Часть 8 Adviser
11 декабря 2025 г., 23:07
Атхит POV
Я сижу, подперев щёку рукой, и косо поглядываю вперёд, на препода с лицом «я-ненавижу-студентов». Сейчас лекция идёт. Не понимаю, он вообще преподаёт или читает реп? Такое ощущение, что торопится. Он серьёзно думает, что все будут успевать за ним, как Фа или Хилл? Пожалей хотя бы таких тупых, как я. — Вот этот кусок я пропущу, сами прочитайте. — Опять пропускает, — бурчу я и листаю слайд на планшете дальше. Краем глаза смотрю на Фа: тот лихорадочно конспектирует. А я? Я, блин, ещё даже не успел вкурить, что он только что наговорил. Да и хрен с ним. Не буду слушать, заебало. Пусть потом Фа мне всё объяснит, у него же конспект останется. — Понадеюсь на тебя, — говорю я и кладу голову на парту. Реп препода превращается в колыбельную, и я довольно быстро вырубаюсь. Очнулся только, когда кто-то трясёт меня за плечо. — Пара закончилась, Атхит. — Ага, ага, — я откидываюсь на спинку стула и смотрю, как все собирают вещи. — Мы сколько сегодня прошли? — Да всё уже, до конца. — Охренеть… препод машина. — Завтра ещё лекцию назначил. — Снова лекция, — вздыхаю я. — Интересно, сколько он получает. Я бы тоже так пахал. — Ты ему скажи это, — фыркает Фа, и мы выходим из аудитории. Сейчас уже шестой час с хвостиком. Обычно после пар все сразу по домам. Иногда удаётся поесть вместе: я, они и их парни. Нас всего семеро. Если что, да, тот самый «лишний» за столом, который сидит один, а не в паре, это я, спасибо, что спросили. Спускаюсь вниз и вижу, что их парни уже сидят и ждут. С того самого первого раза, как увидел Норта в мастерской в его робе, я сказал, что ему она вообще не идёт. Он сразу огрызнулся, что мне самому белый халат не идёт. Пришлось согласиться. Почему я об этом не думал, когда поступал? Я перекидываюсь парой фраз с Нортом, он, как обычно, зовёт в игру. Я заскакиваю перекусить за универом и возвращаюсь в комнату. Душ, переодеться и в игру. Норт почти сразу кидает мне инвайт. — Слышал, ты моего друга до слёз довёл, — раздаётся голос Норта в наушниках. — А? — не понимаю. — Ты что с ним сделал, а? Пиздец же. — Я вообще ничего не делал. — Да уж, «ничего». Он хоть и тихий, но внутри крепкий как чёрт. Чтобы он разрыдался ты реально должен был сделать что-то пиздец ужасное. Что ты с ним сделал? Говори. — Спроси у него. — Он не говорит. Только сказал, что это из-за тебя. И, между прочим, выглядит так, будто теперь тебя люто ненавидит. — Схуяли он на меня обижен? — Говорит, ты его разочаровал. Он много лет не плакал, а тут сорвался. Ну он просто в прострации слегка. — Я ничего не сделал. Он сам разрыдался и сам же расстроился, я тут при чём? — Так что ты всё-таки сделал? — Я же сказал: ничего. — Ещё и отказывается признавать, да. Этот мелкий-призрак ростом с табуретку, а ты всё равно умудрился его обидеть. Насколько у тебя собачье сердце, а? Он только и делает, что работает: рисует, по животным мается, байк в рассрочке платит. С виду тихий, а внутри стержень. Ты как вообще умудрился его так ранить, что он расплакался? Я знал, что у тебя характер говно, но не думал, что настолько. Не знаю, зачем я вообще считаю тебя старшим, честно, Атхит. — Норт, ты как будто давно хотел меня обматерить и только ждал удобного случая. — Да шучу я, — смеётся он. — Пошёл ты. — Так чего он плакал-то? — Секрет. — Опять твои секреты. Мы до сих пор не разобрались, зачем ты его LINE просил. — Чего ты такой любопытный? — Ты что, моего друга клеить собрался? — Всё, пиздец. — Вот если правда начнёшь клеить моего друга, я первый встану у тебя на пути. — Ты там чё внизу делаешь, а? Иди наверх, помоги мне уже. Они меня втроём долбят, как проститутку на распродаже. — Потерпи, я вышку пушу. — Ты маг, блин! Какой пуш, иди помогай! — А, я забыл. Думал, что керри. Всё, поздно, отходим, Атхит. Брось верх, серьёзно. — Да пошло оно, — я бросаю верхнюю линию. — Танк конченый, — бурчу. — Смотри на него, просто гуляет туда-сюда. Встань уже нормально! То входит, то передумывает, что за херня. — Мелкий не пойдёт играть с тобой, — говорит Норт. — Он тебя уже не переваривает. — Да я-то что сделал? — Так и чего там в итоге, расскажешь? Я просто интересуюсь, а не лезу. — Узнаешь толку всё равно немного. — Так ты всё-таки клеишь моего друга? — Да не клею я его, блин. — Тогда зачем LINE попросил, а? Ого, вот это «парень с принципами», — смеётся он. Я не сдерживаюсь и ржу. — Да ладно, расскажи уже. Я тогда перестану доёбываться. Серьёзно, у меня уже целая драма в голове. — Ладно-ладно, — вздыхаю. Не то чтобы сильно хотел кому-то это выкладывать, но Норт, по сути, мой самый близкий младший. — Ты же знаешь, — говорю. — Про мою маму. — Ну… да. Знаю только, что она умерла. — Вот. Я просто хочу с ней поговорить. — А, так ты его попросил с душами общаться, да? — Типа того. — Понятно. Ну и всё? А я думал, там что-то страшное. А ты тянешь и тянешь. — С чего ты взял, что я тяну? — Чисто по ощущениям, — хмыкает он. Мы продолжаем играть. Хорошо в Норте то, что он не такой уж и любопытный, как притворяется. Он знает, когда надо остановиться. — Ладно, — говорит он. — Ещё секунд десять, и дракон появится. Я пойду постою в кустах. Если никого не будет, сразу входим. — Окей. Проходит почти час, мы всё ещё рубимся, совершенно забыв про время. В какой-то момент я вспоминаю кое-что и решаю спросить Норта: — Норт. — А? — Можно вопрос? — Давай. Я вообще-то психолог для всех, если чё. Думаю, брать по десять бат за консультацию. — Муж богатый, а ты ещё и с друзей брать собираешься, — фыркаю я. — Ну а чё. Так серьёзно, ты реально хочешь у меня совета спросить? Ух ты. Давай хотя бы скажи, о чём речь. Ты влюбился, что ли? Не верю. Такой, как ты, и любовь… Ты же уже завязал с проститутками? — С проститутками завязал. Сейчас они меня бьют, — говорю. — Это ещё почему? — Потому что я их трахал, а не платил. — Ты конченый. Даже проституткам не платил. Хуже тебя никого нет. — Раньше я с Джо ходил. А теперь, как он отношения завёл, всё, не ходит со мной. Вот и считаю, что это Норт у меня друга для походов отнял. — Успокойся. Если Джо не пойдёт, я с тобой схожу, — говорит Норт. — Ты со мной проституток бить будешь? — В смысле «бить»? Прямо руками, что ли? — Откуда, по-твоему, слово «трахнуть» взялось? — ухмыляюсь. — Это уже больше похоже на «издеваться», — хохочет Норт. Да, серьёзно, у какой ещё пары на свете такие шутки прокатывают? Другие бы уже устроили скандал. Поэтому я говорю, что никто не подходит Джо так, как Норт. — Ладно, отвлеклись. Что ты там спрашивал? — Каково это, когда кто-то плачет вместо тебя? — спрашиваю. — А? Про мелкого, что ли? — Нет. Про моего друга. Друга зовут… Рэд. — Псевдоним у тебя говно, ну да ладно. И почему кто-то должен плакать вместо Рэда? Почему он сам не плачет? — Не знаю. Я же не Рэд. — Мне кажется, Рэд не из тех, кто плачет. Он всё держит в себе, ничего никому не говорит. Постоянно ходит такой, будто весь мир на плечах тащит. Да скажи ты хоть кому-нибудь, блин! Людей, которые готовы тебя слушать, полно, а ты всё молчишь, как упёртый. Думаешь, круто так? В итоге страдаешь только ты, придурок. Показал бы слабость никто бы не умер. Чё ты строишь из себя супергероя… — Я, блин, сам не понимаю, почему чувствую боль Рэда. Ты на него не в обиде, честно? — спросил он. — Пи Джо так передал. — Ну я так и думал! Джохан, вечно у него язык без костей! Передай ему, что я ему всё равно ничего не расскажу, пусть идёт лесом, хуеголовый он чёртов. — Эээ… так мы про Рэда или про кого вообще? — Скажи ему, что это Рэд просил передать. — Пи Джо, Пи Тхит просил передать: Я ему всё равно ничего не расскажу, пусть идёт лесом, хуеголовый он чёртов. И это Рэд тоже передаёт. Громкий голос Норта прокричал это так, будто хотел, чтобы слышал весь дом. Подожди… ты серьёзно не собираешься хотя бы запикать? Ты реально сказал слово «хеголовый» своему мужу?! — Передай ему, что, если так будет продолжать, я ему устрою быструю некрасивую смерть, придурок. — отозвался Джо. — Это он про Рэда? — уточнил Пи Тхит. — Про Рэда, Пи? — переспросил Норт. — Про тебя, Тхит, дубина. — Всё-всё, я боюсь, — сказал я и не удержался, рассмеялся. Вот эта парочка, просто цирк на колесах. — А Рэд-то что чувствует? Насчёт всей этой истории? — Немного странно, наверное. — До этого с ним никто через эту рану не плакал, да? Даже он сам. — Ага, что-то такое. — Я не думаю, что это плохо. Хотя бы чья-то боль наконец-то вышла. Пусть слёзы были не его, а чужие, но всё равно, — говорит Норт. Потом замолкает на пару секунд. — Кстати, ты ведь наполовину иностранец, да? — Да. И почему ты так резко тему сменил? — Просто интересно. Ты всегда Атхитом звался? — Нет, ты чё. Я родился в воскресенье. Когда приехали в Таиланд, отец дал мне это имя. — А настоящее как? — Дилан. — Офигеть, Дилан. D-Y-L-A-N? — Ага. — Можно тебя так называть? — Нельзя. — Ладно, Атхит, можно я кое-что попрошу? — Попробуй. — Если ты всё-таки попросишь моего друга помочь, сможешь присмотреть за ним, пока он тебе помогает? Когда он пытается почувствовать духов, он очень выматывается. В последний раз, когда я его видел, он был белый как мел, я думал, что он сам уже призрак. И он толком не ест. Следи, чтобы поел, ладно? Если с ним что-то случится, тебе ведь помогать будет некому. — Ладно, ладно. Я прослежу, чтобы он хотя бы ел, — уступаю. — И не давай ему много кофе. — Придира, пусть пьёт свой кофе, если хочет. Твой муж сам на нём сидит. — Эй, Пи Джо всего по стакану в день пьёт, между прочим, — парирует Норт. — Серьёзно? Нифига, в конце концов мой друг избавился от кофеиновой зависимости. Кстати, а Джо давно тут? Он слышал про наши походы к проституткам? — понижаю голос. Если Джо услышит, нам всем конец. — Нет, он только что из душа. Я в наушниках. Мы в безопасности, — шепчет Норт. — И отлично. Не дай ему узнать. Сменим тему, а то у меня мурашки. Если я реально вас двоих туда потащу, мы там сдохнем, — усмехаюсь. — Для начала спроси, хочу ли я, — бурчит Норт. — С чего мне идти? — Расширять кругозор, — ухмыляюсь я. — Слушай, Норт, не знаю, говорить ли это, но твой друг… — Мелкий? Что с ним? — У него есть воображаемый друг. Тот, с кем он разговаривает. Эмма зовут. Как мою маму. — Чего? Эмма? Эмма, Эмма… — бормочет Норт. — С какого хрена он имя моей мамы в воображаемого друга превратил? — ворчу я. — Эй, это вообще-то имя моей мамы, — смеётся Норт. — Серьёзно? Воображаемый друг? — Ага. Я сам видел. Сидел и разговаривал, прям как с живым человеком. — Это не опасно? Нам его к психиатру, что ли? — голос у Норта меняется, становится серьёзным. — Не знаю, опасно или нет, — говорю я. Я видел, как он разговаривал с этим другом. Сначала не придал значения, но чем больше думаю, тем больше понимаю, что это ненормально. Как-никак, я будущий врач. Не могу делать вид, будто ничего не вижу. Вдруг это опасно и для него, и для других. Другие в первую очередь я, который живёт через стенку. А вдруг однажды голос скажет ему взять нож и прийти резать меня? — Мне что, правда тащить его к психиатру? — шепчет Норт. — Сначала спроси его. Но он сам понимает, что это воображаемый друг. Он мне сам сказал. То есть он осознаёт, что сам её придумал. Но вот что это за «подруга» такая, мы не знаем. Если она окажется опасной, нам всем хана. — Ты сам почему у него не спросил? Ты ж будущий врач, нет? — фыркает Норт. — Я лучше Фа пошлю. Фа, я выбираю тебя! — говорю я. — Что? — Норт давится смехом. — Только, пожалуйста, не называй моего друга сумасшедшим. Пусть будет «странным», ладно. Очень странным, да, но не «сумасшедшим». В крайнем случае «больной». С этим ещё можно жить. — Я ни разу так не говорил. Я тоже не люблю это слово. — Я попробую осторожно спросить. Если это никому не вредит, и он сам не хочет лечиться, тащить его насильно не буду. — И правильно. У каждого своё понятие о норме.Даоток POV
Через какое-то время в дверь стучат. Я иду открывать: минут пятнадцать назад Норт звонил и сказал, что заедет. Сейчас он уже здесь, ставит пакет с гостинцами на стол. Я ещё не успел спросить, зачем припёрся, но прекрасно догадываюсь, что это из-за продавца сигарет. — Слушай, — начинает он. — М? — Извини, что сразу к сути. Про Эмму… — Что? — Старший мне уже сказал, — отвечает он. — Но он ничего плохого не имел в виду. Просто решили, что мне лучше с тобой поговорить. Я за тебя переживаю. — Норт. — Что? — Не страшно? — спрашиваю я. — Что именно? — Знаешь, у меня есть воображаемая подруга. Я разговариваю с ней, как с настоящей. Она могла бы прямо сейчас приказать мне напасть на тебя. Тебе не страшно? — ровным голосом спросил я, слегка наклонив голову и глядя прямо на него, когда он сел на стул. — Нет, не стоит меня так пугать, — ответил Норт, понимая, что я шучу. Я тихонько усмехнулся. — Если бы я боялся, я бы не пришёл один. -… — Эмма ведь не сказала бы тебе так поступить, правда? — строго сказал Норт, хотя его поведение казалось небрежным, когда он взял закуску и съел ее. — Эмма, ты же не попросишь меня сделать что-то подобное, правда? — спросил я, обращаясь к Эмме, которая хмуро смотрела на Норт. — Норт жестокий, да, — повторяю я вслух. — С чего вдруг? — Норт поднимает бровь. — Эмма сказал, что Норт жестокий. Почему ты решил, что Эмма прикажет меня на тебя натравить? — Я это образно, — отмахивается он. — Ты с ней прямо сейчас разговариваешь? — Угу. Она стоит рядом с тобой. — Ладно… Брр, у меня мурашки, — Норт вскакивает. — Подожди, я совсем забыл, что твоя комната… — он обводит её взглядом. — Ладно, пошли поговорим внизу. Он говорит это нервным голосом и выскакивает в коридор. Я не удерживаюсь и смеюсь. Боится же, но забыл. Надеваю обувь и спускаюсь с ним в кафе под кондо. — Ты из-за этого приехал? — спрашиваю я, отпивая капучино. Сегодня выходной, погода приятная, моросит дождь. — Один приехал? — уточняю. — Ага. У Джо занятие, — отвечает он. — Ну и да, из-за Эммы тоже. Что я хотел спросить… Ты её и правда видишь? — Да. — Как настоящего человека? — Да. — Охренеть, — Норт делает глоток матча. — И почему именно Эмма? Такое же имя, как у мамы Атхита. — Раньше я смотрел «Гарри Поттера» и фанател по Эмме Уотсон. — А, понятно. И Эмма с тобой с детства? — Ага. Мой единственный «друг детства». Эмма впервые пришла ко мне на детской площадке. Я сидел один, было одиноко. И она внезапно появилась и предложила поиграть. Сначала я думал, что она призрак, но бабушка сказала, что нет. Тогда я понял, что сам её создал. Так всё и началось. — И она не исчезла, когда ты подрос? — Нет, — качаю головой. — И это даже хорошо. Как сказать… с Эммой можно поговорить о любом дерьме. — Со мной тоже можно о любом дерьме, — бурчит Норт. — Я не говорю «выкидывай Эмму, дружи только со мной». Я просто напоминаю. — Я знаю, что это ненормально, — отвечаю. — Но, Норт, пожалуйста, не говори мне идти к врачу. Мне комфортно так, как есть. Я не хочу, чтобы Эмма пропала. Я правда доволен собой таким, какой я сейчас. — Ладно, ладно, понял. Я изначально не собирался тебя силком тащить, — отмахивается он. — Если тебе окей, значит, окей. И всё же… какая она, Эмма? — Добрая. Всегда сочувствует другим. — То есть это твоя другая грань, да? Эмма, это тоже ты, — Норт хмурится. — Хотя, подожди, получается, ты сейчас сам себя нахваливаешь, что у тебя внутри есть «добрый» режим? — Нет. Потому что я почти никогда её не слушаю, — честно говорю. — Вот это уже похоже на правду. Ты не тот, кого часто увидишь добрым. Не считая нас, — хмыкает он. — Ну и как, полегчало? — В смысле? — Ты же переживал. Иначе не сел бы в машину и не приехал ко мне, — говорю я. — Занудный ты, — Норт щёлкает меня по лбу. — Я просто хотел убедиться, что всем безопасно. — Всё нормально. Я знаю, что делаю и кто я такой. Не переживай. — Хорошо. Слушай, можно про Атхита спрошу? — меняет тему он. — Не хочу о нём говорить, — вздыхаю я. Из-за него я недавно расплакался. Я знаю, что он не виноват. Это я сам полез в его чувства и сорвался. Но это всё равно неприятно. Странно и мерзковато. Столько лет не плакал и вдруг сломался из-за такого человека. — Я его уже отругал за тебя. Не ненавидь его слишком сильно. И так полстраны его ненавидит, — говорит Норт. — Ты и правда его отругал? — Ага, — ухмыляется. — Если в конце концов вы так и не найдёте маму, что тогда? — Это будет реальность, которую один человек должен принять. Я могу только помочь поискать. А дальше не знаю. — Семь лет ведь прошло. Но, как видно, время лечит не всё, — вздыхает Норт. — Я, конечно, не знаю деталей, но раз тебя так прошило, значит, там правда больно. — Ты откуда знаешь, что я расплакался из-за его чувств? — спрашиваю. — Это несложно догадаться, — пожимает он плечами. — Он не любит, когда его жалеют. Я так думаю. — Да, другие старшие тоже говорили: не надо его жалеть, он такое не любит, — кивает Норт. — И тебе что, правда придётся лететь с ним в Калифорнию? Когда? — Не знаю. У меня вообще нет свободного времени. Наверное, придётся ждать каникул, — говорю я. По последнему разговору он вроде как собирался везти меня в свой родной дом в Калифорнии. Проблема только в том, что у меня ни времени, ни уверенности, хватит ли сбережений. — Он хотя бы билеты обязан оплатить, — говорит Норт. — Было бы неплохо, да. — Если не оплатит, конченный будет. Ты ему помогаешь, а это даже не твоя обязанность. — Угу. — И вообще, почему именно Калифорния? Я бы оставил это напоследок. Есть же ещё места: дом родственников, больница, где её лечили, или люди, с которыми была связана, — размышляет он. — Я тоже об этом думал. Хотел сказать продавцу сигарет, но сейчас я ещё слишком… вымотан. Пусть сначала полегчает. — «Продавец сигарет»? — переспрашивает Норт. — Ага. Что? — Он продаёт тебе сигареты? — Да. — Охуел, что ли. Этот подпольный врач и так опасный. Не связывайся с ним, он тебя в плохую компанию втянет, — Норт хмурится так серьёзно, что я не сдерживаю смешок. — И чего ты ржёшь? Или ты и так куришь? — подозрительно спрашивает он. — Курю, — признаюсь. — Ого. Не знал. — Только недавно снова начал. Но скоро брошу. Пару штук и хватит. — Ты много не кури, а то рак, рак, — бормочет он. — Норт. — А? — Как думаешь, человек, из-за которого я снова начал курить, это хорошо или плохо? — спрашиваю. — О, пошли жизненные вопросы, — фыркает он. — Надо точно брать с тебя деньги. Это опять про Рэда? — Рэд? — Псевдоним, вдруг ты не хочешь имя говорить. — Дурак. — Ай, больно. Не от слова, от того, как ты его сказал, — хохочет он. — Ладно, человек, из-за которого ты снова куришь? — Да. — Ну как он может быть «хорошим», если даже сигареты, это уже плохо? — пожимает он плечами. — Угу. Плохой, — киваю. — Норт. — Что ещё? — Сходи, побей его для меня, ладно? — говорю. — Охренеть. Ты меня кем видишь, головорезом? — Пожалуйста. Так, чтобы в больницу попал. — Похоже, за его голову уже можно награду назначать. — Тридцать тысяч. — Охренеть… мы докатились до того, что меня друзья нанимают избить их бывшего за тридцатку, — фыркнул Норт и расхохотался. — Ладно-ладно. Если он объявится, я приведу весь инженерный факультет, и мы его всем скопом отдубасим. — Серьёзно? — Ты, блин, так смотришь, как будто жизнь отдашь. — Да я серьёзно, конечно. — Чёрт… у меня уже голова болит от вас, — простонал Норт.
