Девушка с портрета

Так все и покатилось под откос… Мора вызывала Лиру к себе в спальню еще несколько раз. Но девушка больше не оказывала никакого сопротивления. Она отгородилась толстой стеной от всего мира. Её душа покинула истерзанное тело, улетев в недосягаемые дали, где не было ни боли, ни унижения, ни страха. «Пусть страдает тело» — беззвучно шептала Лира, обращаясь к самой себе. — «Пусть оно умрет» В глубине отчаяния, ядовитый цветок, распустилась странная, извращенная надежда. Лира ждала смерти, как избавления. Она надеялась, что злоба Моры, разбушевавшееся пламя, поглотит её целиком, что капитанша, в своей ненасытной ярости, просто убьет северянку, запорет до смерти, или будет насиловать так долго и жестоко, что она больше никогда не увидит рассвета. Лира жаждала этого конца, как путник в пустыне жаждет воды.

***

Но избавление не приходило. Мора, хищник, потерявший интерес к покорной добыче, теряла вкус к своей жестокой игре. Не получая от Лиры никакой реакции — ни крика, ни мольбы, ни сопротивления, ни даже слез — Мора чувствовала разочарование и пустоту. Ни насилие, ни побои, ни порка не могли пробить броню безразличия, которой Лира отгородила свою душу. Она стала для мучительницы лишь пустой оболочкой, тенью, не вызывающей ни гнева, ни страсти. Разочарованная, с брезгливым выражением лица, Мора просто отсылала Лиру прочь, вышвыривала ненужную вещь. Девушка, пошатываясь, брела обратно в коморку для рабов. Остаток ночи проводила, скорчившись на жесткой подстилке, среди таких же сломленных теней. Очень часто у неё не оставалось сил даже на то, чтобы одеться в свое грубое, царапающее кожу тряпье. Холод пронизывал до костей, но Лира больше не чувствовала ни холода, ни боли, ни даже страха. Они стали для неё чем-то далеким и неважным, буря за окном, не способная потревожить мертвеца. Лира умирала. Медленно и верно, день за днем, час за часом, она теряла силы жить. Не только физические силы покидали её исхудавшее тело, но и жизненная энергия, искра души, некогда горевшая так ярко, угасала, превращаясь в еле тлеющий уголек. Желание жить покинуло её, уступив место апатии и безразличию. Мир вокруг померк, краски поблекли, звуки приглушились. Лира существовала, но не жила, влача жалкое подобие жизни в темном углу рабской каморки.

***

Мору больше не интересовала полумертвая рабыня. Лира перестала быть для нее ценным трофеем, доказательством власти и жестокости. Зачем мучить тень, призрак, пустую оболочку? Капитаншу привлекала гордость, сопротивление, сломленная воля, а не безвольная покорность. Лира превратилась для Моры в ничто, в пустое место, не вызывающее ни интереса, ни злобы, ни даже презрения. И вскоре, забыв о ее существовании, Мора перестала вызывать Лиру в свою спальню, оставив её в покое, в её медленном, мучительном умирании.