Девушка с портрета

Время текло мучительно медленно, теряя всякую форму и смысл. Сколько прошло дней, недель, месяцев — Лира не знала и не пыталась считать. Каждый день был похож на предыдущий, сливаясь в бесконечную серую полосу рабского существования. Ударами и пинками старая рабыня-надсмотрщица поднимала Лиру каждое утро на работу. Не было ни рассвета, ни нового дня, только грубые руки, выдергивающие из забытья, и тупая необходимость выполнять приказы. Лира работала, не чувствуя ничего. Приказы надсмотрщицы доходили до неё сквозь толстую вату, и она подчинялась им слепо и покорно. Душа оставалась вдали, в своём собственном мире безмолвия и тьмы, оставляя тело выполнять бессмысленные действия. Лира почти не ела. Еда казалась безвкусной, кусок застревал в горле, вызывая тошноту. Заметив, что девушка слабеет с каждым днем, старая рабыня начала кормить Лиру насильно. Грубые руки разжимали челюсти, вталкивая в рот безвкусную похлебку. Лира глотала, не сопротивляясь, словно и к этому ей не было никакого дела.

***

Однажды ночью, когда за стенами дома бушевал шторм, завывал ветер и хлестал дождь, в дверь дома Моры раздался громкий стук. Ночной визит был неожиданным и тревожным. Старая рабыня, ворча и проклиная незваных гостей, отворила дверь. На пороге стояла усталая путница, закутанная в мокрый плащ, в окружении нескольких приближенных, таких же промокших и измученных дорогой. Мора, вышедшая на шум, окинула взглядом нежданную гостью. Рыжеволосая, смуглая с покрытым страшной, черной, татуировкой лицом, с цепким взглядом темных глаз, женщина держалась с достоинством, несмотря на усталость и непогоду. Купчиха, сразу поняла Мора… сбилась с пути в шторм и ищет ночлега. Улыбка скользнула по губам Моры, хищная и расчетливая. Щедрое вознаграждение за ночлег — вот что прочитала капитанша в глазах незнакомки. — Входите, добро пожаловать в мой дом, я Мора…— проговорила пиратка, отступая в сторону и жестом приглашая гостей войти. Путницу и её свиту провели в главную залу. Несмотря на поздний час, для нежданных гостей спешно накрыли богатый стол. Рабынь, в том числе и Лиру, заставили обслуживать пирующих. Праздничная суета, яркий свет факелов, запахи жареного мяса и пряного вина, громкая музыка и хохот — все это ворвалось в мрачную тишину дома Моры, вихрь. Гостья, оказавшаяся и вправду богатой купчихой, пила и ела с аппетитом, весело шутя и разговаривая с Морой. Лира, как тень, скользила между пирующими, наливая вино, подавая блюда, убирая грязную посуду. Она двигалась не поднимая глаз, не слыша ни шуток, ни смеха, ни музыки. Душа её оставалась вдали, в своем ледяном безмолвии, не способная ни к радости, ни к печали, ни к чему, кроме тупого, безразличного подчинения. Мир вокруг шумел и жил своей жизнью, но Лира больше не принадлежала этому миру.

***

Купчиха, разморенная вином и вниманием Моры, похотливо оглядывала рабынь, сновавших между столами. Глаза её скользили по измученным лицам и покорным фигурам, оценивая живой товар. Грубые шутки срывались с языка, вызывая громкий хохот пираток. — Эй, Мора, а девки у тебя хоть и замухрышки, да видать работящие! — прогремела купчиха, хлопнув Мору по плечу так, что та пошатнулась. — Глянь-ка, как носятся, как тараканы на кухне! Хоть какая-то польза от них! А постель греть они могут? Мора, ухмыльнувшись, подхватила шутку. — А чего ты хотела, госпожа? — ответила она, наливая гостье еще вина. — Не королевны же они, чтобы в шелках разгуливать! Зато в поле пахать, да задницы подставлять — первые девки! Выбирай любую, если приглянулась. Не поскуплюсь, для тебя скидку сделаю! В зале раздался грубый хохот, вино лилось рекой, атмосфера пьяного разгула накалялась. В этот момент взгляд купчихи упал на Лиру, безмолвно стоявшую в тени, ожидая новых приказов. В глазах гостьи вспыхнул неподдельный интерес. — Постой-ка, Мора! — воскликнула купчиха, протягивая руку и останавливая Лиру, проходившую мимо с подносом. — А это что за диковинка? У тебя есть Северянка? Редкая пташка в этих землях, скажу я тебе! — Подойди к госпоже, — Грубо приказала Мора Лире. Девушка послушно подошла к купчихе не поднимая головы. Купчиха крепко схватила Лиру за рукав грубого платья, и с силой потянув девушку к себе. Купчиха усадила Лиру к себе на колени, не обращая внимания на её покорное молчание. Мора не возразила, лишь хищно улыбнулась, почуяв возможность наживы. — Госпожа желает развлечься? — спросила она у купчихи, елейным голосом. — Недорого возьму! Это Лира... Девушка послушная, хорошо обученная… и покорная, как видишь сама. И товар, скажу тебе, первоклассный! Королевских кровей, я её лично с корабля королевы забрала, наверное принцесса какая-то! Купчиха, не слушая Мору, держала Лиру у себя на руках, прижимая её к своему жёсткому доспеху, расписанному западными узорами, рассматривая рабыню с жадным любопытством. — Эта девочка хороша собой, — сказала она грубым голосом, обращаясь к Море. — Сколько за неё хочешь? Смех раскатился по залу, привлекая внимание пираток к новой забаве. Руки купчихи бесцеремонно ощупывали тело Лиры, скользили по исхудавшим плечам, опускались на грудь, сжимая ребра сквозь тонкую ткань платья. Прикосновения незнакомки не вызывали боли, но и не отзывались ничем в опустошённой душе Лиры. Какая теперь разница, кто её изнасилует сегодня ночью? Кошмар все равно будет продолжаться изо дня в день, из года в год, до самой смерти. Лира покорно терпела чужие руки на своем теле, опустив взгляд в пол, каменная статуя, не способная ни чувствовать, ни сопротивляться, ни даже надеяться на избавление. Внутри неё царила ледяная пустота, где не было места ни для страха, ни для отвращения, лишь безразличие ко всему окружающему аду.