Он просто хотел счастья

Лю Цингэ стоял на чужой кухне и наслаждался чаем. Да, Шэнь Цзю презирал кофе, но и к его отсутствию как оказалось не сложно привыкнуть. Последний месяц можно по пальцам пересчитать количество ночей, которые Цингэ ночевал в своём доме. Родители сразу поняли, что он нашёл себе пару и вытянули из него признание где он пропадал. Но не запретили, просто сказали быть внимательнее и вести себя хорошо. Не то чтобы Цингэ вёл себя по другому. А сейчас так вообще был милейшим созданием, пьющим ароматным чай. Он настолько привык пить по утрам чай, что его мать смотрела на него как на какое-то чудовище, когда он наконец обнаружился на кухне в своём доме и отказался от кофе. А сейчас он просто наслаждался. Цзю мылся в ванной, потому что вчера вечером ему было не до мытья. Вчера Лю Цингэ хорошо прокачался настолько, что сегодня он даже согласен пропустить субботнюю тренировку, а это случалось крайне редко. И вообще, как оказалось, Шэнь Цзю просто дъявол в постели, поэтому Цингэ вполне поддерживал форму. Особенно, когда они менялись местами. Да и Лю Цингэ просто обожал носить Цзю на руках, хотя тот и ворчал, что лучше на своих ногах, удобнее. Впрочем, Цингэ нравилось по всякому. На самом деле, он буквально плавился от мысли присоединиться к Цзю в душе, но наседать на Шэнь Цзю совершенно не хотелось. Было что-то очень особенное в том, как разнеженный тёплой водой Шэнь Цзю притискивался к сонному Лю Цингэ. Да, он был совой, а Цзю жаворонком, но это не мешало им радовать друг друга как утром, так и вечером. В постели они были очень близки. А вот в повседневной жизни пока что не настолько. Да они в целом были настолько противополжны друг другу, что Ци Цинци всё время удивлялась как они вообще сошлись. А вот Цингэ мог ответить на этот раздражающий вопрос подруги. Они просто влюбились. Как оказалось с первого взгляда, но отрицали свои чувства. Хотя, за Шэня Лю Цингэ не рискнул бы поручиться, но сам точно понял, что да, с первого взгляда. И издевался над любимым только потому что сердце бы не выдержало такого напряжения, а уж тем более отказа. Поэтому Лю Цингэ ценил каждую минуту проведённую вместе. Тем более он знал, что на следующей неделе не увидит своего парня, поэтому старался проводить с тем как можно больше времени. Но выделить они друг на друга время могли только поздно вечером и по выходным. Даже утром Лю Цингэ едва просыпался к первой паре, а Шэнь Цзю в это время сидел на дополнительных. Он и Цингэ предложил, и они даже пару дней вместе их посещали, но для Лю было ужасно рано, его мозг не соображал в такую рань, поэтому он отказался. И конечно же, они из-за этого поругались. Но долго смотреть как Шэнь Цзю обиженно хмуриться и поджимает губы Лю Цингэ не смог, пришлось извиняться. Ооо, те свои извинения Лю Цингэ будет вспоминать в кошмарах. Он пытался готовить. Не то чтобы получилось. Но это было ужасно. Кроме того, что весь он перепачкался, перерезался, измазался в липкой и сладкой сгущёнке, порвал перчатку и закатал её в тесто, так ещё и само тесто пригорело по бокам, а по середине осталось сырым. Зато Шэнь Цзю тогда долго смеялся, после того как отмыл измазанное непонятно в чём лицо Цингэ. А затем ещё дольше ворчал, что его кухня осквернена всем, чем только можно и нельзя. Да, кухню оттирали они вместе в четыре руки и это было лучше, чем готовка. Но его простили, правда с условием, что он на кухню ни ногой. Только разве что для чая, и то, в виде огромного исключения, Шэнь Цзю позволил Цингэ купить для себя электро чайник, потому что обычный сам не выключался. А спалить кухню не хотелось никому. Впрочем, Шэнь Цзю больше ничего не позволял тащить в свою квартиру. Так что даже трусы Цингэ носил не свои, новые, конечно, хотя и пытался выпросить хотя бы постиранные трусы Шэня. Нет, он не извращенец, но в его мозгу это было ещё одним проявлением интимной жизни. Цзю отказался. Очень громко отказался, ещё и назвал Цингэ неряшливым идиотом-извращенцем-варваром-животным, сейчас все свои клички Лю Цингэ уже не помнил. И не то чтобы это было обидно, потому что Шэнь Цзю был во всём прав. Но что Лю Цингэ мог с собой поделать? Ему действительно нравилось таскать одежду своего парня, пусть она и была чуть маловата. Они даже однажды случайно форму перепутали в спешке, а потом резво переодевались в туалете, ну и не только переодевались, да. Цзю, наверное, никогда не признается, но Лю Цингэ знал, что тому понравились острые ощущения в едва закрытой кабинке. — О чём задумался, — незаметно прошмыгнувший из ванной комнаты Шэнь Цзю, ловко обнял Цингэ со спины, капая на собственную футболку натянутую на младшего своими влажными волосами. И Цингэ чуть не заурчал довольным котом, прижимаясь спиной к чужой груди. Ему было очень комфортно, когда Цзю был таким полностью расслабленным, полуголым и ласковым. Это, на самом деле, явление довольно редкое. Поэтому стоило наслаждаться пока что-то опять не испортит настроение его парня, а что-то всегда появляется. Не исключенно, что это что-то делал или говорил сам Цингэ. Он вообще как-то осознал, что лучше с Цзю держать рот закрытым, потому что в своём красноречии Цингэ был не уверен, а каждый раз обижать ранимого парня ему совершенно не хотелось. Да, у Цзю были ядовитые колючки, но они лишь защитная реакция. Кто вообще придумал называть этого милого ёжика змеёй? Лю Цингэ, пытался игнорировать тот факт, что этим кем-то был он сам. Получалось весьма успешно. — Ты волосы опять не посушил, — констатировал Лю, переворачиваясь в объятиях лицом к лицу и быстро чмокнул парня в нос, — Шэнь Цзю, ты хочешь заболеть? Тогда знай, я не умею заботиться о больных. — Ну тогда я заболею и умру, заражу тебя и заберу с собой, чтобы не скучать в адовом котле. Ну или у нас есть другой вариант, — хитро улыбнулся тот и, остранившись, поманил Цингэ за собой в ванную. А тот облизался и пошёл, заворожённой марионеткой следом. Шэнь Цзю вообще отлично умел управлять желаниями и действиями Лю Цингэ. Он прекрасный манипулятор, что Лю Цингэ оценил на своём опыте, когда осознавал, конечно. Потому что за таким игривым Шэнем он шёл скорее по наитию. — На, суши, — приказал Шэнь Цзю, вручив растерянному парню фен, и сел на бортик ванной. — Чего застыл? Я замёрзну, заболею и помру, — недовольно протянул тот. И Цингэ только спохватился. Так вот что от него хотят. И приступил к сушке с каким-то мазохистким удовольствием. Он видел какое хорошее сегодня настроение у Шэнь Цзю, раз тот добровольно позволял трогать свои волосы. И от осознания важности события Лю Цингэ расплылся в улыбке. Руки с особой тчательностью перебирали мягкие волосы. — Я вчера в магазин зашёл после уроков. Прикупил кое-что для тебя, — решил признаться Цингэ. — Что купил? — с нотками заинтересованности, но словно ему и не любопытно вовсе. В этом был весь Цзю. — Кое-что. Не знал какую выбрать, поэтому выбрал сразу все. — Мне уже начинать бояться? — Зачем? — не понял Цингэ, даже фен выключил, перекрикивать его было не удобно, а короткие волосы Цзю уже были сухими. Он выполнил возложенную на него миссию и с гордостью мог оставить жужащее устройство, обращая всё внимание на Шэня. — В прошлый раз ты купил мне кактус и сам же в него упал, сломал и покололся. Да, аргумент был железный. — Но я же не хотел! — возмутился Цингэ. — Сколько ты будешь припоминать мне ещё этот позор? — Всю твою жизнь, — усмехнулся Шэнь Цзю. Это звучало как завулированное обещание и всё возмущение Цингэ куда-то испарилось. На смену ему пришло пока робкое желание подтвердить свою мысль. Всю его жизнь? Не это ли предложение сохранить отношения навсегда? — Тогда, я не против. Просто будь рядом всю мою жизнь, а я буду рядом всю жизнь с тобой. — Какие далеко идущие планы, — насмешливо фыркнул Цзю, но Лю Цингэ заметил лёгкий румянец на щеках. Он был не против! — Ладно, что там у тебя? — он поспешил перевести тему и Цингэ тоже был согласен. — Идём. — Ну ты опять как маленький таскаешь меня за ручку. — Но тебе же нравится. Просто признай. На это возражений не нашлось. И Лю Цингэ знал, что за наигранным гневом и нахмуренными бровями скрывалось смущённое, молчаливое согласие. Шэнь Цзю был очень сложным человеком. Многогранным, запутанным, хотел одно, а говорил другое. Его было нелегко понять и Цингэ долго учился читать того между строк. Да и всё ещё учится это делать. С каждым разом получалось всё лучше. Он привёл Шэнь Цзю в спальню и не долго поддерживая интригу, иначе Цзю его треснет, открыл свой рюкзак полностью забитый упаковками разных красивых чайных чашечек. — Ну, ты же любишь чай. Я подумал, что… Ну в общем… Это тебе, — нервно передал Шэню целый рюкзак Цингэ и развернулся алея щеками, как какой-нибудь девственник. Ну не то чтобы он часто дарил что-то Цзю. Ну может быть пару кактусов и несколько вкусняшек, что категорически подарками не признавал, так для поднятия настроения. А сейчас, он действительно долго выбирал. И ему было слегка стыдно, что не разбирался в чае и в чём его надо пить. Но он очень надеялся, что Цзю понравится первый настоящий подарок Цингэ. — Лю Цингэ, ты, — Шэнь задохнулся воздухом. Цингэ уже развернулся, чтобы увидеть реакцию, даже если она будет не такой хорошей, как он расчитывал. Просто в следующий раз будет стараться лучше. Но на лице у Цзю появились слёзы. Слёзы! Вот этого он совсем не ожидал. Не та реакция. Что не так? Что? Как? Почему? Кажется, у Цингэ начиналась внутренняя паника. Он понятия не имел, что делать в таких ситуациях. Шэнь Цзю никогда не плакал. — Цзю-гэгэ, почему ты плачешь? Не нравится? Не плачь, пожалуйста. Скажи, что нравится, я поменяю подарок, — Лю Цингэ притянул Шэня ближе, обхватил лицо руками, вытирая слёзы большими пальцами. Тот не сопротивлялся, что уже многое значило. Разрешал. Удивляло, что он действительно разрешал увидеть свою такую вот слабость Лю Цингэ. — Ничего такого, — голос сел и Цзю слегка прокашлялся, — Это первый раз, когда мне кто-то дарит то, что мне нравится после смерти родителей, — прошептал он, успокаиваясь потихоньку. — Я… — Цингэ растерялся. Он не знал, что сказать. Такое часто с ним случалось в присутствии Цзю, но этот раз, кажется, был особенным. Цзю никогда не говорил о семье, просто однажды признался, что их давно нет в живых. Да и Цингэ никогда не развивал эту тему, зная, что она причиняет боль, хоть и ему было интересно. — Цингэ, спасибо. Мне очень нравится. — А мне очень нравишься ты, Шэнь Цзю. — Хм, если назовёшь меня гэгэ ещё раз, так и быть, я научу тебя готовить. — Правда? — Но сначала, — улыбнулся Шэнь Цзю какой-то совершенно новой улыбкой. Улыбкой после слёз. Искренней. Полуигривой. Да, Лю Цингэ старался замечать все и их различия. В его арсенале пока было не очень много, но они были самыми ценными. — Маленький и послушный котёнок заслужил вкусного чая из прекрасных чашек. — А послушный котёнок не заслужил немного ласки? — Приласкать тебя, Цингэ? — Цзю прошёлся перебором пальцев под подбородком Лю Цингэ, словно почёсывая настоящего кота, дразнил без угрызений совести. И оба это знали, но также обоим нравились эти забавные заигрывывания. — Вечером, после захода солнца. А теперь пошли пить мой любимый чай. И направился на кухню, любовно прижимая к груди рюкзак. Он тоже взял за руку Цингэ, словно так и должно быть. Так правильно смотрелись их скреплённые вместе руки, так гармонично. Цингэ едва не урчал от счастья. Да, он был довольным котом. Особенно он был довольным, что доволен его любимый. А позже они расставляли чашечки в шкаф. И Цзю рассказывал ему как мечтал однажды открыть чайную и наполнить её своими изящными картинами. Он говорил с такой нежностью, глядя на облюбованный набор чашек с рисунком бамбука, что Цингэ почти приревновал к чашке. Но, по крайней мере, у него появилась идея для следующего подарка Цзю. Ему очень хотелось ухаживать за ним, а позже он обязательно позовёт Шэнь Цзю на настоящее свидание.