one day our paths will cross again

      it's called: freefall — paris paloma       Когда они впервые заключили сделку, Маркус звонил только по делу. По работе или ради встречи вечером в баре. Если в его байке оставалось хоть немного бензина после закрытия рабочих дел, он безрассудно гонял по пустым ночным трассам Лос-Анджелеса, весенний холодный ветер бил в лицо, и на мгновение, всего лишь на мгновение, он мог бы ощутить, как уже приевшийся за тысячелетия адреналин мог вскружить голову, заставить хоть немного подумать о своей безопасности, хоть на секунду кончиками пальцев ощутить приближающую смерть и страх от последующей неизвестности. Обычно ведь этого боятся люди, да?.. Маркус мог беспощадно вдавливать педаль газа и нестись по дорогам без шлема ради этого ощущения, чтобы всего лишь на мгновение получить хоть что-то кроме пустой надежды о том, что... о том, что никогда он не сможет обрести покой, а вместе с тем и понимание. Ведь люди боятся смерти. Каин не боится смерти, он желает ее, больше всего на свете, черт возьми.       Под порывом ветра Маркус ощущает вибрацию в левом кармане и привычно хмурится. Ему конечно мог позвонить шеф полиции и в такой час, но, кажется, точно не сегодня. Нет, только не сегодня.       — Слушаю.       — Долго ещё собираешься портить покрытие центральных дорог?       — Какого черта, Люцифер?       — Жду тебя в 'Люксе'.       Пирс тупо глядит на яркий экран в полутьме — его нисколько не смущает, что он стоит прямо посреди трассы, и какой-то одинокий клерк, возвращающийся с работы, может его не заметить. А что он ему сделает?       — Скажи, что ты придумал что-нибудь дельное... — бросает Маркус в пустоту и разворачивает байк в сторону района для мажоров. Дороги в центре города слишком гладкие и полны людей даже ночью. Здесь точно не получится даже попытаться умереть.       Его встречает ночь, пустующая квартира Люцифера, сам Люцифер в застегнутой рубашке на две пуговицы, бессмысленный разговор на пол часа и отчаяние. Холодное глухое отчаяние, которое за столько сотен лет Каин не может вылечить уже даже под дулом пистолета. Потому что у Люцифера совсем нет идей, как помочь ему. Потому что идеи Люцифера до невозможности придурочные. Маркус прямо заявляет ему это, берет кожаную куртку со спинки стула у рояля и направляется к лифту. Уже почти светает — ибо светать теперь начинало все раньше с наступлением весны. Что ж, чтобы не опоздать на утреннюю планерку, придется либо попрощаться со сном до конца суток либо запастись новым пакетом с кофе. Плевать, поскорей бы убраться отсюда. Маркус хмурится, потирает левое запястье, которое ещё не до конца зажило после вчерашней стычки с какими-то бандитами в подворотне и жмёт кнопку лифта. И в последнюю секунду Люцифер несётся к нему, отодвигает железную створку и дышит весьма напряжённо, как будто его путь сюда заставил пройти все круги ада. Маркус уже почти погрузился в забытье, желая подремать пару секунд, пока не настанет пора выбираться из лифта, но его последнюю надежду снова оборвали.       — Слушай, я понимаю, ты устал, и как ты понимаешь, я тоже не в восторге, что мне никак не удается сдержать свою часть обещания, но если бы ты приложил чуть больше усилий, чтобы помочь мне, возможно мы бы куда быстрее нашли бы способ показать моему Отцу, какой он мудак, то есть убить тебя я имею ввиду разумеется... — Люцифер и дальше что-то тараторит про месть Богу, про то, что он, Каин, ничего не делает, про своих братьев, ещё черт побери про что...       У Пирса просто нет сил это выслушивать дальше и затыкать его. А вот интересно, Люцифер вообще спит иногда? Не в смысле с каждой девчонкой из своего бара, а как человек, раз уж он пока в человеческом теле? Маркуса весь участок справедливо считает трудоголиком, и несмотря на регенерацию его тела, даже его уже рубит, в то время как Люциферу хоть бы что...       — Слушай, Люцифер... — начинает вымученно лейтенант, обеими руками в уже надетых байкерских перчатках отодвигает брюнета подальше от себя на приличное расстояние – то есть практически выталкивает из лифта – и хочет хоть на секунду забыться и честно сказать ему, как же он заебался. И что у него совершенно нет желания и сил выслушивать очередные оправдания дьявола.       Шел второй месяц с тех пор, как Люцифер пообещал убить его, идеи, пусть и самые нелепые, кончились, у Денницы якобы творческий кризис, но и оставить Маркуса в покое он не может.       — Да-да-да, слушай, я просто хотел сказать, — продолжает он, размахивая руками и начиная наматывать шаги возле лифта по лакированному полу, затем вдруг сводит их за спиной, хмурится и поворачивается в сторону панорамных окон в пол. И Каин не выдерживает.       — Люцифер, сделай одолжение, — Дьявол на такое заявление уже как по привычке почти заинтересованно поворачивается вновь к нему, но последующие слова друг друга застают обоих врасплох, — отъебись, — заканчивает гневно Пирс, и в его светлых глазах мелькает что-то темное, что-то такое, за чем помимо гнева и ярости, на самом-самом дне, можно разглядеть печаль, боль и утрату; утрату всякой надежды хоть на что-нибудь, ибо мир этот ему понятен, и Каин переживет его, а другого мира он лишён раз и навсегда — как мира с собой, так и мира с кем-то другим, ведь любого, кого он встретит, он рано или поздно потеряет. Опять. ...однако от слов Люцифера, произнесенных одновременно с последним словом Маркуса, лейтенант на мгновение отрезвляется — он вообще способен хоть на какую-то трансляцию эмоций, кроме покер фейса?.. — и стоит во все том же злополучном лифте с отвратительно дорогой ярко-желтой подсветкой уже в замешательстве. Он ожидал любое, но только не...       — Ты не хочешь поужинать со мной?       — Блять, что, прости? — выдыхает Каин. Ему только что показалось, или сам дьявол огорчился, что вместо согласия ему ответили почти синхронно "отъебись"? Ох, Маркус, ты слишком устал, да, только и всего.       — Это значит нет? — теперь уже Люцифер принимает недоуменно лицо, будто ему действительно отказал кто-то впервые в его жизни.       Маркусу хочется верить, что это его усталость, что это игра Денницы, что это все это поганое освещение, что адреналин дал ему в голову, черт, что угодно, лишь бы то, что он увидел на секунду в глазах напротив было лишь его личным видением. Потому что Пирс не представляет, как иначе реагировать на такого рода спектр эмоций Люцифера. У него у самого с ними проблемы, кстати, ага.       — Мне вставать в пять, — Маркус надеется, что этот факт заставит Люцифера самого принять решение насчёт его предложения, которое сам Маркус пока не в силах переварить и как-то проанализировать на свою разбитую голову — а ещё потому, что анализ с дьяволом не работает от слова совсем.       — Отлично, я закажу суши из ресторана неподалеку, они как раз задолжали мне, — и Люцифер как ни в чем не бывало уходит обратно вглубь неосвещенной квартиры, где-то в углу скидывает с себя ту самую мятую рубашку, чем заставляет Пирса принять ещё более озадаченный вид. Подождите, он когда девушек затаскивает в постель, тоже говорит, что оплатит им суши? Или это очередной идиотский план подложить Маркусу рыбу фугу в меню и заставить появиться на утро в участке в состоянии обезвоженного полумертвого? От роящихся мыслей голова начинает раскалываться еще больше, лейтенант смотрит расфокусированным зрением на какую-то пошлую надпись на двери лифта и всё-таки принимает решение выйти наконец-то из него.       — Схожу переоденусь для вечера с отъявленным лейтенантом убойного отдела L.A., — извещают его в темноте, и Маркус с ещё более убито-охуевшим видом пялится на экран садящегося мобильного.       — Сейчас почти три часа ночи, твою мать.       — С вечеринки осталось пара фруктовых шотов, — кидает ему также быстро Люцифер и уходит в спальню.       — Ты само гостеприимство, — замечает Маркус и наконец проходит к подсвеченному бару. Алкоголь сейчас бы не помешал хотя бы как анальгетик. Кто сказал, что, если он бессмертный, то на ощущает боли? Бессмертие вовсе не означает неуязвимость. Это Люциферу есть чем хвастаться, когда его Детектива нет рядом.       — С твоим лицом тебе все подойдёт, — фыркает Денница и выглядывает из-за античной колонны своей спальни в идеальном черном костюме. Имеет ввиду алкоголь, разумеется. Пирс уже хлещет обжигающий коньяк из горла укупоренной бутылки.       — Почему ты никогда не звонишь мне первым? — спрашивает чуть изломанным голосом Люцифер, раскинувшись в своем дорогущем костюме на диване.       — Прости?       Перед ними стол с остатками азиатской кухни, пара свечей — не романтика, просто Каину невыносимо больше находиться вторые сутки при свете ламп — и несколько пустых бутылок. Честно, Маркус не помнит, сколько. В отличие от дьявола, он все также пьянеет, хотя и Люцифер уже, кажется, стал более развязным, но лишь капельку. Ладно, Маркусу ещё повезло, что он может наслаждаться алкоголем в полной мере. И не то что Пирс так много пил, — наоборот, из-за его работы в полиции и нужды держать форму, такое случалось крайне редко — но найти хоть какое-то преимущество в своем безутешном положении стало крохотной отдушиной, впрочем, мало успокаивающей его расшатанные за столько лет нервы. Он делает ещё глоток и пялится на Люцифера напротив.       — В смысле, только по работе. Почему бы тебе не позвонить иногда просто так мне? — вот сейчас Пирс уже точно готов перестать делать глотки, потому что все происходящее начинает сворачивать куда-то не туда. Он откашливается, чтобы унять не то смешок, не то кашель и серьезно — со всей серьёзностью — поднимает глаза на Денницу.       — С чего ты взял, что я буду звонить тебе просто так? — получается холоднее, чем он планировал, но тем лучше. Ни к чему ему подпускать бесполезного дьявола ещё ближе.       Люцифер умолкает и больше не поднимает эту тему. Каин приходит в участок совершенно опустошенный и разбитый да еще и с похмельем. В столе завалялась пачка аспирина, спасибо. Даже Элла смотрит сегодня на него чересчур обеспокоенно. Зато Люцифер сияет так, что хочется врезать прямо тут.       — Ого, ничего себе, чем обязан, лейтенант? Сразу скажу, что понятия не имею, кто пролил вчера кофе на ваш отчет по тому делу об убийстве в метро, — слышится нагловатый голос, который едва ли не заглушает клубная музыка.       Маркус готов прямо сейчас приехать и плеснуть мартини в это ухмыляющееся лицо. Вместо этого сдержанно отвечает:       — Я забыл у тебя свое зарядное в квартире.       На что получает привычный смешок дьявола и что-то вроде "ну купи себе новое, зачем мне-то звонить".       — Нет, мне нужно это, — настойчиво повторяет Каин и теперь слышит удивленную речь о том, мол, почему его, бессмертного, вообще заботит подобное. В итоге Маркус бросает короткую фразу, что сам тогда приедет через час в 'Люкс' и сбрасывает.       Дальше следует пара формальных рабочих звонков со стороны Маркуса, несколько вечерних о назначении встреч от Люцифера и наконец один звонок от Пирса ближе к одиннадцати ночи и внезапное:       — Кстати, давно хотел спросить, ты любишь ром?       — Каин, — лейтенант почти что физически морщится от услышанного собственного имени вслух, — я сейчас немного занят для обсуждения выпивки, но через пару часов буду весь в твоём распоряжении, — Пирс слышит на линии приглушённые женские голоса и ожидаемо вздыхает.       Секунду думает и всё-таки решает ему сказать:       — Вот поэтому я никогда не звоню тебе просто так.       И снова сбрасывает. У него манера обрывать разговор, когда его лично он выматывает. Хоть где-то пусть Люцифер будет позади него.       Какого же его удивление, когда Денница перезванивает. Не сразу конечно, совсем нет, но практически ровно через обещанные два часа. Маркус лежит без сна в кровати и пялится в потолок уже битый час. Кажется, ему никогда не восстановить режим с такой работой и с таким количеством кофе. И все бы ничего, только вот люди слишком преувеличивают его бессмертие. Это вовсе не значит, что Маркус не чувствует боли, ранений, не чувствует вытекающей крови сквозь пулевые, не чувствует усталости, не чувствует отсутствия надежды на совместное будущие с кем-то, ведь он переживет их всех и саму Землю, не чувствует банального желания послать все к чертям и валяться в постели сутки и не отвечать на рабочие звонки, не чувствует уныния от того, что он видит всю историческую картину существования целиком и делает печальные выводы, но главное: он не чувствует того самого последующего облечения после всех этих страданий, будь то телесных или душевных. Все мы рано или поздно находим хоть какое-то успокоение после тяжёлых событий, перевариваем их и в конце концов живём дальше, ведь дальше следуют другие события. Но не Каин. Каину не дано ощутить эту лёгкую передышку, которую люди зовут по-разному: забвение, уход в мир иной, смерть... И сейчас Каин уже которую ночь мучается от бессонницы, не в силах помочь себе новой порцией анальгетиков — они уже на него просто не действуют за столько лет, только если спирт лить на раны или ви́ски — и смотрит на синее свечение телефона с именем Люцифера. Зарядное он так и не забрал у него. Может и правда лучше купить новое? Непрекращающийся звонок заставляет всё-таки дотянуться до телефона и принять вызов — хотя бы из любопытства, какого черта Люциферу надо от него после своих ночных похождений?              Пирс уже хочет сказать ему пару ласковых и ненавязчиво спросить, мол, ты в курсе, который час, но подобно как и в жизни, Люцифер не затыкается и на линии. От быстроты его речи Маркусу приходится выйти из остатков попыток своего сна.       — Я люблю ром, а ещё закат, воскресенье и рождество.

      Каин на секунду выпадает из реальности, но увы не засыпает. И тишина на линии вообще не помогает ему переварить услышанное.       — Ты... ты пьян, — заключает Маркус и вымученно испускает воздух из лёгких. Уже почти рассвет, так что последний час он лучше пойдет потренируется в круглосуточном зале или попытается снова создать иллюзию опасности, гоняя без тормозов на байке. Что угодно, лишь бы эта бессонная ночь закончилась, а днём всяко проще. Прошлые друзья Пирса из его "прошлой" жизни назвали бы его нынешнюю жизнь безбашенной и безрассудной. Ему определенно нужны новые друзья, но так сложно потом их терять...       — Стоп, что? — неосознанно спрашивает не пойми у кого Маркус и замечает, что на удивление Люцифер все ещё на связи, а с телефона больше не раздаются всякие посторонние женские голоса, — рождество, серьезно?       — А воскресенье тебя меньше смущает, как понимаю?       Каин опять замолкает и, честно, уже не знает, как относится ко всему происходящему. Он только начинает воспринимать Люцифера как личность и находить смысл в его словах и поступках, как тот сам все рушит и рушит вместе с тем хоть какие-то надежды, что они могли бы стать теми самыми друзьями.       — Ты никогда не звонишь просто так, потому что у тебя работы выше крыши, — продолжает Денница все тем же бодрым голосом, — так что я решил быть первым, кто положит эту традицию и разбавит твое печально-горестное существование.       Каин молча глядит в потолок, а телефон с включенным динамиком лежит на груди. Люцифер и такие литературные слова знает, серьезно? Поход в зал и околосмертельные покатушки на байке перед работой откладываются.       — Ладно, начнем тогда с заката, — осторожно делает попытку Пирс и украдкой глядит на будильник. У него – определенно не у них, потому что Люцифер никогда не появляется в участке вовремя – есть ещё час с копейками, чтобы разузнать, почему правителю ада на земле больше угодны закаты, чем рассветы. Хотя, кажется лейтенант определенно догадывается. Это же потому, что после заката он может развлекаться в своем клубе, а не потому что он пытается быть полной противоположностью своего наречения об излучении света, да?..       В участке они не говорят о закатах, роме, домино и рождестве. По правда сказать, Люцифер вообще все реже появляется там, а Маркус с началом этой весны хочет верить, что у него снова появятся силы прожить этот год эффективно в роли лейтенанта убойного отдела и желательно ни к кому не привязаться. Ну, он почти проиграл, не успев даже начать. На работе он начинает пить слишком много кофе, хотя ему казалось, что с приходом тепла будет проще. Кажется, дело в том, что его внутренняя вековая усталость не лечится весной и кофе. Но Каин только потирает лоб шершавой ладонью и удаляется к себе в кабинет, чтобы спокойно на перерыве сыграть пару песен на акустике. Удивительно, что за столько десятилетий практики, хоть и нерегулярной, его уровень не так уж и вырос, и назвать Маркуса гитарным гуру можно было с трудом. Зато он застал самого создателя прообраза современной гитары — повезло ему тогда очутиться в Афинах.       Перебрав пару последних аккордов и обнаружив, что даже набросалось что-то приличное, лейтенант скрещивает руки на крепкой груди в привычной своей позе "я неприступный, не лезть ко мне", а сам ненароком думает: "что, если сейчас позвонить Люциферу? Чтобы отчитать за непоявление в участке, разумеется." И они оба знают, что время гражданского консультанта в полиции нигде не прописано и не закреплено.       Гудки идут непозволительно долго, как кажется Маркусу. Он не помнит, чтобы Люцифер не отвечал ему так долго. Он мог игнорировать кого угодно из их общих знакомых, но не Пирса; между ними особая связь, связь из-за сделки, конечно же. Только вот сейчас Каин звонит просто так, но от того, что Денница не показывался уже несколько дней, так ещё и не отвечает на звонки, становится... любопытно. Тревожно — слишком громко сказано, тем более рациональное беспокойство — это вообще не про них. Беспокоиться о неуязвимом? Чепуха. "Черт, а вдруг он захлебнулся в собственной блевотине в пустом баре?" — пролетает у лейтенанта в голове прежде, чем он смотрит на часы и понимает, что пора возвращаться к работе. Через сорок минут на общем совещании он видит на экране телефона одинокое сообщение: Дьяволу тоже иногда нужен отдых, не думаешь? "Мне, блять, тоже нужен отдых, желательно навсегда", — хочет настрочить в ответ он, но держится. Больше Люцифер не перезванивал.       И на следущий вечер после работы Маркус уже мчится к нему. О нет, пусть не обольщается, но только вот сделка есть сделка, и он, Каин, не позволит дьяволу так легко от него отмахнуться. Паркует байк на подземной частной парковке и влетает в лифт. Черт побери, он что, реально беспокоится?.. Будто этот говнюк не может пропасть на несколько месяцев и потом объявиться ни с того ни с сего.       — Блять, Каин–       — Я же просил не называть меня так! — не выдерживает Пирс, видя, что с их гражданским консультантом все в порядке, не считая его внешнего засранного вида и такого же вида его квартиры.       — ...отвали от меня уже, разбирайся со своим дерьмом сам, — выплёвывает Люцифер концовку предложения и опять заставляет Маркуса принять озадаченный вид и сложить руки по бокам. После минуты молчания Люцифера Маркус решает ещё выгнуть бровь для пущей убедительности, чтобы Деннице стало наконец очевидно, что он вообще не понимает, какого черта происходит. Или какого дьявола.       И Люцифер начинает ему буквально-таки жаловаться о том, как он вообще-то устал параллельно справляться с делами в аду и всем вытекающим из его должности там. Пирса, в отличие от других, вообще не удивляет, что тот успел сгонять в ад на этот уикенд. Наверняка телефон оставил в 'Люксе' и написал ему то сообщение только когда вернулся. Когда брюнет заканчивает свою тираду, перепутав очевидно коллегу со своим психотерапевтом, Маркус выдыхает и медленно произносит:       — О, так вот, в чем дело. А теперь я тебе расскажу, как я устал.       И Каин рассказывает, а потом, не дожидаясь реакции, выметается из его квартиры и мчит на байке куда-нибудь за город. Сопровождает его закатное холодное солнце, которое теперь неминуемо ассоциируется с одной той немногой самой обычной вещью, которую любит Люцифер.       "Разбирайся сам; тут я тебе не помощник; смирись и прими уже это; просто наконец забей и позволь себе упасть. Слышал о таком? Это называется свободно падение!.." — осколки тирады Люцифера проносятся в голове и кажутся уже каким-то навязчивым образом, пока Маркуса не отвлекает одинокий обрыв скалы где-то на сороковом километре на выезде из L.A. Он горестно усмехается. Стой, Каин, а ты что, правда думал, что инфантильный дьявол станет тебе другом?..       Свободное падение, да? Так ты решаешь проблемы, Люцифер? Пускаешь все на самотёк? Не сомневаюсь.       Каин глушит мотор, убирает ключи в карман, снимает шлем и бредет к отвесной скале, где далеко внизу полощится океан. Свободное падение, ага. Знает же, что это все бесполезно. Но хотя бы на время, только чтобы хоть неделю официально проваляться на кушетке в одиночестве... В конце концов, он коп уже несколько сотен последних лет, и знает, как все грамотно обставить...       Маркуса находит отряд патрульных ближе к шести утра и поднимает на уши весь рабочий штат, как только обнаруживает полицейский значок на его ремне. Залитом кровью, впрочем, но не так важно, ведь это продолжится еще пару часов, не дольше.       Кажется, физическая боль помогает хоть немного ощутить себя не таким разбитым морально. Хотя в этот раз вышло менее удачно, чем в сотню раз других. Каин щурится при виде полуденного солнца и морально готовится к куче расспросов, как только к нему подходят медики, патрульные, а где-то за жёлтой лентой он уже видит машину Деккер. Пробует повести коленом — безрезультатно, кости все ещё раскрошены, а с пробитого черепа хлещет кровь. Спасибо, что не мозги, они бы Пирсу ещё пригодились, чтобы грамотно обставить свою недо-попытку свободного падения.       — Я не думал, что у тебя талант понимать все буквально, — Люцифер заявляется ближе к трем дня в его палату, когда наконец основные бумажные формальности улажены.       Маркус недовольно глядит на него и кое-как ведёт перебинтованным плечом, мол, и тебе здравствуй. Хотя его хмурый вид вообще не говорит о радости его видеть.       — Не думал, что ты настолько слабый.       — Отвали.       — Для пущей убедительности мог улетать в каньон вместе с байком, мол, ой, меня столкнул с дороги случайный порыв ветра.       — Этот байк слишком дорогой, Люцифер.       И Каин закрывает глаза, не в силах больше выносить ничего из происходящего. Зато теперь у него есть неделя, чтобы никого из участка официально не видеть. Кроме Люцифера, разумеется.       — И потом я сказал ему, мол, мы все в дерьме, только некоторые смотрят на звёзды. Он, дурак, приписал это в какой-то свой рассказ, и люди посчитали это выражение мало, что им лично придуманным, так ещё и привлекательным. Странные у них всё-таки вкусы, не находишь? — Люцифер качает головой и наливает Маркусу в бокал ещё вина.       Тот держит бокал перебинтованными разбитыми пальцами, поджимает под себя ноги в изношенных джинсах из секонда и отпивает чуть, хмурится.       — То есть Уайльд в итоге попал в ад? — догадывается он через время, — не за гомосексуальность, надеюсь?       — С каких пор тебя подобное волнует? — смеётся Денница и помогает ему вылить остатки вина на все ещё не затянувшуюся рану на груди. Что ж, на пару десятков лет останется шрам. Ерунда.       — Ты прав.       Если ради пары спокойных ночей без вызовов достаточно инсценировать на себя нападение и последующий полет к тихому океану, Маркус будет готов повторить это ещё не меньше дюжины раз. Лейтенантам определенно нужен двойной отпуск.       — Ты так и не нашел, как меня убить, да? — спрашивает он через пару минут молчания. Время близится к утру, но обычно в 'Люксе' в это время все только расходятся. Маркус вытягивается на кожаном диване напротив панорамного окна с бокалом в спущенной руке.       В глазах Люцифера прослеживается сначала удивление, потом капелька сожаления, а потом привычная насмешка.       — Нет. Пока нет. Наслаждайся вином, Каин.       Лейтенант цыкает. Люцифер неисправим.       Звонок через пару дней и возмущённо-сонный голос Люцифера на той линии:       — Хей, сейчас 2 часа ночи кстати!       — О, кто-то решил восстанавливать режим? — а вот голос Каина куда бодрее и даже задорнее.       — Выпить даже не предлагай, — от такого Пирс на мгновение теряет дар речи.       — С тобой там все в порядке?       — Как со мной может быть все в порядке, если я уже битый час стою под твоей дверью и пытаюсь тебе дозвониться?..       Маркус что, и правда заснул и не услышал кучу пропущенных? Он глядит на экран и действительно удивляется. Быстро поднимается с кровати — колени все ещё болезненно хрустят, но уже хотя бы по больницам можно не скитаться.       — Ты так долго ждал, что перехотел пить? Я разочарован, — смеётся Пирс и отворяет дверь перед носом Люцифера, от которого несёт алкоголем вперемешку с сигаретами и одеколоном. Маркус вздыхает. — Схожу за ключами, видимо придется ехать за новой бутылкой, как я понимаю.       — О, наконец мы стали понимать друг друга, — улыбается Люцифер и поправляет растрёпанные волосы.       — Ради этого стоило пережить почти что клиническую смерть, — Каин улыбается уже второй раз за эту их ночь, кидает ключи в Люцифера, а сам берет со стола шлем.       У них есть ещё пара дней до окончания "отпуска" Маркуса, и он намерен слушать рассказы Люцифера о его похождениях по земле, пить ром, слышать шелест деревьев и наигрывать недавно написанную песню. Сближение с Дьяволом — вот что такое настоящее свободное падение.