Ненависть в тени прошлого

      Японию окутала ночь. Солнце ушло за горизонт, не оставив небу ничего, кроме осевшего мрака. Идеальное время. Оно защищает всё сокральное от чужих глаз. Именно ночью можно отбросить всё, чем тяготит день.       Анри давно покончила с работой и покинула кабинет. Лишний раз взаимодействовать с тренером желания у неё не находилось.       У Эго не было «своей» спальни, даже ночью он находился в комнате с мониторами. На случай, если бессонная ночь благословит штурмом идей. Футон смиренно лежал в углу, где до позднего часа его никто не беспокоил.

***

      Худые пальцы держали член крепкой хваткой. Ну конечно, за тридцать лет девственности, как не преисполниться в таком нехитром деле?       На экране ноутбука европейская лига — самое излюбленное зрелище. Не без причины, экран транслировал матч, где Германия разгромила Испанскую сборную. Не было удовольствия пизже, чем стонать в унисон с громом трибун, после каждой ловко проведённой атаки или забитого гола.       Особо сильно глаз цеплялся за Ноэля. Это была невольная, даже вынужденная реакция. Как не устоять перед главным гением своего века? Каждое действие форварда Эго ловил с упоением. В эти моменты стиралась вся грань. Не существовало воли или банального приличия. Кому это, блять, нужно?       Рука ещё держала ритм, вопреки тому, как бессознателен стал процесс. С каждым вздохом воздух всё тяжелее наполнял лёгкие. Сдержанные стоны преобразовались до изнемождённого, словно раненого зверя воя.       Нарастала страсть. Член сильнее изнывал о ласке. Взгляд Джинпачи изредко отрывался от экрана, в моменты когда тело пробивала дрожь. Потом всё замирало. Хотелось запечатлить в памяти каждый отрывок матча как можно краше.        Ритм ускорился, под стать накалу игры. Взгляд обессилено устремился в потолок. Движения утратили последнее изящество на вскидку темпу. От окончания разделяли всего секунды.

***

      Придя в сознание, Эго обнаружил себя лежащим на футоне. Взгляд по прежнему буравил потолок. От чего-то было неловко опускать его к рабочему месту.       Закрыв глаза, как на плёнке, проявились отрывки паруминутной давности. Не успело всё кончиться, как стена уже встала между прошлым и настоящим. Мышцы лица свело в злом оскале.       «Грязь» — это слово — единственное, что крутилось в голове. Встало острое желание себя придушить. Наказать безвольное животное и хотя бы здесь использовать лобные доли. Так, по крайней мере, рассудил Эго, стыдливо закрыв лицо ладонями.       Фантомный толчок окатил всё тело. Он вынудил тут же броситься к столу, на котором лежали незавершённые наброски. Джинпачи не сомкнет глаз, пока не доведёт их до совершенства. Пусть хоть трижды мозг износилует, но всё будет сделано.       Расчёты росли поминутно. Всё больше места они занимали на нескольких листах одновременно. Эго метался от одной записи к другой, с ювелирной точностью полируя свои наработки.