Как там тебя...?

#1

      Саэ ненавидел понедельники. Вторники, впрочем, тоже. Как и среды. Легче было сказать, что он любил — Саэ любил субботы. Суббота была единственным днём в неделе, который он мог посвятить только себе — возможно, поспать на полчасика больше, возможно, посмотреть матчи, которые пропустил из-за загруженной недели, — самое важное, суббота была его и только его. Свободной от тренировок-сокомандников-менеджеров-спонсоров-фанатов-обстоятельств-обязательств… А главное, от фальшивой, лицемерной вежливости.       Его воля — он бы и телефон выключал на сутки, чтоб его никто не трогал, но увы, снова обстоятельства-обязательства. На самом деле, пару раз он так всё-таки делал, когда окружающий мир доставал его сверх допустимого лимита, но в один из таких детокс-сеансов пропустил звонок от очередного спонсора, и менеджер чуть не откусил ему голову. С тех пор Саэ так не делает — лишь презрительно косится на телефон за каждый раздражающий дзынь уведомлений, но не выключает. Нельзя.       В очередную из таких суббот Саэ позволил себе проспать лишний час, наконец-то почти выспался и даже смог найти силы и желание зайти в Инстаграмм не для очередного обязательного по контракту поста с рекламой спонсоров или с фальшивыми благодарностями хер-пойми-кому хер-пойми-за-что, а чтобы просто… расслабиться? День и правда обещал быть хорошим.       Может он даже найдёт время в кои-то веки позвонить родителям — справиться о делах и узнать, не загонял ли себя обиженный совёнок тренировками до обморока. Но, наверное, лучше всё же отложить это на воскресенье — очередное обязательство, пусть и пустяковое.       Ближе к вечеру, лёжа на диване за просмотром матча сборной Японии, он даже улыбается — играют японцы всё ещё как имбецилы. Всё-таки он был прав, когда решил не вписываться в этот цирк. Выходной и правда проходит хорошо, но Саэ старается об этом не думать. Начнёт думать — начнёт искать подвох.       Подвох находит себя сам. Когда японцы летят уже 3:0 к концу первого тайма, а моральное удовлетворение и внутренний триумф Саэ достигают пика от отчаянной никчёмности японской недосборной, гребанный телефон напоминает о себе. Звонит его менеджер, а тот никогда не звонит без причин. Причину знать не хочется, но кто сказал, что у Саэ есть выбор?       Со вздохом он всё же отвечает на звонок, морально готовясь к… к чему-то, но к чему-то явно неприятному.       Оказывается в New Gen XI включили нового члена, и Саэ просто обязан официально поприветствовать нового… кого? Коллегу? Товарища? Саэ, если честно, плевать, кем он там ему приходится и вообще не сдалось ему кого-то приветствовать. Но десятикратно повторённые почти жалобные «да блять» и «ну пожалуйста» его не спасают, потому что «Саэ, это твоя работа, ты обязан».       Саэ проклинает все свои обязательства, менеджера, заочно материт этого новоиспеченного футбольного гения и морально готовится пожертвовать свои следующие выходные, чтобы переться на очередное мероприятие официально принимать кого-то там во что-то там.       Последний оплот его ментального спокойствия уничтожен. Суббота официально испорчена.

***

      Торжественный приём, конечно же, полный тухляк. Как, в прочем, и куча таких же до него. Как и тот, который пару лет назад устраивали из-за самого Саэ. Собственно, тогда он быстро понял, что все подобные мероприятия не больше, чем формальность, и никому он на самом деле не сдался, и всё это просто прикрытие для возможности посветить лицом перед клубными агентами да поскалить зубы над свежим мясом, коим он и являлся. От фальшивых рож вокруг сводило челюсть, ведь тогда ещё неопытный он не понимал, в каком же змеином клубке оказался.       Пришлось учиться подстраиваться. Быть вежливым — хотя бы не грубить слишком открыто, улыбаться не натянуто, правдоподобно. Тогда же Саэ и принял решение — все контакты только через менеджера, иначе он рискует остаться без контрактов вовсе, если случайно не сдержится. Разве что соцсети свои вести не позволяет никому — ещё чего, дать кому-то волю выкладывать что-либо от его имени, пусть и согласованное. Лучше уж он сам будет согласовывать, но оставит это пространство себе. Так спокойнее.       На подобных мероприятиях Саэ старается сильно не отсвечивать, чтоб не лезли лишний раз. Не отсвечивает и сейчас. Не говорит больше необходимого минимума и просто наблюдает. Разве что позволяет себе небольшое послабление режима — бокальчик шампанского. Вокруг все пьют, как будто и не спортсмены вовсе, так что, если он пить не будет, полезут с расспросами, а ему оно не надо.       Спустя час желание забить на режим возрастает, и он берет второй бокал, иначе забьёт уже на всё остальное и свалит в отель.       Чтобы не сдохнуть со скуки, Саэ решает сконцентрироваться хоть на чём-то и наблюдает — анализирует окружение. Сборище придурков, которое за какие-то грехи признано лучшими в своём поколении, собирается по несколько человек и откровенно тупо ржёт и скалится. Саэ думает: «Лучшие, ага, особенно нападающие». Даже Рин лучше этих бестолочей. Будет лучше. Когда-нибудь. Когда повзрослеет.       Новый бокал немного ударяет в голову и наконец-то расслабляет сведённые мышцы. Рядом пристраивается Лоренцо. И, пожалуй, он бесит Саэ чуть меньше остальных. Хотя бы выглядит искренним. Не лезет с глупыми расспросами, чего это наш японский гений такой хмурый, а избирает другую тактику. Лоренцо говорит много, иногда даже слишком, шутит ещё больше, и у Саэ могла бы разболеться голова, но улыбается Лоренцо всегда искренне, так что его немного отпускает. Когда тот в очередной раз спрашивает про футболистов и сосульки, Саэ даже улыбается, как будто не слышит эту шутку уже раз пятый за год.       В который раз за вечер обводя зал взглядом, Саэ слушает в пол уха, как итальянец пересказывает какой-то фильм, и старается кивать впопад.       Взгляд цепляется за виновника торжества и почему-то не хочет скользить дальше. Тот трётся с остальными нападающими и лыбится максимально нелепо, театрально. Ещё и причёска эта, — думает Саэ, — как крысиный хвост.       — На крысу похож.       — А? — Лоренцо прерывается от… а что он там вообще рассказывал? Смотрит вопросительно.       — Я вслух сказал? — Саэ даже немного теряется, но быстро берёт себя в руки. Видимо, последний бокал был лишним.       — Ага. Так чего там?       — Да новенький. На крысу, говорю, похож.       — Злой ты, Саэ-чан, — собеседник лыбится, а потом, наклонившись, доверительно и чисто по-менторски сообщает, — девочки таких не любят.       — Вот и хорошо.       Лоренцо на это заявление слегка щурится, а потом снова смеется и пихает его локтём.       — Ну, знаешь, мальчики таких тоже не любят.       — Да я не об этом, придурок, — нет, кажется, ещё бокальчик всё-таки не помешает.       Сильно позже, когда Саэ наконец добирается до отеля, он, кажется, готов уверовать, потому что лежать в тишине и покое ни что иное, как рай. Утром же голова трещит так, что Саэ чувствует иллюзорное жгучее дыхание ада.       Из всего прошлого вечера Саэ помнит разве что шутку про сосульки. Про немецкого крысёныша он вспоминать даже не пробует.       Лучше он пойдёт искать что-нибудь от похмелья.

***

      Трудное детство всегда накладывает свои отпечатки. Детство дерьмовое, сродни тому, что было у Кайзера, накладывает не просто отпечаток, а никогда не заживающее клеймо и кучу на голову в добавок. В школе он, естественно, не учился. Какая уж там школа, когда всё, о чём ты думаешь изо дня в день, это как попытаться не сдохнуть сегодня. Сокрушался он из-за этого факта не сильно и таким уж тупым себя не считал. Для себя он давно решил — его ум в другом. Но определённые проблемы всё-таки признавал: базовых знаний иногда не хватало, особенно теперь, во взрослой жизни, — особенно, если ты планируешь в этой взрослой жизни чего-то достичь. И если родной немецкий он знал — всё-таки совсем не знать не мог, то с чёртовым международным английским всё было очень, очень плохо. И сейчас он понимал это как никогда прежде.       Всё же международный уровень подразумевает некоторые обязательства. Как минимум — понимать окружающих, и чего они от тебя хотят. А чтобы понимать, надо найти общий язык. И как его искать со всякими французами-японцами-испанцами, если он и родной-то знает по большей части на уровне разговорном, Кайзер пока не понял. Но понять обязан.       Поэтому сейчас активно пытался вписаться. Приём всё-таки был в его честь, и позволить себе жаться по углам как щенок с улицы, он не мог, хоть где-то глубоко и хотелось, но нет: заметят — заклюют. Поэтому он старался держаться уверенно, чтоб его точно никто не раскусил: копировал чужое поведение, пытался найти образ для себя — такой, который у этих въедливых сучек не получится разоблачить. Но при таком раскладе молчать и кивать болванчиком было нельзя, а значит его проблема вплывала вновь.       Ему повезло, — видимо сучка-судьба была благосклонна и решила воздать ему хоть что-то за годы мучений, — и один парень его всё-таки понимал: играл пару лет в одном немецком клубе, так язык и выучил. Кайзер решил держаться за него. Пока что.       Тот парень с кем-то его знакомит, кому-то представляет, и Кайзер даже был бы немного ему благодарен, если бы умел. Поэтому сейчас с ним и ещё одним его другом зависает у столика с шампанским. Немец принимает бокал и старается кивнуть благосклонно, а не как школьник, впервые попавший на крутую вечеринку. Но немного выпить ему и правда не помешает — снять напряжение. Он изо всех сил пытается сыграть, будто он тут свой, будто он хозяин. Для себя он уже решил: чем неувереннее себя чувствуешь — тем наглее ухмыляйся. Пусть лучше считают снобом и мразью, чем слабаком и легкой мишенью. Но с непривычки так долго играть тяжело.       Он осматривает зал надменно, как свои владения, оценивает обстановку. Окружающим на его цирк, кажется, плевать, все слишком увлечены глупым мирским: выпивкой и свежими сплетнями, но это даже к лучшему. Взгляд цепляется за рыжего парня на другом конце зала. Он отличается. В сравнении с галдящим сбродом вокруг, он выглядит, как будто сейчас уснёт. Или будто уже пару дней как умер. Разве что на шампанское налегает как все.       — А там что за муха сонная? — немец как бы невзначай кивает бокалом в его сторону.       — Где? — его собеседники поворачиваются в указанном направлении, — А, Итоши? Забей, он всегда такой, — те отмахиваются и возвращаются к прерванному разговору. Обсудить кого, куда и за сколько продали в прошлом сезоне им кажется намного интереснее.       Кайзер, на удивление, и правда забивает. Сейчас важнее держать лицо.

#2

      Они снова пересекаются спустя несколько недель после того злосчастного приёма, на котором Саэ так за зря сорвался и нажрался. Вспоминается тот вечер с лёгкой тошнотой и резью в висках, поэтому Саэ старается лишний раз не думать. Хватает Лоренцо с его шуточками о том, что он «как истинный джентльмен не смог бросить даму в беде» и чуть ли не на себе тащил перепившую «японскую госпожу». Саэ прекрасно помнит, что тот просто проводил его до номера, а за сравнение с девкой прописывает нравоучительный подзатыльник, но за помощь всё-таки благодарит. Сквозь зубы и глядя в сторону, но всё же.       В этот раз их вытаскивают на съёмки для журнала. Всё по классике: несколько статей про итоги сезона, интервью, пара разворотов с особо отличившимися. Про себя Саэ думает: «Спасибо хоть не эротический календарик к новому году».       И чёрт его дёрнул приехать именно к середине съёмочного дня. Приезжать надо было либо самым первым, чтоб быстрее отстреляться, либо уже к концу, подождали бы. Но с утра Саэ малодушно выбрал сон, а к вечеру решил не ехать, чтобы не тратить весь день впустую. Решение не оправдалось. А потому он торчит тут уже второй час с кучкой таких же, кто что-то там для себя решил. Лоренцо, подсевший к нему на диванчик, снова заводит шарманку о «милой госпоже», и Саэ кажется, что в прошлый раз он погорячился — итальянец его всё-таки бесит. А ещё, что он уже согласен хоть полуголым на календарик сняться, лишь бы это было быстро, не больно, а, главное, прямо сейчас.       Занятый мыслями на какой месяц его могли бы выбрать, он пропускает, как хлопает дверь. В помещение вваливается какой-то блондин, кажущийся смутно знакомым. Он оглядывается и лыбится как отмороженный. И на секунду он даже показался Саэ симпатичным, но его рожа тупая всё портит.       Саэ слегка поворачивается к Лоренцо и взглядом кивает на дверь:       — А это кто?       — Так у тебя ещё и память девичья, а?       — Да ты заебал, — он вымученно стонет и возводит глаза к потолку, но тот ему, увы, никаких подсказок не даёт. — Ладно, не отвечай, мне плевать.       Когда Саэ поворачивается обратно, тот парень уже отыскивает взглядом ассистентку их фотографа, подходит — подплывает, — и вальяжно приваливается к её стойке. Он не слышит, о чём они говорят, лишь видит, как тот по-лисьи щурится, — хотя про себя японец думает, что если на кого он и похож, то на подвальную крысу, — и тянет самую наигранную ухмылку, подобные которой Саэ видел лишь в дешевых мелодрамах, которые пару раз смотрел с мамой ещё до отъезда. А вот девчонка ведётся и, краснея, убегает переговорить с фотографом.       И Саэ предсказуемо задыхается от праведного гнева, когда этого актёришку приглашают пройти на съёмку следующим.       — Отвратительно, — цедит сквозь зубы, в этот раз уже даже не поворачиваясь. Лоренцо всё равно скучно, значит и так услышит. — Нет, серьёзно, мы тут уже битый час торчим.       — А я тебе говорил, что девочки злых не любят. Бери пример. Если бы не твоя рожа кислая, уже дома бы отлёживался.       Саэ на это закатывает глаза и утыкается в телефон, внутренне продолжая бухтеть о вселенской несправедливости, очередном потраченном зря выходном и неоправданно высоких ценах на крысиный яд, — но это так, просто чтобы про запас был, на всякий случай.       К тому моменту, как вызывают Саэ, безымянный крысёныш уже сваливает. Но не то чтобы Саэ следил, конечно нет.

#3

      Про Рина Итоши Кайзер уже наслышан, — тот же клоун Йоичи иногда трындит о нём по полчаса к ряду. Нет, по мнению Кайзера, Итоши этот, парень, конечно, симпатичный, — насколько вообще можно было понять по паре секундных роликов и фотке в профайле, — но не настолько же.       Со временем он замечает, как при упоминании великого и ужасного у половины Синей Тюрьмы кривится рожа, а вторая половина ссытся кипятком, и Михаэль на секунду почти проникается, но вовремя вспоминает, что и сам не абы кто, и вообще, ещё его каким-то шкетом не пугали. Но узнать, кто же он такой, всё-таки интересно. Ещё и фамилия кажется смутно знакомой, но Кайзер не помнит, где мог её слышать.       Впервые он встречает его случайно, в столовой для блюлоковцев, в которую спускается чисто чтобы найти Исаги. На деле же вселяющий ужас первый номер больше похож на депрессивного нахохленного эмо-воробья, пугающего разве что вечно хмурой мордой. Он сидит за одним из дальних столов и ковыряется палочками в своём завтраке, пока вокруг вьётся какое-то переборщившее с автозагаром недоразумение. Тот о чём-то треплется, громко и без остановок, и Рин отвлекается от пережёвывания риса, чтобы сжать пальцами ноющие виски, но не уходит. На пике своего монолога второй эмоционально бьёт Рина кулаком в плечо, и тот резко поворачивается, намереваясь не то убить, не то хотя бы покалечить. Но в момент остывает и утыкается обратно в тарелку. Об этом Кайзеру уже тоже известно: Эго — любитель бить особо буйных электрошоком. Током Рин получать явно не хочет. И этим нагло пользуются.       Досмотреть сцену Кайзеру не дают. Исаги находит его раньше.       Второй раз они пересекаются в коридоре, где Итоши преследует всё та же жертва солярия. Он закидывает руку первому номеру на плечо, тот её скидывает. Через мгновение рука возвращается, и её снова сбрасывают. Всё повторяется по кругу, пока Рин не останавливается как вкопанный в паре метров от Кайзера и не разворачивается к своему преследователю, явно взбешённый.       — Да ты достал на мне виснуть! И вообще, хорош за мной таскаться, таракан ебучий.       Названный «таракан» же только склоняется ближе, заглядывая в глаза, и прижимает к себе теснее за плечи:       — Не вредничай, а то Саэ-чану на тебя пожалуюсь.       — Да хоть весь обжалуйся, мне-то что? — в противовес словам взгляд Рин отводит и, на удивление, притихает, только киснет сильнее.       Наконец поравнявшись, Итоши окидывает его равнодушным взглядом. Вблизи рожа у пацана кажется знакомой. Ещё и взгляд этот как на говно…       Уже уходя, Михаэль слышит их удаляющиеся голоса. И не то чтобы ему интересно подслушивать чужие разговоры, но да, интересно. Себя он убеждает, что просто пытается понять соперников перед предстоящим матчем — рабочая тактика, между прочим, — так что он не бестактная сволочь, он стратег.       — А это что за крыса крашенная?       — Так из бастардов же, — названный тараканом звучит искренне удивлённым, будто Рин всё что и делает, так это по ночам учит составы чужих команд.       — Я ж прям ебу.       — Не, их ебать не надо, я ревную.       — Совсем дебил? — чужую руку Рин всё-таки скидывает и, ускорив шаг, скрывается за поворотом, продолжая гневно шипеть. Его собеседник на это только лыбится шире и спешит за ним.       Объяснений произошедшему Кайзер искать даже не пытается.       На третий раз, когда они наконец встречаются лицом к лицу на поле, Михаэль чётко осознаёт, что эти бирюзовые глаза, вперившиеся в него взглядом дохлой рыбы, кого-то ему напоминают. Но вот кого?       Уже после матча, когда они устало плетутся к раздевалкам, Кайзер опять становится невольным слушателем чужого разговора.       — Эй, Ринчик, — таракан, хоть теперь Кайзер и знает, что того зовут Шидо, снова приваливается к явно уставшему Итоши, безбожно влезая в его личное пространство. Даже друзья так близко не трутся, а эти и на друзей то не похожи. — Как думаешь, Саэ-чан смотрел?       Рин на чужие поползновения не реагирует и, уткнувшись взглядом в газон, волочит ноги за пределы поля.       — Мне плевать, — он бурчит, так и не поднимая головы.       — Пиздишь, — Шидо тянет насмешливо и тычет локтём в бок.       Итоши на это фыркает, цыкает и вздыхает. Одновременно. Но всё же поворачивается.       — Если и смотрел, то на Исаги своего любимого.       — Ревнуешь? Ну не всё ж ему смотреть, как ты слюни по полю мажешь. И так сколько лет смотрел, — Шидо снисходительно разводит руками, а потом вскрывает бутылку воды, предусмотрительно стащенную со скамейки запаса, и делает глоток.       — Ой, иди ты к чёрту, — звучит скорее устало, чем зло, но из-под вновь лёгшей на плечи чужой руки вырывается, спускаясь в коридорчик, ведущий к раздевалкам. Шидо спешно сбегает по ступенькам следом.       — Эй, ну если тебя утешит, то я на Исаги не смотрел!       — Ага, мы поэтому и проебали. И потому что ты полматча с рыжим обжимался, — Рин, тем не менее, разворачивается, отнимает, глядя в глаза, начатую бутылку и наконец скрывается за дверьми раздевалки.       И всё-таки, — думает Кайзер, — пацан выглядит пиздец знакомо. И кто такой, чёрт возьми, Саэ-чан?

#4

      С самого начала профессиональной карьеры Саэ убеждал окружающих, и — что самое главное — самого себя, что не хочет иметь ничего общего с японской сборной. Любви позориться на весь мир он за собой никогда не замечал, как и желания тащить на своих не таких уж хрупких, но всё же ноющих плечах кучку неблагодарных бездарей. После матча за молодежку его мнение немного пошатнулось, и он соглашается признать хотя бы себе, что призрачный шанс не облажаться у Японии есть, — спасибо Синей Тюрьме, — но Саэ никогда не любил рисковать без причины.       Но высшие цели требуют жертв, и всё ещё мозолящая, — пусть и с экрана, — глаза рожа Банни его в этом убеждает. Можно было, конечно, сослаться на то, что во время матча против команды Блю Лока он подхватил Шидо-вирус и именно поэтому теперь творит необдуманную херню, но он всё же решает дать Японии шанс.

***

      Из группы Япония всё же выходит, хоть и, по мнению Саэ, со скрипом. Но обещания принято исполнять, и Итоши напоминает себе о высших целях и высших жертвах, пока угрюмо собирает чемодан.       Подготовка к следующему этапу, предсказуемо, начинается в Блю Локе. С самого приезда Саэ Рин лишь бросает на него косые взгляды и молчит. Громко молчит, красноречиво. Но Саэ не заморачивается, — Рин в принципе кажется молчаливым. Это, конечно, слабо вяжется с тем, каким он помнит его в детстве, но ему хочется верить, что тот просто повзрослел.       Однако сейчас совёнок громко не-молчит — они с Исаги уже битый час откровенно срутся на другом конце тренировочного поля. Остальные, на удивление, не обращают на них внимания. Походу привыкли. Придурков слышно на весь зал, и Саэ даже находит их ругань забавной — как минимум, это скрасит ему досуг, пока он отдыхает после отработки пассов.       — Я не твоя немецкая крыса, чтоб ты мне указывал. Цирк закончился, клоун уехал к ЧМ готовиться.       В начало разговора Саэ особо не вникал, о чём даже немного жалеет. Кажется, Исаги предлагал какую-то тактику и Рина та, судя по всему, не устроила. Мозг цепляется за смутно знакомое оскорбление. Саэ, конечно, знал одного немецкого крысёныша, но вряд ли это тот самый.       — Всё сказал? Никакой он не мой.       — Не то что бы меня это ебёт.       — Ну правильно, крысы не тараканы же, — Исаги говорит, наблюдая за чужой реакцией. И ожидаемо её получает.       — Чё сказал? — Рин угрожающе нависает над ним и шипит в лицо, пока их не прерывают.       — О, драться будете? — Шидо радостно хлопает в ладоши, но всё же вклинивается между ними, предупреждая реальную драку. Если Эго шибанёт их током, тренировка сорвётся, а времени до следующего матча у них не так уж много. — Сорри, гений, но я ставлю на Ринчика. У него и рост, и вес, сам понимаешь, — Исаги его хоть и бесит, но кажется чуть более благоразумным, поэтому Шидо решает, что на него воздействовать будет легче. Срабатывает — Йоичи просто закатывает глаза и отходит на шаг назад.       — Ой, ты вообще отъебись, — Рин злобно стреляет глазами в подошедшего Шидо и снова шипит. Окончательно психанув, он разворачивается и идёт к выходу с поля.       Шидо окрикивает его уже у кромки поля:       — Не советую!       На адресованный ему средний палец он только ухмыляется, как будто чего-то ждёт.       — Блять! — Исаги и Шидо синхронно поворачиваются на крик, взгляд Саэ следует туда же. В шаге от выхода младший Итоши крупно дрожит и пытается удержаться на ногах, рукой держась за стену. Второй рукой он судорожно хватается за основание шеи сзади, под воротником. Знаменитая шоковая терапия Эго в действии.       — А я предупреждал…       Итоши, на удивление, всё же удерживается на ногах, только колени подгибаются.       — О, — Исаги удивлённо поворачивается к Шидо, — а тебя в прошлый раз вообще вырубило!       — Да это профилактический. Чтоб не выёбывался.       Периодически вздрагивая, Рин плетётся обратно к ним.       — Я вас слышу, суки! — но звучит и в половину не так угрожающе, как ему хотелось бы. Его до сих пор потряхивает.       Отворачиваясь, Саэ решает, что на сегодня увидел достаточно. А ещё, что Рин всё-таки слишком часто бился башкой в детстве.       Итоши переводит взгляд на парня, разминающего колено неподалёку. Чигири, кажется? Тот тоже наконец отводит взгляд от снова начавших ругаться нападающих и не упускает возможности назвать их идиотами.       — Чё за немецкая крыса, кстати?       — А, да был тут один, в бастардах. Кайзер. Может встречались? — Парень отвечает устало и неопределённо ведей рукой в сторону, отмахиваясь.       — Не помню такого, — особого желания продолжать разговор у Саэ нет. Зачем вообще спрашивал?       Как звали того придурка он всё равно не помнит.

#5+1

      Дни, занятые тренировками, тянутся друг за другом по ощущениям бесконечно. И даже Саэ, привыкшего к бешеному графику, это угнетает. Такой же загруженный Рин по-прежнему молчит, но это даже хорошо. По вечерам, в их снова общей комнате, — ведь Эго просто не мог упустить возможность засунуть их в одно пространство, аргументировав это тем, что вряд ли Саэ уживётся с кем-то ещё, — даже напряженная тишина помогает хоть немного расслабиться.       Перед сном Итоши угрюмо сверяется с турнирной сеткой. Следующий матч через два дня. Германия. Эго особо не вдаётся в подробности об их соперниках: блюлоковцы и так знают, кого им предстоит там встретить, а Саэ и не заморачивается. Его задача просто дожить до встречи с испанской сборной.       День Икс наступает.       Желания вникать в наставления Эго нет. Слушая в пол уха, Саэ равнодушно вперивается взглядом в спину Рина на другом конце раздевалки. Саэ ещё до приезда выяснил, что младший занял его десятый номер, — мелкая, детская месть, не более. Но так тому и быть. Саэ не видит смысла парить голову размышлениями о счастливых и не очень числах и иронично занимает девятку.       Выходя на поле, Саэ всё так же пялится в знакомую спину, отказываясь смотреть по сторонам. Стандартная жеребьёвка. Япония забирает право первого удара, Германия выбирает ворота. Саэ, занявший свою позицию, наконец-то полноценно осматривает противоположную команду и видит. Тот самый крысёныш, который смутно засел в голове почти год назад. Пульс странно подскакивает, и Саэ хочет списать это на то, что перегрелся, но матч ещё не начался, а вечера летом прохладные. Итоши уговаривает себя сосредоточиться и отвести взгляд. Глаза мечутся и натыкаются на Рина, привычно угрюмого и собранного, и это немного успокаивает.       Матч напряжённый, но идёт вроде ровно. Саэ старается сконцентрироваться на игре, но взгляд снова и снова соскальзывает на немецкого форварда. Внутренне он убеждает себя, что это нормально и он должен держать нападающих в поле зрения, вот только, желательно своих. Хотя бы Рина, чтобы тот случайно не свернул себе шею. И Шидо, ради сохранности шей чужих.       Чужой десятый номер тоже из раза в раз цепляется за него взглядом, и Итоши это замечает. Мешает. Чертовски мешает.       Уже в перерыве Саэ выливает себе на голову почти полную бутылку воды. Пальцы почему-то дрожат. Рин, подсевший к нему на скамейку, кажется, тоже замечает. Он наклоняется и даже как-то взволнованно заглядывает в глаза, хоть голос и холодный:       — Что с тобой?       — Нормально всё, — Саэ упрямо избегает его взгляд. Перерыв скоро закончится, брату не нужно париться из-за ерунды.       Тот ему конечно же не верит. Но закатывает глаза и отворачивается:       — Как скажешь.       Второй тайм идёт ещё сумбурнее первого. Саэ несколько раз теряет мяч, и Рин, видимо чётко решивший страховать своего свихнувшегося брата, оказывается рядом, пытаясь спасти положение. Когда в итоге Эго отправляет его на скамейку, Саэ даже не удивляется. Может оно и к лучшему.       Конец матча Саэ не запоминает, упрямо вперившись взглядом в собственные бутсы. Да какого хера с ним происходит?       Со звуком финального свистка что-то в голове Саэ взрывается. На итоговый счёт ему категорически плевать, и даже если бы кто-то в этот момент попытался спросить его о результате матча, скорее всего был бы послан в далекое пешее путешествие.       Вместо мыслей об игре в голове красной тревожной лампочкой вспыхивает другая потребность. Итоши сам не понимает что на него находит, когда он окликает немецкого форварда на пути к раздевалкам.       — Стой, э, Кайзер, да? — нет, всё-таки это Шидо-вирус, однозначно. Однозначно стоит проверить голову. И сдать анализ на бешенство. И чуму.       — Мы знакомы? — окликнутый выглядит не менее потерянным и от чего-то смущённым.       Краем глаза Саэ замечает замерших неподалеку Шидо и Рина. Шидо выглядит крайне заинтересованным, Рину же визуально на происходящее плевать, и он тянет того к раздевалке, что-то говоря о том, что «их это не касается» и «вообще это всё ему не интересно». Шидо с лаконичным «опять пиздишь» остаётся стоять на месте. Брат остаётся там же. Видимо и правда врёт.       — Нет, то есть да, то есть… — Саэ не мялся так, даже когда в свои далёкие 13 лет подписывал первый контракт, и это пугает. Он выдыхает и пытается объяснить ещё раз, — Возможно. Думаю, мы пересекались.       — Да, возможно да. Я… — Немец мнётся тоже и ситуация становится сюрреалистично смешной.       На периферии он слышит от чего-то весёлый шепот Шидо:       — Попкорна бы сейчас, а? — всё на той же периферии брат бьёт того локтём под ребра, и Саэ обязательно его за это поблагодарит. Когда-нибудь потом. Если переживёт происходящий позор.       Саэ пробует снова:       — Я, если честно, не знаю, что…       Крысёныш… Немецкий форвард… Кайзер перебивает, даже не пытаясь разобрать его бессвязный лепет:       — Сходим куда-нибудь?       — А?       — А?!       Сперва старшему Итоши кажется, что это голос в голове от чего-то взбунтовался. Но голос стремительно обретает форму влетевшего между ними Шидо:       — А как же наша любовь? Это всё было ложью?       Под риново грозное «охуел?» и недоумевающий взгляд Саэ Шидо стихает, но все равно не отходит. Старший Итоши наконец-то осознаёт и смысл сказанного, и факт того, что Рюсэй всё-таки ненормальный.       — Ты дебил совсем? Мы один раз вместе сыграли.       Демон, окончательно забывшийся в своем представлении, театрально хватается на сердце и строит грустную мину, но быстро переключается, отмахиваясь.       — Ну и ладно. Не повезло с одной ресничкой — повезёт с другой! Эй, Ринчик?       — Иди нахуй?! — названый дёргается и, кажется, порывается заехать Шидо по лицу, но под напряжённым взглядом брата тушуется и всё же остаётся на месте молча злостно пыхтеть.       — Звучит как приглашение! — К великому сожалению младшего Итоши Рюсэй совсем не отстаёт, а только шире ухмыляется и собирается подобраться ближе.       Рин пару раз ошалело моргает, обрабатывая услышанное. Осознаёт, и шипя ругательства, разворачивается и спешно уходит в раздевалку. Но не смотря на внешнюю ярость, кончики ушей, выглядывающие из-под темных прядей, ярко горят.       Саэ это замечает. Как и Кайзер. Шидо, к их сожалению, замечает тоже. Потому что увязывается следом.       — Помянем.       — Кого именно? — Кайзер наконец-то подходит ближе, чтобы можно было вслушаться в чужой тихий голос, не напрягаясь.       — Как пойдёт, — японец наконец-то провожает их странных свидетелей взглядом и поворачивается. — Я согласен, кстати. Ну, сходить куда-нибудь.       Кайзер на это только улыбается. Остаётся выбрать хорошее место для предстоящего свидания. И как-нибудь аккуратно подсмотреть чужое имя на футболке.

#бонус

      — Э, как там тебя? Можешь соль передать?       Рин, зашедший в гости на ужин, о своём решении уже жалеет. Он в который раз думает, что нельзя было забывать, что брат и его парень полные дебилы. Но нежелание готовить и желание абсолютно детской пакости — обожрать холодильник Саэ, — в этот раз победили. А таракан дома и лапшой перебьётся. Хоть один вечер глаза мозолить не будет.       Их белая кошка, с весьма прозаичным именем — Кошка, — видимо, чтоб тоже случайно не забыть, — трётся об ноги, и Рин мысленно вздыхает над тем, как заебётся вечером чистить свои черные джинсы от её шерсти.       — Может вина принести? Как думаешь… мм, Саэ, кажется, да?       Рину кажется, что всё-таки стоило взять с собой Шидо. Даже он бесит не так сильно, как эти два придурка, театрально разыгрывающие амнезию.       Рин не выдерживает и вздыхает вслух.       — Не, вы точно дебилы.       — Ой, а ты кто?       Нет, всё-таки стоило остаться дома. И заказать доставку.