понимает Эндрю и его границы.       — Да…       Худой с виду Нил Добсон на самом деле является просто очень жилистым. Все его тело — сплошные мышцы, которые хорошо поддерживаются его практиками Экси. Парень с лёгкостью поднимает своего младшего брата, прижимая его к себе, и несёт к машине. И Эндрю расслабляется, потому что где-то на подсознании знает, что его не бросят. Ни на асфальт, ни вообще.       Когда они сидят дома на диване в гостиной, Эндрю всё ещё находится в руках Нила. Бетси капает в стакан какие-то капли, которые имеют приятный ментоловый запах и подает их мальчику.       — Выпей, это трава, но это поможет, — она садится рядом на подлокотник дивана и мягко прикасается к руке Эндрю.       А после… после он рассказывает о Дрейке, о том, что он с ним делал. Это как-то тянет за ниточку рассказ о других монстрах. Добсоны слушают молча, не комментируют, не жалеют, не обвиняют и не упрекают. Это знание заляжет в их душах ещё одним шрамом, общим на всех.        — Ты не виноват, Эндрю, — говорит в итоге Би.       — Я знаю, — получается как-то слабо и малоубедительно.       — Ты не виноват, — повторяет она. — Ты всего лишь ребёнок. Они — взрослые, которые сломали все правила и принципы. Это только их вина. Только их грех. Эндрю слабо кивает и его глаза снова застилает пелена слёз. Он пытался повторять себе те же слова, пытался выбраться из этого дерьма, но не мог. А когда это озвучил кто-то из взрослых, важных для него взрослых, это начало ощущаться иначе. Это дало свободу, которая сорвала его ментальную дамбу снова.       Эндрю снова утыкается лицом в грудь Нила, безмолвно рыдая, а после чувствует, как его мягко обнимают с обеих сторон. Он в безопасности. Он наконец-то дома.       — Надо позвонить дяде… — ворчит спустя какое-то время Нил, пока Эндрю, которого он всё ещё прижимает к себе, пьёт травяной чай, который ему заварила Бетси.       — Даже не стану тебя отговаривать, — бросает коротко Би. И только спустя несколько месяцев Эндрю узнает, что тот звонок подписал Дрейку мучительный приговор. И это по-своему хорошо, ведь Эндрю не пришлось участвовать в судебных разбирательствах, прокручивать в голове воспоминания снова и снова, только для того, чтоб озвучить их той системе, которая его и отдала в когтистые лапы. Наказания не избежал и библиотекарь, который за деньги предоставил Дрейку место. Даже учитывая, что он божился, что не знал, что там будет происходить.       Сейчас же, убаюканный теплом, уставший от эмоций и потрясений, с каким-то нелепым фильмом на фоне, Эндрю расслабляется и падает в пропасть сна.

***

      Эндрю тринадцать. И он просыпается не у себя в комнате. На короткое мгновение в животе зарождается паника, но мальчик тут же узнаёт интерьер гостиной, и она стихает только для того, чтоб вновь подняться тошнотой по задней стенке горла, когда он осознает, что его тело окутывает тяжёлое, живое тепло.       Рука, которая обнимает его, чересчур знакома, он знает эти шрамы на ней, поэтому тут же силой воли пытается успокоить своё дыхание. Паника отступает, уступая место вчерашним воспоминаниям.       Нил всё так же мирно сопит, немного прихрапывая, в шею Эндрю, от чего немного щекотно, но это не вызывает дискомфорта.       Эндрю не знает, как изменится его уклад жизни в этом доме после того, что вчера произошло. Он бы вообще не хотел каких-либо перемен. Он не хочет жалости, не хочет ощущать себя жалко. Не хочет, чтобы это обговаривалось, потому что воспоминания всё ещё ждут его, как стая бродячих псов поджидает жертву.       Мальчик встаёт и идёт в ванную. Он снимает с себя одежду, которая уже не имеет на себе вони Дрейка, а пропахлась домом… и Нилом. Хотя Эндрю не уверен до конца, что это разные запахи. Он осматривает своё тело, отмечая отпечатки лап монстра, но всё же теперь эти следы не вызывают в нём такого отвращения. Ведь вчера его отвоевали.       Нил не спрашивал, почему Эндрю не сказал никому, не спрашивал, что именно использовал Дрейк, чтоб заставить его прийти, не упрекал за его раны, которые мальчик нанёс себе сам. Это из-за них, найдя окровавленную вату, старший Добсон, наплевав на свои убеждения, решил проследить за младшим братом. Умный, внимательный Нил.       Эндрю рассматривает свои раны. Вчера они спасли его дважды.       Когда Эндрю входит на кухню, Нил стоит посреди хаоса, с белыми от муки волосами и поднятыми вверх руками.       — Я подумал, что было бы хорошо сделать завтрак, — ворчит Нил, — но похоже, чуда не будет. Спасёшь меня? — его брови снова смешно встают домиком, как происходит всегда, когда Нил напортачит на кухне.       Эндрю почти закатывает глаза. И всё же, в доме Добсонов ничего не меняется.

***

      Эндрю тринадцать. И он лежит в обнимку со своим старшим братом, потому что монстры снова пытались прорваться к нему. На этот раз в его сон. И единственный человек, который мог их прогнать, это Нил.       Впервые это происходит спустя неделю от нападения Дрейка. Измученный кошмаром Эндрю спускается на кухню попить воды, и видит, что Нил тоже не спит, а смотрит какую-то передачу о животных в гостиной. Вместо вопросов Нил просто приподнимает плед, в котором он сидит, словно в коконе, приглашая Эндрю присоединиться к нему.       Когда мальчик ныряет под тёплый бок своего старшего брата, плед ложится вокруг его плеч и это заполняет его охладевшую от ужаса грудную клетку мягким теплом.       Под фоновый шум телепрограммы Нил рассказывает о себе. О том, кем он был до того, как Бетси усыновила его, о том, как он получил свои шрамы, о том, почему и у него бывают плохие дни. Эндрю слушает, впитывает, как губка эти мгновения доверия, и теперь лучше понимает, почему Нил такой, какой он есть. Правда, вопрос с кухней и одеждой всё ещё остаётся открытым — что мальчик и озвучивает, вызывая мягкий смех старшего брата.       На следующее утро ребята снова просыпаются вместе. Оба выспавшиеся и спокойные.       В следующий раз, когда монстры пытаются забраться в его кровать, Эндрю замирает возле двери в комнату Нила, а после робко стучит, не зная, услышит ли его рыжеволосый сквозь сон. Но Нил слышит, отзывается, и когда дверь открывается, являя за собой испуганного Эндрю, Нил молча отодвигается от стены, приподнимая край одеяла. Он не спрашивает, ничего не говорит, просто предлагает. И Эндрю идёт к нему со стойким намереньем немного полежать и вернуться к себе. Но правда состоит в том, что рядом с Нилом ему спокойно, монотонное прихрапывающее сопение убаюкивает, и Эндрю засыпает, чтоб провести ночь без монстров, которые, видимо, теперь боятся Нила.       Эндрю тринадцать, и он не двигается, зажатый в кольце рук Нила. Он не чувствует дискомфорта. Когда первичная паника от ощущения чужого тела после пробуждения прошла, ему спокойно. Он рассматривает лицо Нила, которое сейчас не таит в себе ни одной эмоции. Он помнит, каким оно бывает, когда Нил становится озорным или жестоким и жёстким, мягким или сосредоточенным. Он помнит каждый изгиб его губ, каждую ухмылку или улыбку. А сейчас он запоминает едва проступающие веснушки и щетину.

***

      Эндрю четырнадцать. И он пугается, когда в их дом приходят женщины из социальной службы. Мозг начинает отчётливо искать, где он прокололся, что он сделал не так. Он пытается найти какое-то объяснение в том, что происходило вчера, позавчера, раньше. Но всё тщетно. Его ведь не отдают? Не могут? Бетси? Нил? Эндрю чувствует себя потерянным, когда стоящий рядом старший брат легонько дёргает его за рукав рубашки.       — Эй, — шепчет он одними губами, и этого хватает, чтобы понять, что Нил его не отдаст.        Последующая информация является сложной для осознания. Оказывается, у него есть брат-близнец. Точная копия самого Эндрю, которая оказалась без опеки, когда его мать умерла в автокатастрофе. Эндрю узнаёт собственную историю, и этого… как-то чересчур много.       Он всё ещё пытается перетравить новую информацию, когда на семейном совете Би поднимает вопрос о том, чтобы взять опеку ещё над одним близнецом.       — Я не против, — пожимает плечами Нил. — Ты же знаешь, что дом у нас большой, одна комната припадает пылью, наследство своё я за жизнь не истрачу, да и у тебя, как у профессора, зарплата немаленькая. Остаётся вопрос, что об этом думает Эндрю, — его взгляд устремляется на блондина, который смотрит на фотографию перед собой.       Эндрю смотрит на собственную копию, только более худую и измученную и почему-то вспоминает уроки самозащиты Нила. Нил учит его драться, а в какой-то момент дарит два ножа, говоря при этом:       — Эндрю, ты должен понимать, что это для защиты. Сильный защищает себя, а самый сильный — защищает других. Но мир жесток, люди в нём жестоки. И твоей защиты может заслуживать ограниченное количество людей. Иногда позволить остальным утонуть — самое правильное решение, ведь они не твоя забота. Твоя заботы ты, и твой круг.       И в этот самый миг, когда он смотрит на Аарона Миньярда, в его голове что-то щёлкает, а круг его защиты расширяется.       Когда он смотрит в собственное испуганное и исхудавшее лицо в реальности, Эндрю лишь убеждается в том, какое решение он принял.       Пожалуй, Эндрю не умеет быть хорошим старшим братом, хотя у него и есть пример Нила. Эндрю не умеет быть хорошим семьянином. Наверное…       И всё же, он пытается окружать свою семью заботой на свой лад.       Он помогает Би по дому. Всё ещё подолгу с ней разговаривает, всерьёз задумываясь о том, чтоб пойти на психолога после школы. Иногда он приносит ей какао, пока женщина пишет очередную научную статью у себя в кабинете. Он дарит ей какие-то стеклянные безделушки, которые Би выставляет у себя в шкафу.       Он едва успевает вырывать испорченные продукты из рук Нила. Ездит с ним за покупками и присматривает Нилу одежду. Готовит блинчики почти каждый день, ища новые рецепты для того, чтоб разнообразить их завтрак. Иногда он честно старается слушать Нила, когда тот трещит о своём Экси. По крайней мере первые пять минут.       Он присматривает за Аароном в школе. Ходит за ним по пятам, хоть и большинство времени молчит. Он не знает, что говорить, как говорить. Но он просто решает находиться рядом. Со временем зашуганный ребёнок, так остро напоминающий самого Эндрю, начинает оттаивать, и перестаёт вздрагивать, когда кто-то живо жестикулирует или громко говорит.       А когда Аарон заболевает, Эндрю остаётся дома, пока взрослые уходят на работу, и варит брату бульон. Он проверяет горячий лоб Аарона, даёт ему исправно таблетки, приносит молча сменную одежду, когда жар начинает спадать. И да… Эндрю читает ему вслух книжку. И пусть это учебник Нила по Экси, от которого Аарон лишь кривится. Всё же, Эндрю немного засранец — этого не изменить. И это должно оставаться неизменным.       Он всё ещё не рассказывает Аарону о том, что он пережил, как и не спрашивает у брата детали о его жизни. Прошлое остаётся в прошлом.

***

      Эндрю четырнадцать. И он смотрит телевизор вместе с Аароном. Би готовит что-то на кухне, отказавшись от помощи мальчиков и напевая себе под нос.       — Кстати, — как бы невзначай роняет Бетси, — звонил Нил. Он будет сегодня ночью. Его подбросят, поэтому встречать его нет необходимости.       — Ага, — буркает Аарон, строча кому-то смс.       Эндрю внешне никак не реагирует, но напрягается, и чтоб не выдать этого, вжимает пальцы в растянутую кофту Нила, которую он спёр у последнего из шкафа. По телу проходит волна предвкушения. Ему хочется, чтоб момент приезда Нила настал быстрей.       И это желание бесит. Рыжеволосый отсутствует уже полторы недели из-за своего дурацкого спортивного лагеря. И это тоже бесит.       Именно потому, что это бесит, Эндрю остаётся в гостиной на ночь. Он хочет дождаться Нила, чтоб первым сказать ему, как он бесит.       Но диван такой мягкий, а фоновый звук сериала такой успокаивающий, что Эндрю проваливается в сон. Он вздрагивает от звука открывающейся двери и видит знакомый силуэт.       Нил сразу же отмечает брата, сидящего на диване, потому как на его лице расцветает мягкая улыбка.       — Что, засмотрелся сериал? — рыжеволосый отставляет сумку и направляется к дивану.       — Ага, — отвечает Эндрю, и в голубых глазах напротив читается понимание.       «Я знаю, что ты ждал меня».       «Придурок, конечно, ждал».       Нил раскрывает руки, давая Эндрю решить, и тот поднимается и падает в объятия своего старшего брата.       «Я скучал».       Нил пахнет, как и всегда. Лесом и свободой. К этому запаху примешивается запах бензина и немного пота — он спешил домой на всех парах. Это хорошо. Это приятно. Это знакомо.       «Я тоже, кроха».       — Я скупил половину магазина, знаешь, — начинает Нил, отстраняясь. — Все сладости, которых нет у нас. Можем устроить позднее чаепитие и оставить твоему вредному брату только фантики.       Эндрю кивает, зная, что Аарон всё равно, как и Нил, не любит сладкого.       — Тогда я в душ, а на тебе чай.       После они вместе сидят на кухне, и пока Нил уплетает порезанные Эндрю яблоки, сам блондин потрошит его сумку. Нил всегда привозит что-то новенькое из своих командировок. Эндрю борется с глупым детским желанием перепробовать всё, даже если придётся только понадкусывать вкусняхи, и Нил пытается скрыть улыбку за чашкой.       Спят они снова в комнате Нила. Монстры Эндрю уже почти не приходят к нему, но иногда он не может себе отказать в том, чтоб попроситься в другую комнату. Иногда Эндрю просто хочется чувствовать себя в кольце рук, дома, в безопасности. Хочется заземлиться.       Нил сонно рассказывает о том, где был и что видел, как будто у них не было длинных телефонных разговоров. А потом они засыпают. Они дома. Оба. Наконец-то дома.

***

      Эндрю пятнадцать. И у него кризис ориентации.       Он долго не понимает своего близнеца, который ухлёстывает то за одной девчонкой, то за другой. Потом, когда Аарон находит себе постоянную пару, это кажется Эндрю смешным. Как смешит его и то, как другие носятся с праздником Валентина.       Он говорит об этом с Би, и та мягко подталкивает его к тому, что в большинстве случаев каждому человеку нужна пара.       Эндрю пытается даже сходить на свидание с девчонкой, которая подарила ему сердечко. Но поцеловать её, вопреки своим ожиданиям не может. Не хочет. А он не делает того, чего не хочет. Вместо этого он засматривается на кассира в местном бистро, и понимает, что его, по сути, поцеловал бы.       Это открывает в нём ящик Пандоры.       Эндрю долго не может понять, как так случилось, что ему нравятся парни. Ведь после того случая он проанализировал свои предпочтения и понял, что ему всегда нравился мужской пол — от актёров до парней в спортзале.       Поначалу это пугает. И не тем, что он отличается, не тем, что он не вписывается в нормы социума. Не тем, что его не примет семья. На первое ему плевать, а другое — маловероятно. Эндрю боится того, что его монстры были правы, что ему нравилось всё то, что с ним происходило. Что он изначально был испорчен.       Это вызывает у него плохие дни. Ещё и Нил в отъезде. Он звонит Нилу, ничего не говорит, а просто слушает его запыхавшуюся болтовню во время тренировки, и это возвращает землю под ноги.       А после он говорит об этом с Би. Он не рассказывает ей всего, ему всё ещё стыдно об этом говорить, но Бетси, умная и добрая Бетси, читает между строк и говорит ему, что всё в порядке. Что это нормально. Что он нормальный. Что он мог быть таким с рождения. Что да, психотравмы могли на него повлиять, и он стал таким. Но это всё неважно. Важно лишь то, что он заслуживает счастья и человека рядом. Того, с кем ему будет комфортно и хорошо.       Вдохновлённый Эндрю задаётся целью найти такого хомо сапиенса.       Он целуется на пробу с мальчиком с параллельного класса, спрятавшись в раздевалке. Это не неприятно. Но всё равно это никак.       Эндрю ищет и ищет. Но пока не находит. И это бесит. Как и бесит довольная улыбка близнеца, который приходит с очередного свидания.       — Сотри эту гадость с нашего лица, — ворчит Эндрю.

***

      Эндрю пятнадцать. И они впервые выезжают на отдых к воде. До этого это были горы, леса, другие развлекухи. Нил дарит ему нарукавные повязки, чтоб ему не было дискомфортно на пляже, и Эндрю борется с теплом в собственной непослушной груди.       Парень смотрит на океан, океан, кажется, смотрит на него. И да, у него есть проблема — его никто никогда не учил плавать.       Пока Би натирается кремом для загара, а Аарон уже во всю плещется в воде, Нил подходит к Эндрю.       — Не любишь воду? — уточняет он.       — Не умею, — выдыхает Эндрю. Почему-то это кажется ему стыдным и заставляет его уши гореть. Как будто это вообще его вина.       — Ну, этому можно научиться, — бодро говорит Нил.       А после он учит Эндрю плавать. Они отходят в сторону, чтоб не мешать остальным, и Эндрю мёртвой хваткой цепляется в мокрую футболку Нила, под которой тот прячет свои шрамы.       — Спокойно, спокойно, здесь только по пояс.       — Нил, может, ты удивишься, но твоё «по пояс» отличается от моего, — шипит Эндрю, бесясь из-за того, что его старший брат только забавляется с ситуации.       — Я рядом. Тебе ничто не угрожает, — твёрдые слова Нила снова вызывают кульбит в груди, но блондин прячет это за ворчащим:       — Если я утону, я тебя убью, знаешь.       Но он не тонет. Нил поддерживает его. Учит чувствовать воду, учит быть на плаву. Потом учит плавать и нырять. Они проводят много времени в воде, и когда Эндрю отпускает страх океана, его тело наливается каким-то новым ощущением. Это чувство блуждает по нём разрядами каждый раз, когда он соприкасается с Нилом оголёнными частями тела. Это не неприятно. И на удивление этого хочется снова и снова.       Эндрю не понимает природу своих реакций. Он много думает и размышляет. Иногда он специально инициирует контакт.       А потом, однажды вечером, когда Аарон нараспев рассказывает о своей Кейтлин, до Эндрю доходит.       Эндрю пятнадцать, он влюблён в Нила.

***

      Эндрю шестнадцать. И он впервые знакомится с кузеном Ники, который прилетает ради них из Германии, как только узнаёт, что у него есть родня, попавшая в систему. Убедившись, что в семье Добсонов близнецам живётся хорошо, Хэммик успокаивается, но всё же продолжает пытаться наладить контакт с родственниками.       Семья Эндрю растёт. И это приятно. Хотя в его семье все как на подбор странные. И это просто алис капут.       Ники — открытый гей. Он планирует жениться на своём парне Эрике, который остался в Германии, но в следующий раз обязательно приедет познакомиться. Эндрю молчит о своей ориентации, но жадно впитывает информацию от кузена, не подавая вида. Благо, кузен любит потрещать о делах любовных. И это, о чудо, помогает парню окончательно принять себя.

***

      Эндрю шестнадцать. И он безнадежно влюблен в своего старшего брата. После первого открытия этого парень сначала не верит, что такое возможно. Он отрицает это. Потом он пытается заменить это чувство другим. Другим человеком, другими эмоциями. Но закрывая глаза во время поцелуев с другими парнями, он видит перед собой Нила. Он невольно задумывается, каково это было бы с ним. А открывая глаза, просто молча уходит.       Дальше он пытается игнорировать рыжеволосого. Он злится на него, понимая, насколько это по-детски и неправильно, но ничем не может себе помочь. От игнорирования и непонимающего взгляда голубых глаз становится почти больно.       В какой-то момент внутри него что-то трескается, и он говорит об этом с Би.       Какая-то часть него все ещё боится ярлыка «грязный», отторжения и непринятия. Хотя он и понимает, что Би этого не сделает. Но следующих слов он никак не ожидает.       — Ну, вы же не кровные братья, — говорит Би, и земля уходит из-под ног Эндрю. Он не ожидал прямой поддержки, и это что-то смещает в его душе, что-то, что хоронило его надежду.       — Поговори с Нилом. Он слишком тебя любит, чтоб разговор как-то поменял его отношение к тебе. А ты перестанешь себя мучить догадками, — Бетси потягивает какао, смотря на своего приёмного сына, в голове которого зациклилась фраза «Нил тебя любит». И это так хорошо и так страшно — поверить, что его, Эндрю, любят. Хочется спросить, у самой Бетси, чувствует ли она что-то подобное, но Эндрю не решается.       — Я даже не знаю, какая у него ориентация, — ворчит вместо этого он, нахохлившись словно воробей. Эта тема почему-то вызывает в нём стыд. Другого рода, чем он привык ощущать, более лёгкого, но всё же.       — Мне кажется, Нил сам не до конца знает, — говорит Би, намекая на то, что рыжеволосого никто никогда не интересовал в этом плане. И это конечно же, не то чтоб облегчало ситуацию, а наоборот.       Сказать, конечно, легко. Труднее сделать.       Эндрю не считает себя трусом. Эндрю привык бороться. Но как только видит Нила, его броня спадает, делая его беззащитным и уязвимым.       А ещё он банально не знает, как начать разговор.       Это бесит. Он ходит нахохлившийся. Ловит понимающий взгляд Би и такой же непонимающий взгляд Нила.       — Вы что, посрались? — спрашивает как-то Аарон, на что получает лишь уничижительный взгляд от своей копии.       Эндрю начинает чаще покуривать. Его семья знает это, а он знает, что они знают. Но никакого давления на него не происходит.       Он затягивается сигаретой, игнорируя тепло, подступающее к грудине, когда слышит знакомые до боли шаги. Нил подходит близко и мягко забирает его сигарету, чтоб не потушить, а просто задержать между пальцев.       Эндрю не хочет смотреть на него, но взгляд сам скользит к длинным шероховатым пальцам.       — Тебя что-то беспокоит, — не вопрос, а утверждение. Догадливый, умный Нил.       Правда, в вопросе дел сердечных тупой, как пробка.       Эндрю вздыхает.       — Ты же знаешь, что всегда можешь прийти с этим ко мне, — продолжает рыжеволосый без давления, просто напоминая.       Ох, Нил…       — Дрю… — Эндрю поворачивается к рыжеволосому и его взгляд касается губ парня. В голове что-то щёлкает, он некстати вспоминает слова Би о том, что иногда можно обойтись без слов, чтоб что-то сказать. И вдруг решает, что хоть раз в жизни хочет попробовать, каково это — ощутить эти губы на вкус. Он будет потом себя винить, гнобить. Сейчас он хочет. Это желание зудит под кожей, въедается в кости, как сигаретный дым въедается в волокна его свитера.       Эндрю наклоняется и мягко врезается в губы Нила. И это чувствуется, как сумасшествие. И этого мало для одного раза.       И чёрт! Застывший Нил робко отвечает, и у Эндрю отказывают тормоза. Они визжат, пока он летит с обрыва. Впереди лишь крушение, но мимолётный полёт дарит свободу.       Когда он отклоняется, ошалевшим взглядом рассматривая покрасневшие губы Нила, осознание того, что произошло, обухом ударяет его по голове. Он пошёл на поводу у своих желаний. Он даже не спросил. Он…       Этого чересчур много. Он всё разрушил. Он не может сейчас смотреть на Нила, поэтому отворачивается. Мельком он всё же видит удивление и замешательство на лице рыжеволосого. Не такая должна была быть реакция у того, кому это понравилось.       — Эндрю…       — Сделай одолжение… — хрипит он, — забудь, что только что произошло. Я не хотел… Вернее, хотел, но… забудь.       Эндрю пытается обойти Нила, но тот удерживает его за рукав куртки.       — Постой. Это так не работает. Ты можешь объя…       — Не имеет значения.       — Имеет. Иначе я бы не спрашивал.       — Не имеет значения для кого-то, кто не разобрался со своей ориентацией.       — Я не разбирался, потому что раньше это для меня было под запретом, а потом мне не хотелось, — парировал Нил, пытаясь поймать глазами взгляд Эндрю.       — А сейчас хочешь?       — Да.       — Это не «да». Это срыв. Научись видеть разницу.       И Эндрю уходит.       Вопреки всем ожиданиям и опасениям, между ним с Нилом ничего не меняется, кроме того, что иногда Нил бросает на него задумчивые взгляды.       То, что рыжеволосый что-то взвешивает, видно невооружённым взглядом. Эндрю видит, что парень ведёт внутри свою собственную битву, и с одной стороны ему жаль, а с другой — нет.       Он сидит ночью в гостиной, когда Нил спускается на кухню. Эндрю не надо даже поворачивать голову, чтоб узнать, что это он. Он знает всех обитателей дома по звуку их шагов — привычка, выработанная в приёмных семьях до Добсонов.       Нил пьёт воду, а потом проходит в гостиную и просто садится рядом.       — Я разобрался, — коротко бросает он, и блондин поднимает одну бровь.       Внутри у Эндрю начинает бушевать микс страха и предвкушения. Ему интересно, чем закончится его полёт — крушением или мягкой посадкой.       — Я не принадлежу ни к одной ориентации. Меня никто не интересует в этом смысле, — что-то внутри обрывается, но потом взлетает вольной птицей, — кроме тебя. Тот поцелуй, он показал это.       — И тебя не волнует, что я — твой брат? — Эндрю нужно расставить все акценты. Нужно знать. Нужно оговорить это на берегу, прежде чем он рванёт в пучину с головой.       — Нет. Не кровный же, — пожимает плечами Нил. — Хотя если бы и был кровным… Какая разница. Ты ведь этого хочешь, да? И я хочу. Это наши жизни, не чьи-то.       Эндрю медленно моргает, рассматривая такой знакомый и родной профиль. Когда Нил поворачивается к нему, он видит, читает в его глазах озорство, присущее только ему.       — Так что, кроха, да или нет?       Эндрю возмущённо выдыхает воздух, чтобы в следующую секунду впиться, ворваться в губы Нила. Чтобы целовать его так, словно он целый мир. Чтоб забирать то, что ему принадлежит, что ему отдают, дарят.       Нил отвечает тем же. Держит руки при себе. Уважает границы, которые они ещё не очертили. Несексуальные прикосновения — это одно. Но то, что происходит между ними — ново для обоих.       — Иногда я тебя ненавижу, Нил, — шепчет Эндрю ему в щёку, держась руками за рыжие волосы, словно парень может сейчас испариться и исчезнуть.        — Придётся научиться жить с этим, — парирует старший Добсон таким тоном, который посылает по телу Эндрю разряд вниз к паху. И Эндрю осознаёт, что с другими так не будет. Никто не сможет заменить ему Нила.       — Этот чёртов рот, — шепчет Эндрю, прежде чем впиться в него яростным поцелуем.

***

      Эндрю шестнадцать. И он лежит на Ниле, пока целует его после недельного отсутствия.       Он уже научился делать это не спеша. Медленно и почти нежно. Так, словно этого у него никогда не отберут.       Нил поглаживает его волосы, мягко зарываясь пальцами в пряди, чтоб легонько отвернуть его голову, предоставляя доступ своим губам к шее Эндрю.       — Твой фетиш насчёт шеи отвратителен, — шипит Эндрю, пытаясь сдерживать рвущиеся стоны. Это прикосновение, оно насколько приятное, настолько невероятное, что контроль парня летит ко всем чертям бизнес-классом.       — Тебе нравится. А мне нравится, что тебе нравится, — бормочет какую-то нелепицу в его кожу Нил. Он пробует его языком, мягко массирует губами, и Эндрю плавит ко всем чертям. Эндрю бродит руками по телу парня под ним и понимает, насколько ему сейчас этого мало.       В первый раз это осознание испугало. Во второй — вызвало любопытство. А сейчас это вызывало нужду.       — Нил… — шепчет он. — Нил, — более требовательно, и рыжеволосый останавливается, чтоб посмотреть в лицо Эндрю.       — Всё ещё да, Дрю? — в вопросе сквозит забота и тревога одновременно.       — Да. Всё ещё да, — Эндрю пытается отдышаться, а потом говорит. — Но я хотел бы попробовать что-то большее.       Нил по-птичьи склоняет голову, даже лёжа на подушке.       — Какие-то другие поцелуи? — уточняет он таким тоном, что Эндрю хочет сделать фейспалм.       — Я… Я хочу прикоснуться к тебе, — кто бы сказал ему, что это будет таким неловким, он бы не поверил. — К твоему члену, — уточняет он, потому что знает, что его простодушный Нил наверняка не понял с первого раза. Это видно по морщинке, которая залегла между его бровей.       — О! — говорит Нил. Потом закрывает рот. Хмурится. О чём-то думает. Потом открывает рот, но молчит. И наконец-то выдает: — Но тебе ведь шестнадцать.       — Скоро семнадцать, — но видя невпечатлённый взгляд рыжеволосого, говорит: — Это только цифра.       — Да, но мне двадцать один.       — Боишься, что я сдам тебя в полицию? — подтрунивает Эндрю, понимая, что с этой темой они оба ходят по тонкому льду, учитывая прошлое блондина.       — Дрю… Просто… Ты уверен, что хочешь именно этого? Я до этого времени как-то спокойно обходился без всего этого, поэтому подожду столько, сколько тебе надо.       — Воу-воу! Стоп! — Эндрю скатывается с Нила и садится на кровати. — Я никогда не делаю того, что не хочу. А сейчас я хочу попробовать. Вопрос в другом, хочешь ли ты этого? Ведь судя по твоему стояку, то, чем мы занимались до этого, тебе нравится.       — Нравится, — говорит Нил, глупо улыбаясь и поднимаясь на локтях. — Потому что это ты.       Эндрю не понимает этих слов до конца, но они заставляют его сердце делать кульбит.       — Поэтому если ты хочешь этого — я весь твой. И это моё да. Но только потому, что ты этого хочешь, а не должен, — к концу реплики его тон становится серьёзным, и это невероятно бесит Эндрю.       Младший Добсон раздражённо цокает и, положив руку на грудь Нила, укладывает того обратно на постель. После чего затягивает его в поцелуй.       Пока их губы лениво, но чувственно сталкиваются друг с другом, рука Эндрю с груди медленно тянется вниз, к ширинке Нила. Раздаётся звук замка, и Эндрю немного стягивает вниз штаны Нила, для чего тот приподнимает тело.       После этого пальцы Эндрю ложатся на вставший член Нила, поглаживая его сквозь ткань трусов. Нил задыхается и почти стонет в губы Эндрю. И это так прекрасно, что почти убивает последнего. Эндрю прерывает поцелуй и смотрит вниз. Он отводит резинку трусов вниз, выпуская член Нила из плена, и тут же прикасается к нему. Тёплый и твёрдый. Безопасный. Не сделает ему никогда больно.       Эндрю прислушивается к себе, но монстры не приходят. И это хорошо. Они всё ещё боятся Нила. А ему всё ещё хочется сделать последнему приятно. Разобрать на части и посмотреть, каким он будет. Его Нил.       Эндрю начинает надрачивать Нилу, и тот откидывает голову назад со стоном. Движения руки жёсткие и быстрые, прям как поцелуи с Нилом в самом начале. Ему многому ещё предстоит научиться, но сейчас он делает это так, как делал наедине с собой. Словно это грех, словно это грязно.       Но даже чувствуя на пальцах липкую сперму Нила, прокручивая в голове его стон, с которым рыжеволосый кончил, Эндрю не ощущает себя грязным. Это было хорошо. Разбирать Нила. Ему понравилось.       — Дрю, — хрипло шепчет Нил, привлекая его внимание. Эндрю вытирает руку о футболку парня под ним и возвращается к поцелую. — Ты… умм… хочешь? — невнятно шепчет старший Добсон, но Эндрю отрицательно машет головой.       — Не сейчас.       Не сейчас. Сейчас он не может признаться, что спустил в штаны нетронутым из-за последнего стона Нила. Благо тёмные брюки скрывали такой конфуз.       Но это не отменяет того факта, что ему было хорошо. Им обоим.

***

      Эндрю семнадцать. И он сидит в приёмном отделении полиции. Четверо парней напали на Ники, когда они поехали все вместе отдохнуть, и он, используя навыки Нила, избил их до полусмерти.       Эндрю слышит в коридоре возню и голоса Бетси и Нила. Они спорят с копами. Бетси почти переходит на эмоции, что для неё вообще не свойственно, а Нил в своём режиме берсерка шипит и холодно обещает вызвать в это захудалое отделение все СМИ, чтобы высветлить не компетенцию полиции.       — Дайте мне увидеть моего сына! — голос Би почти срывается на крик, и начальник полиции сдаётся. В памяти Эндрю крутится слово «сын» голосом Бетси. Он хочет это запомнить. Эйдетическая память позволяет это. Но он хочет быть уверенным, что не забудет этого даже на смертном одре. Его маленькая мечта… Она реальна. Он хочет об этом помнить. Ему плевать на копов, плевать на то, что его могут посадить. Сейчас существует только это "Сын".       Через минуту Эндрю выводят, и Добсоны бросаются к нему. В коридоре так же сидят Никки и Аарон, которых не было слышно за шумом, что сеяли Бетси и Нил.       — Ты цел, Эндрю? — спрашивает Би, обнимая ладонями его лицо и аккуратно крутя его из стороны в сторону, проверяя на наличие увечий.       — Ага.       Нил стоит рядом, и Эндрю видит, что его внутренний берсерк успокаивается.       Прокуроры хотят доказать, что Эндрю — отброс, что его нужно ограничить от социума. А стало быть, Эндрю стоит посадить на нейролептики. Но его семья буквально вгрызается им в глотки, используя законные и не совсем методы, чтоб убедить присяжных.       Бетси напрягает и подкупает своего коллегу, который готовит психиатрическое заключение настолько идеальным, что комар носа не подточит.       Нил снова звонит дяде, и несколько присяжных в зале суда боятся даже посмотреть в сторону обвиняемого, чтоб потом вынести вердикт «Не виновен».       Его маленькая неправильная стая не обвиняет его в том, что он защитил одного из них. Его маленькая стая защищает его с такой же яростью, с какой он сам защищает её.

***

      Эндрю семнадцать. И он впервые отсасывает Нилу.       Он прислушивается к себе. Ожидает любой негативной реакции, но она не наступает. Вместо этого ладонь Нила в его волосах ощущается приятным грузом. Его стоны приятно щекочут слух. Эндрю пробует его на вкус, отмечая, что не чувствует ничего отвратительного. Облизывая красную головку, он, пожалуй, впервые понимает смысл слов Нила «потому что это ты». Эндрю не может представить, чтоб ему было так хорошо с кем-то другим.       Он стоит на коленях перед Нилом, но чувствует безмерную власть над старшим парнем. Он разбирает его на части. Ловит каждую реакцию. Жадно, чтоб потом прокручивать в голове снова и снова.       Он насаживается глубже, пытаясь узнать свои лимиты. Помогает себе одной рукой.       — Дрю…. Дрюююю… — протягивает Нил. — Яс… скоро…       И Эндрю усиливает движение руки, но не отстраняется. Он хочет сегодня программу максимум.       Когда Нил изливается ему в рот, Эндрю глотает, отмечая про себя, что ничего смертельного не происходит. Ему даже… нравится? Не то, чтобы дело было во вкусе. Дело было в самой идее. И он думает об этом, когда дрочит в ванной в одиночестве.       Да, Нил уже прикасался к Эндрю.       Иногда они даже дрочат друг другу одновременно. Но сегодня они попробовали что-то новое, и Эндрю нужна приватность, чтоб переварить то, что произошло.       Через три дня он позволяет Нилу отсосать себе. Он помнит, как в первый раз позволил старшему Добсону прикоснуться к собственному члену, как боялся, что это вызовет в нём триггеры. Как три раза у них не получалось, потому что Эндрю всё ещё чётко помнил чужие руки, сжимающие его, как собственность, оттягивающие, словно пытаются оторвать, грубые и причиняющие боль. Три раза он останавливал Нила и тот беспрекословно подчинялся.       Он помнил, как изо всех сил пытался держаться за Нила, когда всё же решился. Как слушал утешительную чушь, что вылетала изо рта старшего Добсона. И как у них это получилось. И снова это было хорошо.       Сейчас он тоже надеется на успех. Хотя рот Нила, этот волшебный, язвительный рот, по плану должен быть занят.       Нил удобно лежит между ног Эндрю. Целует низ его живота. Любовно, нежно, трепетно. Переходит губами сначала к одному бедру, потом — ко другому. Потом смещается на впадинку между бедром и пахом.       — Нил… — шепчет, просит, умоляет Эндрю.       И старший Добсон замирает над его членом. Сначала обдаёт горячим воздухом головку, а потом точно так же мягко целует.       Что-то внутри Эндрю взрывается на миллион частей. Кажется, он никогда не соберёт этого воедино снова. Но это так хорошо. Как и последующее ощущение тёплой влажности рта Нила на его головке. Нил проводит языком по его уздечке — делает всё то же, что с ним делал сам Эндрю. Подстраивается под реакции. Желает доставить удовольствие. И доставляет его.       Эндрю стонет, прикрывая руками рот, стараясь не шуметь, ведь внизу всё ещё находится Аарон, который хоть и занят просмотром сериала, всё равно не должен ничего заподозрить.       У Нила не получается брать его так же глубоко, как это делал с ним Эндрю. Но от этого не становится менее хорошо. У них будет много времени для практики и для изучения друг друга.       Когда Эндрю переводит дыхание, отходя от оргазма, он смотрит на Нила и думает, что да, они несомненно это повторят.

***

      Эндрю восемнадцать. И его руки дрожат. Он откровенно боится того, что должно произойти, но он собирается дойти до конца.       Он хочет заняться проникающим сексом с Нилом, хочет узнать, насколько это правда, то, что описывают на форумах, и что показывают в порно. Он хочет почувствовать Нила в себе. Но ему всё ещё страшно.       Они долго разговаривают об этом. Обсуждают все детали. Ждут, пока Би уедет на конференцию, а Аарон свалит к своей подружке. Покупают всё необходимое. Но когда приходит момент, руки Эндрю всё равно подрагивают.       — Эй, — Нил мягко касается его руки. — Ты ведь знаешь, что не должен.       — Я хочу… А ты? — напряжённо спрашивает Эндрю.       — Да. Это всё ещё да. В любое время. Даже если это не сегодня.       — Сегодня. От меня да тоже. Но… это не отменяет того, что мне страшно, — признаёт Эндрю, выдыхая.       Нил, его Нил, родной и такой желанный, мягко касается его щеки, поглаживая большим пальцем и включает режим своей нежной чуши, которая помогает Эндрю настроится.       — Эй, кроха, ты же знаешь, что ты можешь остановиться в любой момент. В этой комнате, как и в целом доме, только мы вдвоём. Здесь безопасно, — он начинает оставлять мягкие поцелуи на лице Эндрю. — Только я и ты…       То, что Эндрю мысленно называет чушью, помогает ему расслабиться. Напоминает о том, что здесь нет монстров. И что он собирается вернуть себе то, что монстры забрали у него, опорочили, осквернили.       Он впервые полностью обнажается перед Нилом, оставив даже повязки с ножами на полу. И под обожающим взглядом не чувствует себя мерзко, а наоборот.       Он водит руками по шрамам Нила, которые он уже успел выучить, и утопает в приятных прикосновениях на своём теле.       Когда они лежат на кровати, Нил не спешит. Он медленно исследует Эндрю пальцами, поглаживает кожу, не давит, а поддразнивает, заставляет хотеть большего.       Когда всё же палец проникает в Эндрю, это всё ещё не кажется чем-то ужасным. Сносным, да. Но не ужасным. А когда два пальца врезаются в его простату, Эндрю от неожиданности вскрикивает. Нил тут же останавливается.       — Дрю? — обеспокоенный вопрос.       — Про… продолжай. Просто было неожиданно. Всё ещё да.       Осознание того, что произошло, врывается в мозг Нила, и на его лице расцветает озорная улыбка. Как же Эндрю его ненавидит в этот момент.       Когда он хорошо растянут, и Нил нависает над ним, Эндрю прислушивается к себе. Монстры дремлют, а значит, можно пробовать.       — Дрю?       — Всё ещё да. Только… — он мешкает, чувствуя себя невероятно уязвимым в этот момент. — Поцелуй меня.       Он не объясняет, что ему просто необходимо ещё одно напоминание о том, что рядом с ним Нил. Последнему это не надо, он с удовольствием врезается в губы Эндрю, исследует рот языком. А после, получив, мычащий приказ, мягко входит в Эндрю.       Нил двигается медленно и аккуратно. Он входит где-то до средины и останавливается, давая Эндрю привыкнуть. Даже с закрытыми глазами Эндрю ощущает на себе обеспокоенный взгляд старшего Добсона. Это заземляет, успокаивает и напоминает, что контроль полностью у него. Ему не сделают больно. К нему прислушаются.       Эндрю притягивает Нила за плечи к себе и обнимает, наслаждаясь тем, что губы последнего тут же находят своё законное место у него на шее.       — Нил… — его голос такой разбитый. — Двигайся.       — Слушаюсь и повинуюсь, сэр, — шепчет Нил, и Эндрю собирается закатить глаза, как первая фрикция отвлекает его от этого. Это не больно и не приятно. Небольшой дискомфорт от растяжения не вызывает каких-то опасений.       Нил всё ещё очень аккуратен и нежен, когда спрашивает:       — Доставим тебе удовольствие?       Эндрю коротко кивает, и его партнёр отклоняется, чтобы двигаться под другим углом. Раза с третьего Нил толкается в простату, и Эндрю прикрывает глаза и стонет. А вот это было приятно.       Размеренный неспешный ритм Нила сводит с ума. Подводит к грани, но не доводит до неё.       — Ниил… — и тот всё понимает. Он находит лубрикант, добавляет его себе на ладонь, грея, а потом опускает ладонь на член Эндрю.       И Эндрю хорошо.       — Давай, Дрю… Отпусти себя. Я здесь, чтобы поймать тебя… — запыхавшись, говорит Нил. И Эндрю делает то, что ему говорят, отпускает себя, идёт за родным голосом и, кажется, кричит, когда бурно кончает.       Нил мягко выходит из него, стаскивает презерватив, выбрасывая его в сторону, и ложится рядом.       — Ты как, кроха? — спрашивает он.       — Когда-нибудь я убью тебя за это слово, — разнежено ворчит Эндрю.       — За слово «как»? — ухмыляется Нил, и Эндрю открывает глаза.       — Ты не кончил.       — Нет.       — Почему?       — Потому что сегодня всё для твоего удовольствия, не моего. А ты своё получил, — мягко говорит Нил, поднимая руку, чтоб коснуться волос Эндрю, но делает это только после короткого кивка. Эндрю закатывает глаза и раздражённо цокает.       — Ты невыносим. Я приду немного в себя, и ты не покинешь комнату, пока не будет нечем кончать.       — Хорошо, кроха, я не против, — улыбается широко Нил, обнимая Эндрю.       Эндрю что-то сдавленно мычит в лицо Нила, пока тот лениво осыпает его поцелуями. Бровь. Лоб. Кончик носа. Переносица. Веко. Снова лоб.       Рука Нила в это время ласково поглаживает его по загривку.       И это так хорошо, что Эндрю готов расплакаться. Он никогда не думал, что у него будет что-то подобное. Никогда не думал, что вообще доживёт до этих лет.

***

      Эндрю восемнадцать. И Би поправляет галстук сначала Аарону, а потом ему. Они закончили школу и поступили в университет. Тот, в котором работает Нил.       — Я так горжусь вами, мальчики! — говорит Бетси, отступая и влажными глазами осматривая ребят. Эндрю готов поклясться, что сейчас не только он ощущает этот прилив болезненного тепла, после этих слов, но и его близнец, который сглатывает так, что это слышно со стороны. Это заставляет его проморгаться. И всё же, он размяк. И да, он об этом не жалеет. Ведь это такая роскошь - иметь близких людей. Такая роскошь услышать от них это "я горжусь".       Нил стоит в сторонке, подпирая стену и мягко улыбаясь. Кстати, о Ниле.       — Ты теперь ведь не слезешь с нас с этим своим Экси, верно? — озвучивает его мысли Аарон. Забавно. Телепатия чистой воды.       — Нет, — улыбается Нил. — Осталось найти только, чем вас мотивировать.       Аарон кисло кривится, на что Эндрю хмыкает:       — Ты что-нибудь придумаешь.

***

      Эндрю тридцать. И он лежит в постели на животе в одних боксерах. Его муж сидит на его бёдрах и массирует его спину.       Обычно это Нилу требуется массаж после изнурительных тренировок, но сегодня у Эндрю чересчур хороший день, и он хочет своего мужа на уровне тактильности. А еще хочет немного повредничать, как ребенок, хочет получить заботу. Что он несомненно и получит.       Тёплые мозолистые руки так хорошо ощущаются на спине. Они мягко давят, поглаживают. Нил напевает что-то себе под нос, и Эндрю уверен, что эта мелодия въестся ему в голову на весь последующий день. Но его это не бесит. Хотя Нилу он скажет, что бесит. Просто так, из вредности.       — Знаешь, Дрю, — говорит Нил, — ты мог бы не быть таким засранцем и сказать Аарону, как ты различаешь его близняшек.       — Би ведь тоже не говорит. Как и Кейтлин, — глухо отзывается Эндрю, уткнувшись лицом в подушку.       — Маленький заговор против Аарона, — улыбается Нил и, наклоняясь, целует Эндрю между лопаток. Это хорошо. Это так приятно, что волна жара стекает от того места к пояснице. Губы Нила тем временем поднимаются выше, к загривку. И это становится вдвойне приятно. Ленивая нега понемногу уступает медленно зарождающемуся возбуждению. И это хорошо. Это так привычно. Так сладко. Так безопасно. Они могут себе это позволить. Медленно и чувственно.       На полке всё так же покоится кактус — Нил v3. Это стало своего рода традицией — покупать кактусы и называть их в честь Нила. А на подоконнике греются их коты.       Они вдвоём. Они дома.