Бесконечность

- Как думаешь, Ровер, судьба предопределена? Черный берег, луна, утес. Камелия сторожит это место каждую ночь, отгоняя людей и всех прочих. Это место - лишь - только - для них двоих. Ровер вздрагивает, оборачивается, смотрит прямо на(сквозь) ее тонкую оболочку, кошачьи глаза цепляются за душу легким касанием, раскаленное золото плавит хрупкую скорлупу. В ее глазах - миллионы лет - миллионы оборванных судеб - спасенных душ. Камелия лишь одна из многих, семечко на лугу, травинка в степи, листик посреди леса. Она кто-то - и в то же время никто и ничто перед вечностью в глубине (Камелии кажется, что вертикальных) зрачков. Ах, она думает, вот бы увянуть в ее - однозначно нежных - ладонях. - Думаю, да, - наконец отвечает Ровер, ее голос - звон колокольчиков, шелест дождя, капли росы, разбивающиеся о камень. Камелия пьет этот звук как воду, поглощает каждое слово, вырезает ножом на сердце, как влюбленные пишут инициалы на коре случайного дерева. “Р + К”. Только без сердца. Фальшивые чувства для вымышленных имен. Камелия не осмеливается перешагнуть через эту грань - лишь сплетает их судьбы, словно лиана, обвивающаяся вокруг столетнего древа, чтобы расцвести прекраснейшей орхидеей посреди густой кроны, равная ей в этот миг. Чтобы, когда лепестки опадут, иссохшие струны ее души остались страшным, уродливым напоминанием. “Я была здесь”. “Я была.” - Так, значит, - слова застревают, встают поперек, затрудняют дыхание. - Значит, все решено за нас? Камелии хочется спорить, но Ровер виднее - бесконечная жизнь дает бесконечную мудрость - зрелость - усталость. Розмарин и тысячелистник расцветают на ее - неизменно - бьющемся сердце, несгибаемая, сильная воля, отчаянный крик всего человечества, доносящийся до небес и обратно. Камелии иногда интересно, каково это - нести на себе всю тяжесть этого мира. (Камелии иногда интересно, каково это - не сломаться.) Ровер долго молчит и смотрит, в лунном свете сияние золота лишь сильнее. Ровер в курсе, что взгляд ее - словно дамоклов меч? Камелия знает: шаг вправо, шаг влево - расстрел, вспоротая грудная клетка, торчащий из горла обломок клинка. Камелия знает - видела в сердце Тетис. Прошлое, которое никогда не случалось. Будущее, что никогда не случится. Настоящее, которого просто нет. - Нет, - звезды гаснут и вновь зажигаются под тяжестью ее слов. - Это значит, что зная сценарий пьесы, мы можем менять концовку. Что все - в наших руках. Море бьется о черный берег, волны шипят и пенятся. Камелия знает, это утешение не для нее - для всех сразу, для целого мира, что упорно пытается выстоять против навечно нависшей угрозы. Так в духе Ровер - любить человечество - не человека. Камелия улыбается. Ее память слепа, ее память - сплошной бурьян, но поверх него словно сорняк прорастает видение, пронзительный взгляд и черные пряди, что развеваются на ветру. Камелия знает: даже если она захочет - никогда не забудет. Миллионы лет, миллионы судеб, всегда - обязательно - для нее. Это ее бесконечность. Это ее эдельвейс.