Ненависть в тени прошлого

      Всю, всю свою, нахуй, жизнь Эго прожигал ради мечты. Не совсем правильно называть это целью. Ибо если бы она таковой и являлась, Джинпачи не расплывался бы в идиотской улыбке при малейшем о ней заикании. Но о чём же он грезит? Если спросить напрямую, то мужчина ляпнул бы что-то вроде: «Вырастить лучшего в мире нападающего и бла-бла-бла...». Это вы много раз слышали. На самом деле и сам Джинпачи устал от этой болтовни. Где-то глубоко, совсем-совсем в закромах своей души, он прекрасно знает настоящий ответ.       Утереть ему нос. Доказать всему миру, а главное — Ноэлю, чего тренер «Синей тюрьмы» стоит на самом деле. Чтобы в самый счастливый день своей жизни, после победы японской сборной на чемпионате мира, он с гордостью мог подойти к свергнутому номеру один и, набрав побольше ЧСВ в голос, произнести заветное: «Один-один, урод». Эго до сих пор восхищается им ненавидит его.       На самом деле мужчина предвкушал приезд старого знакомого. Хоть и при каждой мысли об этом внутри всё трясло. Джинпачи предполагал, что Ноа, скорее всего, его почти не помнит. И думая об этом, Эго невольно обнажал зубы. Скорее бы увидеть рожу этого придурка вживую. Когда звезда собственными глазами увидит, какие высоты вырывает у него из-под носа сам Эго Джимпачи!

***

      И вот настал красный день календаря (что на деле был обычным вторником), обведённый ручкой, ярче любого праздника. День, когда в «Блю Лок» съезжались клубы со всех уголков мира. Разумеется, не в одно время, поэтому каждых гостей приходилось встречать отдельно.       Скоро должны были подъехать немцы. Эго успел все ногти искусать, томимый ожиданием, когда на горизонте объявятся синие автобусы. Адекватностью он никогда не отличался, но в редкие моменты, когда сдавали нервы, всё усугублялось. Всклокоченный и нервный — с таким Эго в контакт лучше не вступать.       В комнату внезапно ворвалась Анри.       — Эго, у меня тут... — она не успела договорить.       — Не сейчас, Анри.       Поистине пугающее зрелище застала менеджер. Мужчина стоял посреди комнаты сам не свой. Растрёпанные волосы, округлившиеся глаза, ставшие ещё бездоннее, источали подавленность. В руке у него была кружка, но из-за тремора рук чёрное кофе стекало на пол тонкой струйкой.       Тук-тук-тук. Касались капли поверхности пола. В таком же ритме колотилось и сердце. Причём у обоих.       Впрочем, каким-то чудом и тренер, и менеджер своё состояние восстановили. Не обошлось, конечно, без определённых средств и кучи-кучи извинений со стороны первого. Хотя даже после этого Анри порядком его сторонилась. Лишь из чувства долга она взяла себя в руки, и с появлением гостей её лицо озарила привычная улыбка.       — Рады приветствовать вас, — кланялась гостям менеджер.       — Ну, посмотрим, что нам предложат япошки, — самый напыщенный среди приезжих, Михаэль Кайзер, даже не глядел в сторону новых лиц. Он уже со всей страстью в глазах оглядывал здание «Блю Лок».       — Будь учтивее, Михаэль, — а вот и сам представитель «Бастард Мюнхен». Ловким движением руки Ноа поумерил нрав своего подопечного. Как хозяин, он сложил руку тому на голову, направив в сторону встречавших.       В эту секунду Эго не мог не сканировать Ноэля взглядом. Величие и холод струились из жёлтых глаз. Они блестели в свете солнца и отливали золотом. Горели, транслируя решимость и силу. Устрашающие, но недостаточно, чтобы сломить нрав Эго.       — Да, здание довольно большое, — Анри сохраняла учтивый тон и, казалось, почти не нервничала, ведя беседу со звёздами футбола.       — Сорок восемь тысяч восемьсот пятнадцать квадратных метров, — в диалог вклинился Джинпачи. — Добро пожаловать в «Блю Лок», — он ухмыльнулся, вытянув руку для рукопожатия.       Не сказать, что этот жест дался ему легко. Внутри всё трепетало. А от прикосновения так вообще сжалось. Но внешне тренер оставался холоден. В противовес величественному взгляду Ноэля, оголённые зубы Эго демонстрировали не меньшую решительность.       Джинпачи специально не стал двигать рукой. Хотелось проверить, как себя покажет Ноэль. Немец сжал руку крепко и уверенно потряс. Достаточно осторожно. Словно брезговал или присматривался. Не слишком торопился, чтобы получше разглядеть основателей уже успевшего наделать шуму «Блю Лок».       И Джимпачи сразу смекнул эту неуверенность. Хотелось тут же что-то съязвить. Острый язык царапал нёбо, подбирая колкости. Но тут же Эго что-то укололо. Он бы предпочёл думать, что это вежливость, но откуда бы ей в нём взяться?