Убийство на Соловьиных холмах

Университет Лирта

1.Астрин — Ты будешь свободной, — в сотый раз, а может, в тысячный она это слышала, только свободней от этого не становилась. Каждый раз, приходя в себя на каких-то тряпках или одеялах, она ставила засечку на одном из камней стены. Засечек было четыре, значит, она четыре раза теряла сознание и приходила в себя. Дважды ей приносили еду. Первый раз ей послышался знакомый голос и вспомнился мальчик, кажется, сын Ясура, тот, которому Снунит гадала… Снунит, праздник Пионов, у них так хорошо получилась та палатка, невыносимый Элиг, чудесные лекции, они сейчас идут, а её там нет, дом — об этом нельзя было думать, иначе сойти с ума недолго, а это недопустимо для семьи, Острова и всего мира Хэйссэ! В первые два раза она, приходя в сознание, вежливо спрашивала того отступника, что мучил её — зачем? Что плохого Астрин Бинрин сделала ему? Чем заслужила? Так внимательно он её выслушивал, что ей казалось, он вот-вот согласится и отпустит, что она согласится и отпустит. “Я не причиню тебе зла”, — говорила она. “Но перестань, мне плохо”, — объясняла Астрин, думая, что он, возможно, не понимает этого. Что она, возможно, не понимает этого. Имени отступника… одного или двоих?.. троих?.. она не знала, хотя и спрашивала, но вот глаза и голос, то, как он кричал на неё, а глаза оставались спокойными — всё это напоминало о ком-то или о чём-то. Она старалась понять, цепляясь за эту мысль, пока отступник ходил вокруг неё кругами, как хищный зверь, говорил что-то, давал ей пить какую-то мутную воду с запахом пепла, она всё думала — и её озарило, что он похож на наставника. Ужасная мысль. Или ей казалось, что на неё кричали, что она пила мерзкую воду, что ела, но не хотела есть и в неё будто впихивали еду, что в её животе завелись змеи и она сама перестала быть человеком? Змеи ползали, извивались внутри, шипели, шептали: «Это станет новым началом, новым началом для тэврин». — Ты будешь свободной, — говорили и говорили ей люди — тэврин — державшие её здесь. Свобода, о которой говорили они, она ли должна была стать новым началом? «Нет, — шептали змеи, — новым началом станет король…» Перед обмороком всё тело болело, будто её били, но никто и пальцем не трогал Астрин. Она подолгу лежала с закрытыми глазами, слушала змей, не шевелилась, желая, чтобы все думали, будто она ещё спит или не пришла в себя. Они, кто бы они ни были, попадались на уловку, так что говорили при ней свободно. В одно из пробуждений Астрин услышала: — Что ты наделал! — Альмира согласилась на это! — Альмира выжила из ума, как и ты, это же невеста принца Элига, а ещё после Тэриса такое делать! «Элигу нужно знать», — шептали змеи. — Тэрис оказался неудачным экспериментом, с ней мы будем осторожными. И рано или поздно она примет дар. «Девочка примет дар, — шептали змеи, — и это станет новым началом… девочка — дочь тирана». — Тэрис умер! Мы его убили! А ты называешь его экспериментом? Ты, да вы оба, сошли с ума! Отпусти её. — Теперь нельзя, она видела нас. Это ей на благо, ей мы вреда не причиним, теперь мы знаем, где ошиблись. Последний голос был спокойным, его знала Астрин, а тот, что спорил, она слышала впервые. “Тэрис” — это имя вспыхнуло и вызвало воспоминание о забавном рыбаке, о безумце на ярмарке, о диком страхе и выворачивающей головной боли, точно такой же, от которой она теряла сознание сейчас. Это ненадолго прогнало змей. «Так вот, что случилось с Тэрисом», — спокойно подумала Астрин. Страха не было, только ярость. На третьей засечке она поняла, что мысли начинают путаться, так что стала повторять про себя генеалогию семьи Бинрин, а потом всех главных семей Третьего, а потом порядок составления звёздной карты — от начала и до конца, ничего не пропуская. Звёзды в её памяти кружили, вспыхивая на змеиной на чешуе, становились в сочетания, которых Астрин не видела прежде ни на каких картах. Эти сочетания обещали новое начало, обещали величие, обещали смерть — но не ей, а кому-то, кого Астрин не знала. Четвёртая засечка далась с трудом, потому что рука сильно дрожала, но ей хватило силы и сосредоточенности, чтобы схватить отступника за рубашку и прошипеть ему: — Ты умрёшь, отродье Тэверта, я убью тебя… И тут в подвал ворвался многократно умноженный эхом шум — чьи-то быстрые шаги, чей-то взволнованный голос разорвали тишину подземелья. 2. Дрора Когда Дрора выходила из дверей службы, то столкнулась с принцем Элигом. Коротко ему кивнув, она поспешила уйти, потому что Айеф и сам ему расскажет об Астрин, что посчитает нужным, а ей задерживаться нельзя. Двое помощников, как и договорились, шли немного поодаль, чтобы не привлекать внимания, и дать Дроре время найти этот подвал, о котором написал Эймир. “Если верить письму, там никого, кроме похищенной, — сказал Айеф, — но явно у Эймира есть сообщники, так что будьте осторожны”. Дрора очень надеялась встретить Альмиру, ведь та знала все входы и выходы в университете, у неё были ключи и она уж наверняка указала бы вход в подвал, но к отчаянию Дроры Альмиры нигде не было. “Успокойся”, — сказала себе Дрора, села на лавочку во дворе университета и закурила трубку. Нужен был план… План здания! Дрора тотчас вскочила с лавки и, попросив спутников подождать, побежала в библиотеку. В этот час в библиотеке было не протолкнуться. Казалось, здесь собрался весь университет. Вот сидел Райар и наставница Лира, где-то в углу над книгой склонилась Эйаль. Куда ни посмотри, везде знакомые, почти незнакомые и те, кого никогда Дрора не встречала ещё. Все готовились к первым семинарам. Все, кроме Альмиры. Где же она? Но времени на поиски Альмиры не было, Дрора старалась всё сделать побыстрее: нашла в картотеке раздел археологии и там — “карты”, попросила у библиотекаря карты университета, те, что поновее, а там отыскать вход в подвал не представлялось сложным. — Надеюсь, я ненадолго задержала нас. Пойдём, — кивнула она тем двоим из службы, чьих имён Дрора так и не запомнила, — я впереди, вы за мной, но на расстоянии, чтобы это не выглядело подозрительным. Спускаться надо было по просторному туннелю с обратной стороны здания. Там лампы освещали дорогу, потому что туннель служил запасным выходом из университета и из соображений безопасности поддерживался в порядке. Дальше Дрора свернула в более узкий коридор, здесь потолок тоже был ниже, а свет тусклее, стены стали более холодными, на них появилась влага. “Хорошо, что я не паникую под землей”, — мелькнула мысль. Наконец она нашла ту самую дверь, единственную, за которой должна быть Астрин, навалилась на неё — и с трудом открыла. Внутри было ещё темнее, чем в коридоре, поэтому глазам пришлось привыкать. По стенам тоже висели лампы, но только часть из них неярко светилась. Пыль на полу была стёрта многими шагами. Сердце Дроры застучало: тут точно кто-то был — и недавно! Дрора застыла, прислушиваясь, где-то в глубине что-то неясно шуршало, кто-то, кажется, ходил… — Астрин! — крикнула Дрора и побежала почти вслепую. — Стой! — Дрору ударило волной горячего воздуха: что-то пыталось её остановить, но она рванулась через преграду. — Пусти, кто бы ты ни был! — закричала она. — Ты нарушаешь закон и ответишь за это. Преграда исчезла, и Дрора побежала дальше. Подвал оказался огромным, но света всё же теперь хватало, чтобы видеть: там, впереди, на какой-то куче трепья, лежала девушка, её золотые длинные волосы тускло светились в полутьме. — Нет! — услышала Дрора и упала, потому что-то кто-то сбил её с ног. Она вцепилась в ногу того, кто на неё напал и резко рванула, пытаясь ударить так, чтобы он отпустил её. «Сообщник Эймира», — мелькнула мысль. Они покатились по полу, Дрора не собиралась отпускать преступника, хотя понятия не имела, сколько ещё сообщников Эймира здесь прячется. — Убери руки! — услышала она приказ, но подчиниться ему отказалась. — Ты похитил человека и ответишь! — Что? Ты тэврин? Его хватка ослабла, а Дрора наоборот только сильнее вцепилась. — Глупости не болтай, это ты меня отвлекаешь, да? — Н-нет, — пробормотал тот, чей голос показался Дроре смутно знакомым. — Эй! — крикнула Дрора во тьму за спиной. — Где вы двое? Мне нужна помощь, их тут… Ай! В её руках вместо человека теперь была собака и она рычала, ещё мгновение — и она собиралась броситься, чтобы искусать. — Обратно в человека! — сердито закричала на неё Дрора и яростно встряхнула собаку. Та взвизгнула и, действительно, вернулась в человека… Или Дроре показалось это превращение и собаки не было на самом деле? Как бы там ни было, Дрора с облегчением оставила оборотня подоспевшим помощникам, а сама побежала к Астрин. Та во время драки, а может быть и раньше, потеряла сознание, но явно дышала и теперь её необходимо было вынести из подвала наверх, доставить в больницу на осмотр, послать за Элигом — Дрору ждала прорва дел. — Он мёртв, — негромко сказал один из помощников. — Как это? — испугалась Дрора. — Но я не убивала его! Я только защищалась, я ничем его не ударила! Как мёртв? — Ты применила дар, — сказал второй. — Ты тэврин и не знаешь об этом? Так не бывает! Почему ты нам не сказала? — Я… — Дрора запнулась, но тут же взяла себя в руки, — разбираться будем в службе. Помогите вытащить их обоих.

Гостиница при представительстве Караны в Леосе

В последнее время всё происходило слишком быстро в жизни Элига. Встреча с «незнакомцем», «шпионом» — с Хэйссэ, воспоминания о том, что было прежде, до его рождения, всё то, что он теперь чувствовал — привязанность, любовь к тому, кого он, Элиг, даже не знал… А теперь — исчезновение Астрин! Как будто без этого Элигу было не о чем думать. И если в первые часы, когда он вдруг осознал, как давно не видел её, Элиг ещё мог обманывать себя, то теперь, когда её уже вторую ночь не было в гостинице, возможностей для самообмана не оставалось. Она пропала — и городская служба пыталась разобраться в этом, а Элигу оставалось только ждать, когда всё выяснится. И надеяться, что Астрин найдётся, потому что меньше всего на свете ему хотелось бы писать родителям, что она пропала. Это означало… хотя Элиг не представлял, что это означало! Разрыв отношений с Третьим островом — вероятно. Но что ещё? Третий остров политически был куда слабей Караны… «Может быть, — решил Элиг, — для меня это будет значить свободу от необходимости жениться на Снунит». Что было неплохо. Потому что Снунит с тех пор, как Элиг вернулся из городской службы, донимала его собственными переживаниями. И её предположения о судьбе Астрин делались безумней с каждым часом. — Я слышала, что есть люди, которые считают наш остров чем-то отвратительным. Хотят, чтобы на Третьем всё изменилось. Они могли похитить Астрин! Решить, например, что смогут что-то потребовать у наших правящих семей… Или ещё хуже — она сама сбежала! Влюбилась в кого-то — и была такова! Или не влюбилась, а… о, её увлекли тэврин, конечно! И теперь она сама хочет стать тэврин, хотя нам нельзя ни в коем случае… — Мне больше нравилось, когда ты молчала, — только и пробормотал Элиг. Но у него мелькнула мысль, что было бы любопытно спросить у Хэйссэ, правда ли, что жителям Третьего острова опасно становиться тэврин или это просто байки, которые им рассказывают их правящие семьи… А, впрочем, байки, конечно, Ясур же был с Третьего. Воспоминание о Хэйссэ вызвало мимолётную тоску, к которой Элиг никак не мог привыкнуть. Он не пошёл в университет, поняв, что не сможет сосредоточиться даже на самой интересной лекции. Вечером они договорились встретиться с Хэйссэ, но до вечера ещё было много времени. И Элиг понял, что очень скучает. Ему даже захотелось достать дудочку, которую подарил ему Хэйссэ… но нет, это вызовет вопросы Снунит, а она и так невыносима. — Ты просто уже забыл, как тебя раздражало, когда я боялась и отмалчивалась! — с усмешкой говорила она. — Ты бы видел своё лицо каждый раз! Как будто я тебе жабу под нос совала. А теперь недоволен, когда я разговариваю. — Потому что я сразу представляю, что ты будешь так же много разговаривать, когда мы будем женаты, — бросил Элиг. Снунит снова усмехнулась: — Когда мы будем женаты, мне будет ещё с кем поговорить. Ближе к полудню Элиг вспомнил, что толком не ел. И, кажется, первый раз его обрадовала необходимость спускаться в ресторан при гостинице: Снунит, наверняка, не увяжется следом. Она-то в городскую службу не ходила и успела позавтракать. Он уже шёл по лестнице, которая вела в приёмный зал гостиницы, как вдруг услышал шум и крики. Идти дальше ему немедленно расхотелось: в гостинице случалось разное, бывали и драки в приёмном зале, и люди, пытавшиеся пробиться к кому-то в номер, и просто пьяные постояльцы. И Со всем этим Элигу сталкиваться не хотелось. Он уже повернулся, чтобы идти назад, как вдруг услышал: — Со мной всё в порядке, не надо… не трогай меня! Правда… мне не нужна помощь… Это был голос Астрин! Элиг бросился вниз по лестнице, не совсем даже понимая, почему так торопится. — Присядь пока, — говорил кто-то смутно знакомый. — Тебе нужно отдохнуть, а потому поможем тебе подняться, — говорил кто-то ещё. Сердце Элига уже готово было выскочить из груди, когда он выбежал в приёмный зал. И там — в окружении целой толпы людей — в кресле у окна сидела Астрин. Она была очень бледна, под глазами залегли круги. Элиг заметил, что руки её дрожали. — Элиг! — воскликнула она. — Со мной… всё… я в порядке. — Хорошо, что… Элиг хотел сказать: «Хорошо, что ты вернулась», — но вдруг почувствовал, как земля плывёт под ногами. И в висках запульсировала боль. Он остановился в нескольких шагах от Астрин, борясь с головокружением. И сквозь красный туман боли до Элига донёсся чей-то голос: — Тебе лучше отойти ещё на несколько шагов, принц. Он послушно отступил — и боль растаяла. Что это было? По ощущениям было похоже на то, что кто-то неподалёку использовал дар, но… Элиг оглянулся: нет, ничего необычного не происходило. Что же тогда… Но тут снова раздался смутно знакомый голос: — Элиг, ей нужно помочь подняться, когда она отдохнёт. Элиг обернулся посмотреть, кто говорит, и узнал эту женщину… из университета… как же её звали?.. — Я Дрора, — сказала она, как будто эхом отозвавшись на его мысли. — Мы виделись в университете. Он уставился на неё. Убранные в гульку чёрные волосы, тёмные блестящие глаза. Да, он видел её в университете, в том числе на лекциях наставника Зорана. — Это ты нашла Астрин? — только и спросил Элиг. — Я, да, — кивнула Дрора. — Я должна тебе рассказать, что случилось. Тогда ты поймёшь, почему тебе стало дурно, когда ты приблизился к Астрин. Долго это не продлится, но пока… — Нет, — слабым голосом пробормотала Астрин. — Не… не надо. Её руки по-прежнему дрожали, а лицо как будто стало ещё бледней. Даже волосы, обычно отливавшие золотом, будто потускнели. — Ему нужно знать. Дрора опустилась на колени перед креслом, где сидела Астрин, взяла её за руки и заговорила успокаивающим тоном: — Мы поднимемся к тебе. Ты сможешь лечь и отдохнуть. Но Элигу нужно знать правду: он будет присматривать за тобой, чтобы убедиться, что… не осталось никаких последствий. А для этого принцу Элигу нужно знать, что случилось и не бояться дурноты, которую он почувствует, когда приблизится к тебе. Дурноты? Откуда она знала? И почему ей-то не было плохо — она не была человеком. И о каких последствиях речь?.. Элиг вдруг понял, что вокруг стали собираться люди — постояльцы или те, кто просто хотел зайти в ресторан и ошибся дверью, а тут такое зрелище. Да и Дрора привела Астрин не одна, с ними был ещё парень лет шестнадцати, который тоже показался Элигу смутно знакомым, и ещё двое — по виду из городской службы. И один из них заговорил: — Госпожа Астрин была подвергнута… пыткам, которые проводились с использованием дара. Один из тех, кто делал это, погиб при освобождении госпожи, второй сбежал. Элиг краем глаза заметил, что парень, который пришёл с Дророй, вдруг сильно побледнел и глаза его расширились. И тут Элиг его вспомнил: — Ты же сын Ясура! Тебе Астрин рисовала звёздную карту. Что ты тут делаешь? — Это сейчас не имеет значения, — быстро сказал человек из городской службы. — Гораздо важней… Но сын Ясура перебил его: — Вторым человеком… тем, который сбежал… был мой брат, и я… — Эфраис, это не важно сейчас, — настойчиво повторил человек из городской службы. — Важно, что… — Нам нужно подняться ко мне, — вырвалось у Элига. Люди вокруг прислушивались — и завтра весь город будет обсуждать… и даже в листке напишут — а уж этого Элигу не хотелось. — Да… давайте Дрора кивнула и встала. Люди из городской службы принялись поднимать на ноги Астрин, как вдруг она вырвалась и снова упала в кресло. — Постойте! — закричала она. Лицо её исказилось будто от боли. Каждое слово давалось ей с видимым усилием: — Постойте! Элиг! Тебе нужно знать. Я вижу, что будет… как на звёздное карте, только… лучше. Будет король-тиран, которого ты убьёшь своей рукой. Будет новое начало для тэврин в Каране. Будет дитя… дочь тирана, и она приведёт новое начало, если… если согласится принять дар. Будет король, который… — Тише, Астрин! — воскликнул Элиг и бросился к ней, стараясь не замечать головокружения и запульсировавшей в висках боли. — Тише, не надо! — Будет король, который станет новым началом. Ты должен это знать, Элиг, потому что… ты… Но тут она вскрикнула и потеряла сознание.

Улица Славы Хэйссэ

Альмира ждала Дрору возле дома. — Как хорошо, что ты здесь, — выдохнула Дрора, хватая Альмиру в объятия. — Пойдём внутрь, ты останешься у меня? Столько всего нужно тебе рассказать! — Останусь, — улыбнулась Альмира, я затем и пришла: весь университет гудит о том, как ты храбро спасла Астрин от Ашира. Я всё хочу знать из первых рук! Они сидели за низким столиком. Он обычно служил Дроре обеденным. Это был столик, которым Дрора гордилась, потому что она сама его сделала из куска дерева, сама обработала и покрыла лаком, потому что никто подобных не продавал, а ей хотелось сидеть на полу, а не на стульях, когда ешь. Так что ради столика Дрора несколько недель училась у одного из столяров, ездила к нему в пригород Лирта. — Из еды у меня рыба с картофелем и яблочный пирог, — Дрора расставила на столе приборы, а в середину поместила два блюда, — небольшое разнообразие, мне некогда было вчера и сегодня готовить, ты бери, что хочешь, я налью тебе апельсинового сока. — Вот это небольшое разнообразие? — восхитилась Альмира. — Я попробую всё, что есть! Выглядит восхитительно. — Наверное, мой рассказ не к столу будет… если хочешь, давай отложим. Просто я хотела рассказать тебе первой. — Рассказывай, я не брезгливая, — перебила её Альмира. — Хорошо, — кивнула Дрора, — а что тебе известно? — Только то, о чём болтают в университете, — пожала плечами Альмира, — сегодня ты и ещё кто-то из службы… Ты, кстати, там работаешь, что ли? Ты не учишься, на самом деле? Только следишь за кем-то по поручению? Дрора рассмеялась, чувствуя, как пережитый ужас начал отступать: — Учусь! Мне не повезло попасть под недавний закон, согласно которому без университета в городской службе выше… в общем, до хорошей должности не дослужишься. А я хочу дослужиться. И Айеф меня поддержал. Вот теперь учусь. — Дрора нахмурилась: — Хотя ты права… отчасти. После смерти Ясура меня попросили… приглядывать. Но ты… Она осеклась и почувствовала, что краснеет под внимательным взглядом Альмиры. — Но я? — переспросила та. И Дрора решительно ответила: — Но сейчас я за тобой не слежу. Правда, вечером мне всё равно нужно будет пойти к Айефу и рассказать ему всё. — Дрора запнулась и, чувствуя, что краснеет, прибавила: — Ты же дождёшься меня здесь? Альмира пожала плечами: — Дождусь. Но будет веселей, если я пойду с тобой. Несмотря на её притворно равнодушный тон, Дрора поняла, что Альмире очень хочется пойти с ней. И пережитый страх стал как будто ещё дальше. Альмира улыбнулась и вернулась к своим расспросам: — Так вот, вы пришли в университет и спасли Астрин от Ашира! Как Астрин? Надеюсь, в порядке? Об Ашире странные слухи, говорят, он умер! Это правда? «Как обманчиво первое впечатление», — с улыбкой думала Дрора, глядя как Альмира, такая вроде бы высокомерная, отстранённая, фанатически преданная идее спасения мира, сгорает от любопытства и засыпает её вопросами, накладывая себе рыбу с картошкой. — Дрора, — прервала её размышления Альмира, — почему ты улыбаешься и молчишь? Ашир и тебе навредил, не только рыбаку? — Нет, нет, — спохватилась Дрора, — я в порядке, просто любуюсь тобой. — Любуешься мной? — тихо повторила Альмира. — Но почему вдруг? — Ты… ведёшь себя так естественно для… юной девушки, — смущённо пробормотала Дрора, — это неожиданно и мило. Альмира опустила глаза и кивнула. Дроре на мгновение показалось, что Альмира сейчас заплачет, но это мгновение прошло, она вновь посмотрела на Дрору: — Ты мне расскажешь? — весело спросила она. — Конечно. Я уже сказала, что не работаю в городской службе. Я только помогла Айефу. Ему казалось, что ключ к разгадке может быть в университете или в вашем кружке вокруг Ясура. Он просил меня приглядывать за Ниром. Не знаю, правильно ли я делаю, что рассказываю тебе, но у меня нет причин не доверять. — Нир, и правда, ведёт себя странно в последнее время, — кивнула Альмира, — хотя все знают, что они любовники, так что… — Да, но это может прибавить мотивов для убийства, — вздохнула Дрора, — и ему, и Оснат. Так что я… немного на практике, назовём это так. — Полезно, — Альмира налила себе ещё сока и принялась за яблочный пирог. — Так что там с Аширом? Вот чокнутый, никому ничего не сказал. — То есть ваша компания разделилась? Ашир и Эймир занялись похищением людей, а остальные продолжили встречаться, спорить и ничего о планах этих двоих не знали? — Ты же видела, ты была на последней встрече, — пожала плечами Альмира, — так и есть: встречаемся, спорим, расходимся. Пока не решили, куда двигаться. Рукописи нет. Статья Ясура сбивает с толку. Фаэлла, кажется, решила стать главной. — Тебе это не нравится? — Не то чтобы… Но она не Ясур, понимаешь? — Понимаю, — кивнула Дрора. — А с Аширом… Да, он мёртв. Я не знаю, виновна ли в его смерти. Если да, то что я сделала? — Расскажи подробно, как помнишь, — попросила Альмира. — Он, кажется, попытался меня остановить, но у него не вышло, тогда он бросился на меня, сбил с ног, мы боролись, а потом… Он стал собакой? В моих руках вдруг появилась собака, представь? — Нет, так быть не может, — быстро ответила Альмира, — он не мог так грубо нарушить запрет даже под угрозой смерти. И потом… мне кажется, мы бы почувствовали, если бы он и правда превратился в собаку. — Запрет? — нахмурилась Дрора. — И… почему мы бы почувствовали? — Нельзя принимать иной облик, — строго сказала Альмира, — то была иллюзия, я уверена. Ашир любил создавать иллюзии… Я потом тебе всё объясню. Ты лучше скажи, как ты справилась? — Я накричала на него, — растерянно отозвалась Дрора, — и собака исчезла, а он… Ашир как-то обмяк… Я убила его? — Могла, — Альмира внимательно смотрела на Дрору, — ты применила дар, понимаешь? Ты стала тэврин! — И убила человека, — добавила Дрора. Полное понимание случившегося приходило медленно. Она помнила это ощущение от обмякшего тела Ашира. Каким он стал тяжёлым. Она всё надеялась, что это не её вина, но… — Мне нужно это сказать Айефу. Я убийца. — Ты не хотела этого! — нахмурилась Альмира. — Ты не умеешь обращаться с даром, поэтому так вышло, по законам тэврин это убийство, которое не карается. Представь, что вы боролись — и тут он потерял равновесие и упал в колодец. Кто виноват? — Но я его толкнула в этот колодец! — Ты его от себя оттолкнула, не зная, что там опасность, а в колодец, если уж продолжать метафору, он сам свалился. Ты должна была спасти Астрин. Разве ты жалеешь об этом? Конечно, Дрора не жалела, но и ничего поделать с подступившими тошнотой и страхом тоже не могла. В отчаянии она закрыла лицо руками: — Что мне теперь делать с даром? — Учиться дальше. Все тэврин учатся — кто-то сам, кто-то с наставником. — Альмира тихо обошла стол, села рядом с Дророй и отвела её руки от лица. — В этом нет ничего необычного. Сейчас ты уже можешь призывать дар, но надо уметь им пользоваться. Чтобы таких несчастных случаев больше не случалось. И Альмира наклонилась к Дроре за поцелуем.

Усадьба «Липовый цвет»

— Кто бы мог подумать, — повторил Анаф уже в который раз. — Это создаёт затруднения, не так ли, дорогая? Несмотря даже на благополучный финал? Был ранний вечер, и они с Духаль снова сидели в саду — первый раз с того рокового вечера, когда они обсуждали скорое решение суда, Ясура, других археологов. Столько летних дней они упустили! Но Духаль наотрез отказывалась выходить в сад и тем более сидеть там вечерами — после смерти Ясура, после смерти Тэриса. Сегодня Анаф еле-еле уговорил её, и то Духаль до сих пор кривилась и отказывалась поддерживать разговор. А ведь какой хороший был вечер! Дневная жара спала, и вечер обещал скорую прохладу, потому Анаф — не без удовольствия — надел свой неизменный жилет для прохладных вечеров. Где-то пели сверчки, перекликивались птицы, шумела река вдали. Неторопливо темнело, и три свечных фонарика бросали оранжевые отблески на деревья вокруг, на лицо Духаль, на бокал вина, который она сжимала в руке. Иногда Анаф думал: удобно тэврин! Не нужно возиться со свечами… Но тут же ругал себя за такие мысли. И к тому же дрожащий свет свечей придавал вечернему саду особое очарование. — Затруднения, — вздохнула Духаль и отпила своего вина. Её глаза тускло блестели в свете фонариков, и Анаф никак не мог понять, что сейчас отражалось в них: злость? Усталость? Его дорогая Духаль так серьёзно относилась ко всему… И — как будто в подтверждение его мыслей — Духаль залпом допила вино и разразилась тирадой, которую Анаф давно от неё ждал: — Ты это так называешь! Затруднения! Твоей гильдии ничего не будет, а нас, я уверена, скоро забросают вопросами из Караны, с Третьего острова — да отовсюду! Как мы могли подобное допустить! Куда смотрели! Тэврин убили человека! И не просто убили — это с кем не бывает — использовали для этого дар! И похитили ту девушку с Третьего острова! Каране, мой дорогой, хватило бы и одного убийства, чтобы снова от нас требовать ужесточения ограничений для тэврин… а с этим похищением я и не представляю, что будет. Её спасли, городская служба теперь герои! Но нас-то всё равно с грязью смешают. И отношения с Караной… На это Анафу было что возразить: — Но кем бы ни был король Караны, он не может вмешиваться в наши дела, не так ли? — Так, но… — Духаль потёрла пальцами виски, — ты попробуй убеди его в этом. Карана вечно отыгрывается на нас за то, что не может ставить свои условия Гании. А тут ещё гостит его сын… Представляю, как он перепугается, когда узнает обо всём. Ведь могли похитить Элига, а не эту девушку с Третьего Острова. И её пытали… — Даже эти тэврин не такие дураки, — покачал головой Анаф. Он плеснул себе ещё вина. Говорить о делах, о неудачах ему не хотелось. В конце концов, было и хорошее в недавнем событии. И этим хорошим Анаф решил поделиться с женой, которая становилась всё мрачней: — Во всяком случае, смерть Тэриса с нами связывать больше не будут, что неплохо, согласись, дорогая? Духаль, правда, помрачнела ещё сильней и покачала головой: — Его смерть никто с нами не связывал, а вот смерть Ясура… — А с ней-то что? — Рука Анафа дрогнула: говорить о смерти Ясура ему не хотелось, пожалуй, даже больше, чем о служебных неурядицах дорогой жены. Но тут Духаль решила поупорствовать: — Теперь все ещё пуще прежнего начнут говорить, что мы с этим как-то связаны, пойми. Если раньше мы ещё могли надеяться, что его убили из-за каких-то… я уж не знаю… научных разногласий или соперничества — кто их разберёт! В мире и не такое случается. То теперь, я уверена, уже завтра кто-нибудь в городском совете предположит, что это… — Духаль запнулась и налила себе ещё вина, а потом договорила, тяжело выдыхая каждое слово: — Что… это… я велела убрать Ясура! Или даже сама толкнула его с моста! Анаф уставился на Духаль, не в силах вымолвить и слова. О чём она! Как она могла так думать! Что за… что за нелепость! Он бы никогда… Но только и смог выдавить: — Но почему ты думаешь, что дело не в научных разногласиях?.. — Да какой дурак убивает потому, что программа лекций не сходится! — Мало ли, — пробормотал Анаф, — что в головах у этих университетских… ещё и тэврин. Анаф поёрзал на стуле и спросил неуверенным тоном: — А как думаешь, зачем они Тэриса убили? — Мне, Анаф, дорогой, откуда знать? — отчеканила Духаль. — Я похожа на тэврин? Может, нечаянно вышло! Анаф вместо ответа тихо чихнул. Чихал он всегда тихо и после этого доставал из кармана жилета платок. — Неужели начал цвести подорожник, — простонал Анаф, — теперь и в саду долго не посидишь… — А это что? — Духаль нагнулась и достала из-под стола клочок бумаги, она основательно потрепалась по краям и будто была обожжена. — Это у тебя из кармана выпало. — Это… — Анаф хмурился и вспоминал довольно долго, пока наконец не просветлел: — А! Я как-то подобрал этот клочок в саду. Вокруг был пепел, будто что-то жгли. Мне показалось любопытным: вдруг это кто-то из археологов любовное письмецо жёг, а! — А когда ты это подобрал? — Духаль внимательно рассматривала клочок бумаги. — Ну, ты спросила… — растерянно протянул Анаф. Разговор опять сворачивал в каоке-то неприятное русло, а он-то так надеялся, что проведёт приятный вечер с женой — чего уже так давно не было! — До смерти Ясура? — Мне кажется, — Анаф очень старался вспомнить, но воспоминания приходили неохотно. Смутно, смутно в голове всплывала его печальная прогулка по саду… пепел на земле… Почему же он тогда был печален? И тут Анаф вспомнил: — Сразу после! Утром того дня, как нашли его тело. Духаль с громким стуком опустила бокал на стол — вино плеснуло во все стороны. — И ты молчал? — Я, — Анаф уставился на клочок бумаги: там были накарябаны какие-то неразборчивые слова, — забыл. Столько всего случилось с тех пор… Духаль замахала руками: — Погоди, помолчи немного! Мне нужно подумать. И Анаф понял, что приятный вечер отменился окончательно.

Переулок Каменотёсов

Нир плутал в окрестностях переулка Каменотёсов куда дольше, чем следовало бы. Уже темнело, цвета смазывались, зелёные заборчики делались менее приметными, узкие переулки скрадывались тенями, и Нир дважды пропускал нужный поворот. Сколько времени прошло, когда он в последний раз был здесь? Нир не мог вспомнить точно. Может, пять лет? Когда он пришёл по просьбе Ясура забрать сборники его работ. Оснат кинула один из сборников Ниру в лицу и едва не попала. Как же всё глупо с расстояния выглядит — все эти споры и ссоры. Однако Нир хорошо понимал, что, может, для него и глупо, а вот Оснат так и не простила мужу измену сначала с археологией, а потом мужчиной, и следовало вести себя осторожно. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прежде чем позвонить в колокольчик на воротах, что было лишним: Оснат, конечно, уже шла по дорожке из глубины сада. Она всегда заранее знала, когда кто-то подходил к её дому. — Нир? — в голосе её звучало удивление, но не гнев, а значит можно было рассчитывать на разговор. — Заходи. Они прошли в дом, Нир подчинился кивку Оснат и сел на кресло в гостиной. — Я слушаю тебя, — сама Оснат села напротив, — прости, выпить ничего не предложу. Не то настроение. — И не надо, — кивнул Нир, понимая, что к делу надо переходить сразу, пока Оснат готова слушать, а на страх времени не остаётся, — прошу тебя, посмотри мои воспоминания о том последнем вечере Ясура. — Зачем тебе? — нахмурилась Оснат. — Хочу знать, что я делал, — мрачно ответил Нир. — Боишься, что это ты убийца? — усмехнулась Оснат. — Да, — еле слышно сказал Нир, — так ты поможешь? — А что ты помнишь? — Оснат сосредоточенно смотрела прямо на Нира. — Какие угодно зацепки? Тебя оттащил Райар, а дальше? — Только голос, — Нир очень хотел вспомнить, но женский полный ярости голос проступал как сквозь туман, и слов было не разобрать. И голос он не узнавал. Мимолётно мелькнула мысль: вдруг голос всё же принадлежал Оснат? Вдруг она сейчас солжёт ему, чтобы выгородить себя? Нет-нет, он увидит, если она захочет солгать. — Палатка освещена изнутри, — пробормотала Оснат, — должна быть тень, но я не вижу… Нет, Нир. Это воспоминание где-то слишком глубоко, а поскольку прошло много времени, то увидеть его я не смогу при всём желании. Прости. — А если ещё раз попытаться? — На лице он ощутил слёзы и быстро стёр их. — Только устанем оба, — покачала головой Оснат. И Нир, к своему изумлению, услышал в её голосе сочувствие. — Не хочу тебя обнадёживать, но иногда воспоминания сами возвращаются после такой попытки их увидеть, но если повторять попытки настойчиво, то они, напротив, могут окончательно уйти. Тебе дать воды? Нир покачал голово и закрыл лицо ладонями. Он весь дрожал и едва сдерживал рыдания. Это было последней надеждой. Он провёл все эти дни гадая, гадая… и теперь — если бестолковый Айеф из городской службы не сотворит чудо — он проведёт всю оставшуюся жизнь в сомнениях и страхе. — Мама! — На пороге неожиданно появился Эфраис. — Привет, Нир! Мама, Астрин нашли! Она жива! Оснат вскочила со своего кресла и прикрыла рот рукой. А Эфраис между тем не умолкал: — Дрора… из университета… она спасла её! И с ней были ещё тэврин из городской службы! Астрин чувствует себя очень странно, но это ладно! Её подруга и принц Элиг рядом с ней чувствуют себя рядом с ней ещё хуже! Элиг чуть сознание не потерял! А Дрора нет… хм… — Астрин? — удивился Нир. — Она терялась? — А ты не знаешь? — Тут в голосе Оснат появились привычные нотки гнева, что даже успокоило Нира: уж слишком добра она была в последние полчаса. — Её украл мой старший сын и этот ваш Ашир. Держали её в подвале университета, Нир! Ты должен уже прийти в себя, потому что это и твоя ответственность тоже! Эймир вбил себе в голову бред Ясура и, кстати, твой про спасение мира от Хэйссэ и убил того человека, Тэриса! — Мама, ну, — успокаивающим голосом обратился к ней Эфраис. — Не время кричать на Нира, он и так не в себе… — А я в себе! А Эймир в себе! Нир — один из группы этих… — Всё верно, — вмешался Нир. — Где сейчас Астрин? Мне надо её увидеть. — И мне, — бросила Оснат, которая явно ещё не отошла от приступа ярости. — Она в гостинице своей, ну, там все важные останавливаются… И она такого наговорила! Какое-то… пророчество! Очень интересно! Она сказала… — Не сейчас, — отмахнулась от него Оснат, — Я иду в «Руку Хэйссэ», нечего тратить время.

Гостиница при представительстве Караны в Леосе

Нечего тратить время на пререкания, хотя, конечно, кто уж заслуживал выговора, так это Нир! Пришёл страдалец. Боится он, что убил Ясура. Да какая уже разница, кто кого убил. Ясур сам напросился, в конце концов. Теперь важно, что Эймир оказался замешан в ужасающем преступлении. Век ему отмываться. Эймир признался, что виноват в смерти Тэриса, но имел ли он отношение к тому, что случилось с Астрин? Может, и её он мучил?.. Это Оснат хотела узнать как можно скорей! Нир и Эфраис всю дорогу о чём-то переговаривались, но Оснат не слушала: какие-то глупости, которые Эфраис услышал от Астрин! Хорошо, бедная девушка вообще была способна говорить! Путь от Переулка Каменотёсов до гостиницы занимал час, если идти быстрым шагом, а они втроём почти бежали. Оснат едва замечала, как её любимый квартал с живописными переулками и развалинами второй городской стены закончился и начался старый город, центр нынешнего разросшегося Леоса. Оснат, кажется, только однажды, много лет назад, когда только попала в Леос, была в «Руке Хэйссэ». С тех пор тут наверняка что-то поменялось, но Оснат интересовала только Астрин и её воспоминания. В гостинице их встретил вежливый управляющий, который явно не собирался пускать толпу взъерошенных людей, явившихся под вечер к каранскому принцу. Это Оснат сразу поняла по его изменившемуся лицу, когда Нир объявил, к кому им нужно. — Скажи принцу Элигу, что это связано с похитителями девушки, — сказал Нир. И Оснат удивилась: со дня смерти Ясура первый раз Нир звучал так спокойно. Неужели разговор с Эфраисом по пути так ему помог? Потом всё-таки нужно будет узнать, что мальчишка успел наговорить. В конце концов он был сыном своего отца — и, кто знает, может, унаследовал дар внушать окружающим безумные идеи? — С похитителями? — с сомнением проговорил управляющий. — Это важно, — добавила Оснат. — Потому что… — тут она запнулась, но всё же договорила: — Возможно, один из них скрылся. И тут же поймала на себе ошарашенный взгляд Эфраиса. Оснат не знала, готова ли она была выдать старшего сына властям… но если окажется, что он имел отношение и к издевательствам над Астрин… — Я пошлю человека узнать, готов ли принц Элиг вас, — сухо сказал управляющий и окинул их сомневающимся взглядом, — принять. Элиг оказался готов, так что их быстро провели в комнату Астрин, она уже их ждала и явно нервничала. Бедная девочка была бледна, измучена, однако согласилась же на встречу! — Здравствуй, Эфраис, — кивнула Астрин, — как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — ответил Эфраис и явно собирался задать тот же вопрос в ответ, но запнулся и замолчал. — Здравствуй, наставник, — обратилась Астрин к Ниру, — мне так жаль, что я пропустила несколько занятий, хотя мне сказали, что не так долго я пробыла в… подвале. — Мои ты не пропустила, — отозвался Нир, — я бы заметил, что тебя нет. Ты одна из лучших учениц. — Правда? — Астрин слабо улыбнулась, и Оснат подумала, что она вот-вот расплачется, но Астрин взяла себя в руки и сказала: — Благодарю. Я приду на занятия так скоро, как только смогу. А ты… — Моё имя Оснат, — вряд ли девочке поможет составить мнение о самой Оснат, если упомянуть сейчас Ясура или Эймира, — но сейчас важнее то, что я могу увидеть твои воспоминания обо всём этом, чтобы понять, кто виновен в преступлении против тебя. Но я должна предупредить, что это снова будет Дар, потому что я из отступников, как вы нас называете. Если ты откажешься, я не стану ничего делать. —Ты хочешь заглянуть в мою память? — задумалась Астрин, помолчала недолго, потом продолжила: — Не думаю, что мне это уже может навредить. От меня и так всем становится плохо — слишком много этого дара. Я согласна. Оснат кивнула, придвинула одно из кресел к постели Астрин и села в него. — Я никогда не была в том месте, — начала Оснат, пристально глядя в глаза Астрин, — можешь мне его описать? — Оно огромное, — ответила девушка, — там колонны, камень везде, эхо… Оснат сидела на стуле, она только что пришла в себя, полутьма вокруг не скрывала фигуру человека перед ней. «Эймир?» — мелькнула испуганная мысль у Оснат. Нет, нет, это была женская фигура. Сквозь полумрак проступало бледное лицо, тёмные волосы, хмуро сведённые брови, светлые глаза… Воспоминание растаяло, и теперь Оснат смотрела на Ашира. Высокий, худой, он нависал над ней и… что-то делал. Чувство было странным: будто в её грудь пытались втолкнуть что-то — что-то невидимое, обжигающе горячее, что-то, что разъедало её кожу, её рёбра, сердце. Оснат не было больно, но она знала: Астрин было. Воспоминание снова растаяло, и сменилось новым: снова и снова Оснат видела Ашира, и с каждым разом его лицо делалось всё более хмурым, всё более… жестоким. У Ашира как будто что-то не получалось, и он злился на Астрин. Женщина — Альмира — дважды мелькала в воспоминаниям. Но ни разу — и даже блуждая в памяти Астрин, погружённая в её чувства, Оснат не могла не испытывать облегчения — Эймир не появился. Оснат вздохнула и поняла, что снова находится в гостинице, перед ней сидит на кровати Астрин, а за ней стоят Нир с Эфраисом. — Ты видела его, мама? — в голосе Эфраиса слышался страх. — Эймира я не видела, — медленно произнесла Оснат, — однако, может быть, Астрин помнит его всё же? — Помню, — отозвалась Астрин, — он приносил мне еду один раз и ссорился с Аширом, говорил, что меня надо отпустить, потому что… из-за Тэриса. — Я знал, я знал! — почти закричал Эфраис и Оснат почувствовала, как он уткнулся ей в плечо. Наверняка разревелся. — Он не такой плохой, как писал о себе! И я дурак, что не попытался отговорить его тогда, когда он впервые упомянул все эти планы, мама! Я подумал, это дурацкая шутка! — Не говори глупости и не зли меня. Он всё равно преступник, а ты не дорос его переубеждать. — Оснат не собиралась поддерживать иллюзии младшего. Пусть знает, какое ужасное дело совершил брат. Пусть понимает как следует. — И ему теперь надо исправлять содеянное. Не представляю как. — Ты видела Ашира? — Вмешался Нир. — И ещё кое-кого, — кивнула Оснат. — Расскажу в службе. Нам надо туда. — Я хочу с вами, — неожиданно сказала Астрин. — Я хочу побыть с вами, мне тут неуютно сейчас. Все от меня шарахаются, будто я больная или сумасшедшая.