Убийство на Соловьиных холмах

Университет Лирта

Элиг вертел в руках дудочку и никак не мог сосредоточиться на лекции. Но эта наставница ему и не нравилась никогда. Она рассказывала об истории Островов и постоянно путалась в названиях — то говорила «Третий» вместо «Тринадцатый», то показывала на карте Седьмой и называла его Первым, то ещё что. Несколько раз — на других лекциях — Элиг даже не выдерживал и поднимал руку, чтобы её поправить. Она смущалась и послушно принимала его исправления и даже благодарила, вызывая смешки по всей аудитории. Элиг в детстве немного интересовался историей Островов. Как и многие дети, он много раз вырезал их из карты, чтобы попытаться собрать в одну общую страну, которой, как считалось, Хэйссэ хотел изначально создать их, самую первую из задуманных. Но Тэверт не позволил: он сошёл в творимый мир, когда Хэйссэ только-только начал творить эту страну. И весь юный мир содрогнулся от отвращения, и земля раскололась на множество частей, которые и стали потом Островами. Но сегодня Элига не хватало даже на то, чтобы уловить основную мысль лекции. Снунит с ним не было: с тех пор, как они договорились обо всём, она решила больше не бывать в университете — ей все лекции казались одинаково скучными. Но не было с ним — уже второй день! — и Астрин, что настораживало: она и прежде иногда куда-то сбегала погулять, но никогда не в ущерб учёбе. Она обожала слушать лекции, даже эту наставницу, которая несколько раз — к нескрываемому изумлению Астрин — заявила, что на Третьем Острове нет крупных водоёмом (спутав, вероятно, его с Пятым). Элиг пытался вспомнить, когда вообще в последний раз видел Астрин. Вчера? Её не было на лекциях, а в гостинице? Элиг не помнил. Он так старался поменьше замечать и Снунит, и Астрин, что теперь никак не мог вспомнить… Стоило ли ему начинать тревожиться? От одной этой мысли Элига кольнуло раздражением. Меньше всего теперь ему хотелось думать об Астрин, о том, куда она пропала и что теперь делать. Может, Снунит уже рассказала ей обо всём, и Астрин сбежала — он бы, возможно, сбежал бы на её месте. Замуж в Карану она уже точно не выйдет, а Третий Остров явно не подходил ей. Вон, Ясуру когда-то удалось оттуда сбежать, а Астрин куда проще — она уже в Леосе, а не на Острове. И всё же… Элиг вздохнул: нужно было понять, куда делась Астрин. Отец не обрадуется, если из-за её исчезновения испортятся отношения с Третьим Островом. Они и так-то, возможно, испортятся, потому что, по словам Снунит, те, кто прислал её, вовсе не предполагали, что она в самом деле выйдет замуж за принца Караны. Лекция наконец закончилась, впереди Элига ждал один свободный час, а потом ещё две лекции: одна у наставника Зорана, а вторая… он не помнил. Наверняка, что-то скучное. Но Зорана ему пропускать не хотелось, а потому Элиг поспешил прочь из аудитории. Они условились с Хэйссэ, что встретятся ненадолго — и эту встречу ему тоже пропускать не хотелось. Элиг до сих пор не мог привыкнуть к тому, что произошло: как будто случайные встречи со «шпионом», разговоры, прогулки, неотвязное ощущение, что они уже давно знакомы… а потом — эта дудочка на ярмарке и обрушившийся поток воспоминаний. Эти воспоминания, понимание, что всё это уже было, что те, другие, кем душа Элига была прежде, любили Хэйссэ — и он любил их, что Хэйссэ принимал эту любовь и дарил свою в ответ — всё это удерживало волну отвращения, которую Элиг чувствовал всякий раз, когда сталкивался с чем-то, что противоречило законам Хэйссэ, как противоречила им любовь двух мужчин. «Я не буду сейчас об этом думать», — повторял он всякий раз, когда мысль о неправильности происходящего возникала у него в голове. И пока получалось. Он вышел из университета и огляделся. В воздухе пахло дождевой сыростью, но день был тёплым, и в оставшихся от недавнего дождя лужах блестело солнце. На мгновение Элигу захотелось наплевать даже на лекцию наставника Зорана и пойти гулять с Хэйссэ, но нет, этого он не мог себе позволить. «Где же он?..» На площадке перед университетом стояли студенты, наставники — кто угодно, только не тот, кого высматривал Элиг. — Элиг! Как хорошо, что ты вышел! Навстречу ему шла Снунит. Как она изменилась в последние дни! Она перестала отмалчиваться, краснеть по всякому поводу и даже как будто двигалась свободнее. — Что ты тут делаешь? — А ты? — Она огляделась и спросила насмешливо: — Ждёшь своего приятеля? Элиг почувствовал, как кровь прилила к лицу. Только этого ему не хватало! Но Снунит небрежно махнула: — Мне всё равно. Я рада, что ты здесь, потому что в университет заходить я не хочу — ещё попадусь на глаза Зорану, и он заставит меня пойти на лекцию, а я со скуки умираю каждый раз. — Тогда зачем ты пришла? Насмешка растаяла. Теперь Снунит хмурилась: — Ты видел Астрин? Не то что бы это моё дело, но её дома и ночью не было. Тебе знать неоткуда, а я с ней в одной комнате сплю. И… — Ночью тоже? — Да. Я видела её вчера утром — и всё. Сначала я не беспокоилась: Астрин вечно где-то пропадает, но теперь не знаю, что и думать. Элиг кивнул, гоня раздражение. Только этого ему не хватало! И когда? Когда он уже готовился написать родителям, что выбрал себе будущую жену! А теперь что он им напишет? Что где-то потерял вторую из кандидаток? Что она сбежала? — Может, нам обратиться в городскую службу? — предложила Снунит, явно недовольная его молчанием. — Куда? — Элиг уставился на неё в ужасе. — Как ты себе это представляешь! Нет, я… я кое-что придумал. Она с сомнением покачала головой: — Как скажешь. Тогда я пойду. Элиг в задумчивости смотрел, как её золотые волосы мелькают среди темноголовых студентов. «У нас будут красивые дети», — вдруг подумал он. — Я вижу, она больше не стесняется, — раздался голос Хэйссэ. Сердце Элига подпрыгнуло. Он почувствовал, как рука мягко опустилась ему на плечо, и обернулся. Хэйссэ улыбался — тепло и радостно. — Она… да, перестала. Послушай… Элиг смешался. За мгновение до этого ему казалось, он придумал, как найти Астрин, но близость Хэйссэ туманила разум, особенно теперь, когда он всё помнил. И с усилием, отстранившись, Элиг повторил: — Послушай. Могу я тебя кое о чём попросить. — Конечно. — Только, может, уйдём отсюда? Мне кажется, на нас смотрят, а это… я бы не хотел, чтобы нас подслушали. Неторопливо они пошли в сторону Библиотеки, и Элиг едва сдерживался, чтобы не спросить, правда ли, что именно Хэйссэ когда-то построил её. Но сейчас этот вопрос казался неуместным. Хэйссэ же — как и прежде, пока он был незнакомым Элигу «шпионом», — рассуждал о чём-то постороннем, иногда улыбался — то Элигу, то солнцу, и как будто не замечал напряжения, которое охватило Элига. За Библиотекой рос огромный дуб с такой развесистой кроной, что под ней помещалось несколько скамеек. Но из-за сырости и почти постоянной тени сюда приходили только в самые жаркие дни, и потому сейчас скамейки пустовали. Элиг сел на одну и жестом предложил Хэйссэ сесть рядом, тот кивнул и не просто сел, а очень близко и обнял Элига за плечи. — Говори. О чём ты хотел попросить меня? Элиг вздохнул, с трудом собираясь с мыслями. Просил ли он Хэйссэ о подобном прежде? Память — чужая и его одновременно — не подкидывала ничего подобного. Что ж, всегда что-то бывает в первый раз: — Ты же… во всяком случае, так рассказывают, что ты можешь отыскать любого человека. Что ты… знаешь, где каждый находится. Это правда? Хэйссэ усмехнулся: — Правда. Если они не взяли дар отступника, конечно. Тогда я их больше не увижу. Волна облегчения накрыла Элига: Астрин могла быть какой угодно бунтаркой, но тэврин она боялась! Как и положено жительнице Третьего Острова — да и, пожалуй, кому угодно. — Ты знаешь, где сейчас Астрин? Снунит говорит, её не было в гостинице со вчерашнего дня, и я… тревожусь. — Астрин, — тихо сказал Хэйссэ. — Хорошо. Он выпустил Элига из объятий и прикрыл глаза. Элиг неверяще смотрел на него. Неужели сейчас он увидит то, что, возможно, до него не видел никто другой, а если видел, то не понимал, что происходит. Хэйссэ открыл глаза, и на лице его была озадаченность и даже… страх? — Что такое? — вырвалось у Элига. — Я не знаю, где твоя Астрин, — сказал Хэйссэ, словно с трудом произнося каждое слово. — Я не знаю, где она, не вижу её.

Городок наставников

Фаэлла жила в Городке наставников с тех пор, как начала преподавать в Университете. В последние годы там селились немногие из новых наставников, так что Городок становился всё меньше местом для жизни наставников и их семей и всё больше — просто один из живописных кварталов Лирта, где жили все подряд. Но Фаэлла всегда мечтала жить именно там — отчасти из-за тесной связи Городка с историей университета и Библиотеки, но в основном просто потому что привыкла к этим местам за время учёбы. — Не уверена, что вы все тут поместитесь, — сказала Фаэлла, отпирая дверь. — Те, кто строил дома для наставников, — со смешком заметил Зоран, — считали, что они здесь будут только ночевать, посвящая остальную жизнь науке. О том, что наставники будут приводить друзей, а некоторые иногда даже семьи заводят, никто и не думал. Фаээла повернула ключ и вздохнула: она не была сильна в истории архитектуры, но этот факт знала, потому что Зоран обожал его рассказывать всем наставникам, у которых бывал в гостях всякий раз, как оказывался у них в гостях. А к Фаэлле он приходил не раз. — Очень интересно, — сказал Айеф своим обычным равнодушно сонным голосом. — Но, если подумать, не так уж много женатых наставников. Или замужних наставниц. Вот у вас обоих, например, нет же семей? А у Ясура была — и что? Он едва виделся с ними. А Нир и вовсе сбежал от своей семьи. Не так уж неправы были те, кто сделал здешнее жильё таким маленьким. — У Ясура было много друзей, — хмуро возразила Фаэлла. Втроём они кое-как протиснулись сквозь узкий коридор в комнату, где не было ничего, кроме низкой кровати, письменного стола, пары стульев и полок для книг, свитков, тетрадей — и всего этого в доме Фаэллы было в избытке. — Садитесь на стулья, — бросила Фаэлла. — Я сейчас поищу записи. Только не ждите, что это произойдёт быстро. Сколько раз она обещала себе составить каталог или хотя бы расставить их по порядку… так, чтобы был хоть какой-то порядок. Хотя бы ей очевидный! Однако раз в полгода, убирая слои пыли с книг, свитков и тетрадей, она сначала ставила всё, мысленно разделяя на те или иные категории, а заканчивала тем, что запихивала остальное на свободные места. В последний раз она убирала на полках зимой… Ясур стал носить отрывки из свитка примерно в то же время, то есть великое перемещение не могло затронуть эти записи… Фаэлла закрыла глаза, вспоминая самую первую встречу с Ясуром, ту, которая касалась его находки… Он тогда пришёл к ней в дом и сидел… — Кхм, — это был Зоран, — Фаэлла, дорогая, а можно мы себе чай сделаем или кофе? — Можно, Зоран, — с досадой ответила Фаэлла, — делай, что хочешь, только не мешай мне, будь добр, я вспоминаю, куда могла сунуть эти записи Ясура. — Тут вот что-то над столом, мне кажется, — это вмешался Айеф, он указывал на стопку бумаг, аккуратно сложенных на полку и даже перевязанных лентой с биркой, на которой рукой Фаэллы было помечено: “Вернуть Ясуру”. — Действительно, — смутилась Фаэлла, — как я аккуратно положила их. — Но есть ли у тебя чай или кофе? — донеслось с кухни вместе со звоном кастрюль. — А! Нашёл! Сейчас. Фаэлла тем временем склонилась над бумагами от Ясура. — Вот, — она развернула бумаги к Айефу, — он мне не так много показывал, я видела несколько предложений, вот они, помогала с их расшифровкой и подробным анализом, в том числе грамматики и лексики, который бы позволил определить период документа. Вряд ли тебе интересны такие подробности… — Мне всё интересно, спасибо, — Айеф кивнул Зорану, который принёс чашки чая с кухни, — продолжай, пожалуйста, только позволь мне записать. — Хорошо, — Фаэлла подождала, пока Айеф достанет блокнот и карандаш, — так вот, датировка, по моему мнению, самое начало нашего мира. Первые годы, я делаю вывод из архаической грамматики, ты её видишь на примере, таких оборотов, как “бих писао”... Я читаю лекцию, да? — Да, — засмеялся Зоран, — но не отвлекайся, мы слушаем. Чай, кстати, вкусный. Из Гании? — Студенты подарили, — кивнула Фаэлла, — я его не пробовала, я кофе пью, если меня не вынуждают сидеть в «Королевском сервизе». — Так вот, первые годы от Сотворения. Первые сто лет, даже пятьдесят, я бы так сузила рамки. Меня также заинтересовало то, как употреблены слова, некоторые из них нам кажется знакомы, но только кажется! Посмотри на это “право”. Как ты его понимаешь? Направление, верно? Всё так, но куда? — Направо, — несмело предположил Айеф, — куда ещё? — Это переводится как “прямо”! — торжествующе заявила Фаэлла. — Так интересно! Бесценная находка эта рукопись — по ней столько можно узнать об изменении языка! Только… только бы найти её снова. Я не понимаю, почему он никому не показал рукопись полностью! — И всё это ты обсуждала с Ясуром, так? — уточнил Айеф. — Конечно, — Фаэлла всё ещё задумчиво перебирала бумаги с пометкой “Отдать Ясуру”, — и поскольку он не специалист в языках, я дала ему два словаря и свежий журнал нашей кафедры с интересными статьями по теме. Там были кое-какие заметки насчёт недавно открытых значений. Представления не имею, где сейчас всё это. Надо бы вернуть. — Вернём, — пообещал Айеф, делая себе пометку. И голос его вдруг прозвучал не так сонно как обычно. Фаэлла бросила на Айефа удивлённый взгляд и удивилась ещё больше: в неизменно сонных глазах блестел азарт.

Парк на берегу реки Фавия

Они договорились встретиться в парке после учёбы — и Дрора, к её стыду, не могла сосредоточиться на лекциях, потому что всё время думала о встрече, о том, как Альмира красива, как неодолимо тянет к ней саму Дрору, как всё, что касается Альмиры приобретает значение для Дроры. То и дело — вместо того чтобы записывать за наставником Зораном или за другими — Дрора принималась размышлять, о чём будет говорить на встрече с Альмирой, на что решится. Она уже видела, как Альмира использует Дар — и к собственному удивлению поняла, что обычные признаки вроде головной боли или тошноты стали куда слабей, чем прежде. Значило ли это, что она, Дрора, согласна принять Дар? Что она хочет этого?.. Или это всё просто близость Альмиры и желание найти с ней как можно больше общего?.. Ведь никогда раньше ей не приходило в голову обрести Дар Тэверта. А компания почитателей Ясура показалась бы ей сборищем сумасшедших, не будь там Альмиры. Все эти мысли смешили и немного пугали, но ничто не могло заставить Дрору отказаться от радости видеть эту удивительную девушку. Парк будто напрочь забыл о прошедшем вчера ливне — ни луж, ни грязи. Дрора почти бежала к центральному фонтану, где её уже ждала Альмира. — Давно здесь? — От бега сердце стучало так, что слова давались с трудом. — Только пришла, — улыбнулась Альмира, и у Дроры перехватило дыхание: такой искренней и радостной была её улыбка. Только… несмотря на радость, Альмира выглядела уставшей или больной: бледное лицо, и только на щеках пятна румянца. Из кос выбивались пряди, да и сами косы были заплетены небрежно и будто в спешке, чего прежде Дрора не замечала. — Ты выглядишь усталой, может быть, мне нужно отправить тебя спать и не отнимать время? Светло-зелёные глаза Альмиры странно заблестели, и она взяла Дрору за руку: — Пойдём вглубь парка. Нельзя придумать для меня лучшего отдыха, чем гулять с тобой. Они углубились в парк, туда, где дорожки заканчивались, начинался нетронутый лес, где можно было если не потеряться и встретить дикого зверя, то уж точно вообразить себя вовсе не посреди Лирта, а где-нибудь в диких местах Караны. Дрора слушала, как колотится её собственное сердце и думала, что эти места парка навсегда будут связаны у неё с Альмирой. Уже который раз они встречались здесь! И всякий раз встреча несла что-то новое. Альмира была намного младше — на восемь лет? Десять? Но как будто куда лучше самой Дроры понимала, что происходит, и согласна была вести в их… дружбе, как теперь вела Дрору всё глубже в парк, крепко держа её за руку. До сих пор они сидели под деревьями, но сегодня Альмира забралась на толстую ветку одного из дубов, которая почему-то росла параллельно земле и так низко, что сесть на неё не представляло труда даже для Дроры, которая в жизни не лазила ни на одно дерево. — Ты плохо спишь? Неужели это из-за учёбы? Или твоих дополнительных обязанностей в университете? Или всё дело в Ясуре, ты занимаешься этой… компанией — и у тебя нет времени на отдых? Вместо ответа Альмира вдруг рассмеялась, а Дрора почувствовала себя глупо. Неужели дело в том, что она старше — и потому говорит о таких скучных вещах? Да ещё смех Альмиры — такой радостный, беззаботный… Дрора поняла, что краснеет, и хотела была что-то сказать, просто чтобы одолеть неловкость. Но тут смех оборвался, и Дрора поняла, что смотрит Альмире прямо в глаза. Светло-зелёные, горящие весельем глаза на бледном лице. Веселье вдруг пропало из глаз — вслед за оборвавшимся смехом, и Альмира наклонилась к Дроре, провела рукой по её щёке и поцеловала в губы. А затем сказала самым беззаботным голосом: — Мне очень приятна твоя забота, но не беспокойся, я дописывала отчёт для наставника Нира, он был моим куратором на практике, а ты знаешь, он ко мне придирается, так что я должна была написать идеальный отчёт. — Да, хорошо, я поняла, — пробормотала Дрора, всё ещё приходя в себя от поцелуя. Её щека и губы горели, и в горле, в груди свернулась мешанина ощущений, из-за которых вдруг стало трудно говорить. — Но мы встретились, чтобы продолжить твои занятия, верно? — весело продолжила Альмира. — Что тебе показать в этот раз? А может быть, ты попробуешь сама? — Мне пока страшно самой, — призналась Дрора, — вдруг не получится или наоборот что-то дурное выйдет из этого? Много опасений. Я лучше посмотрю, как ты колдуешь. — Применяю Дар, — поправила её Альмира. — Ну хорошо. Хочешь кофе? — Что? Откуда здесь? Ой! — Вдруг в руке Дроры появилась чашечка. — Как ты себя чувствуешь? — Альмира внимательно смотрела на Дрору, но та ничего плохого не ощущала! — Хорошо! — Дрора с облегчением вздохнула и сжала чашку в обеих ладонях. — Я даже не заметила… применения Дара. — Значит, продолжаем, — радостно улыбнулась Альмира, — после кофе, конечно. Его я лучше просто налью. А потом… когда мы закончим, пригласишь меня к себе?

Переулок Каменотёсов

— А мне можно с вами? Эфраис понимал, что может оказаться лишним, потому что к брату пришла Кея, но ему было интересно с ней разговаривать, она всегда так точно подмечала самое важное и смешно шутила. — Конечно, — ответила за двоих Кея, — Эймир точно будет не против. — Зачем тебе… а впрочем, ладно, сиди, уши грей, — раздражённо отозвался Эймир. — Ты грубиян, — миролюбиво вздохнул Эфраис, — а я хотел рассказать, что одна из невест принца Караны делает ошибки в звёздных картах! — Да ты что! Такая важная гостья тебе гадала! — ахнула Кея и засмеялась. — Эймир, ты слышал? Важная птица твой брат! — Странно, — буркнул Эймир, — с чего она тебе принялась звёздную карту составлять. — На ярмарке в последний день Пионов, они там поставили палатку с звездными картами, — охотно объяснил Эфраис, главным образом Кее, потому что смотреть на брата и его кислую мину не хотелось. — Я так понял, это Астрин настояла, другая невеста, которая, кстати, мне гораздо больше нравится, потому что она такая весёлая и приветливая, а ещё она кажется сильнее, чем Снунит, я имею в виду её внутренние качества… — Хватит болтать! — рявкнул Эймир. — Тебя никто о ней не спрашивал! — Ты чего? — Эфраис неожиданно для самого себя расстроился, хоть реви. — Эймир, так нельзя, — нахмурилась Кея и стала чем-то напоминать Оснат, может потому, что обе были из Караны, а может, суровая складка между бровями всегда напоминала Эфраису о матери. — Он же интересно рассказывает. Ну, чуть-чуть отвлёкся, так зачем на него кричать? — Я… не выспался, — уже тише ответил Эймир, — извини, Эфраис. Говоришь, та, вторая, напутала в гороскопе? Но это невозможно. — Именно! — Эфраис тут же успокоился. — Я думаю, она или дура, а так быть не может, на Третьем все по-другому дураки, или убила настоящую вторую невесту и сама себя за неё выдала! Может, её вовсе не Снунит зовут, она, может, вообще не с Третьего! Если приглядеться, так у неё и лицо несимметричное, мне кажется, один глаз немного больше другого! — Вот это ерунда! — Ты плетёшь чушь! Кея и брат заговорили вместе так смешно, что Эфраис не выдержал и засмеялся, а за ним расхохоталась Кея и Эймир глядя на них улыбнулся, хотя как-то неуверенно. Тут Эфраис успокоился и с беспокойством взглянул на брата: обычно Эймир повеселее. Что у него случилось? — А ещё, но это уже не смешно совсем, — продолжил Эфраис, клянясь про себя, что скоро перестанет болтать и оставит эту парочку вдвоём, пусть отношения выясняют, видимо, они поссорились, — я сегодня помогал убирать на рынке, а там все шушкаются, что нашли Тэриса-рыбака мёртвым! — Какой ужас! — прошептала Кея. — Бедняга! Эймир? Ты куда? — Схожу за чем-нибудь вкусным на кухню, — не оборачиваясь ответил Эймир, — есть хочется. Вам обоим захватить?

Городская служба Лирта

Следующий день был ветреным, но солнечным, потому что облака исчезли, не оставив и следа. Айеф ждал визита и задумчиво смотрел на трепещущие кроны деревьев, на то, как очередным сильным порывом сдуло с фонаря бумажный пион и унесло его в небо. Ветер оказался неожиданно свежим, что бодрило. Осень всегда радовала Айефа — после изнурительной жары она казалась особенно приятной. Впрочем, до осени ещё целое лето, а этот ветер пролетит мимо — и снова солнце примется за своё. Встреча с Фаэллой навела Айефа на кое-какие мысли, которые пока не оформились в цельную идею, но Айеф чувствовал, что на верном пути. И, наверное, на этом пути он оказался бы куда быстрей, если б Ясур занимался чем-то чуть более понятным. А вся эта история, языки, раскопки — всё это страшно сбивало Айефа с толку. И рассеянность наставницы Фаэлла совсем не упрощала задачу. А потом пришли эти новые вести — которые ещё сильней всё запутали. И Айеф даже засомневался, верные ли он сделал выводы из того, что услышал от Фаэллы. Или точней, правильно ли он предположил… В дверь постучали, отвлекая его от размышлений. — Входи! — ответил Айеф на стук. — Здравствуй, Дрора, хорошо, что ты пришла так быстро. — Утром не смогла, — извинилась Дрора. Вид у неё был прямо-таки сияющий, — лекции. «Очевидно очень интересные», — подумал Айеф, но вслух решил не язвить. Всё-таки Дрора была очень полезна — и явно старалась изо всех сил. Вместо этого он сказал самым понимающим тоном: — Конечно, конечно, учиться важно. Как практика? Забыл, кто твой наставник? Зоран? — Да, всё сдала, жду результата, — улыбнулась Дрора ещё ярче. — Поэтому ты такая радостная? — не выдержал Айеф и тут же пожалел: — Впрочем, извини, не моё дело, давай о том, за чем я тебя позвал сегодня. У меня к тебе новость и поручение. — Айеф, — вдруг каким-то очень серьёзным голосом сказала Дрора, — мне необходимо задать тебе два вопроса. — Конечно, слушаю. — Я могу здесь где-нибудь сварить кофе? И ты когда-нибудь влюблялся? — На первый — да, рядом за перегородкой найдёшь кухню, на второй — нет. Что тебе взбрело в голову? Это учёба и недосып на тебя так влияют? Новость у меня, между прочим, нешуточная и невесёлая, готовься! Последнее пришлось уже почти выкрикивать, чтобы Дрора услышала его на кухне. — Я понимаю, Айеф, не сердись, — Дрора вновь появилась в кабинете, уже вместе с кружкой кофе, — ты прав, я мало спала, но не из-за учёбы, однако я услышала тебя и готова к мрачным новостям. Кого-то убили? — Да, Тэриса-рыбака, помнишь такого? — вздохнул Айеф. На самом деле ему неприятно было сообщать это Дроре, он впервые видел её в таком хорошем расположении духа. И даже если это расположение духа не имело никакого отношения ни к учёбе, ни к службе, Айеф был рад за неё. — Да, — кивнула Дрора, — он первым обнаружил тело Ясура и позднее свидетельствовал против наставника Нира. — По крайней мере его свидетельство наводит на Нира подозрение, — уточнил Айеф. — Хотя… если честно, не слишком-то убедительное. Итак, Тэрис убит. И ты ещё не слышала главного и, возможно, самого неприятного. Кто-то и каким-то образом… уничтожил его изнутри. Я понимаю, звучит странно. Но Миран, который обследовал тело, был в полной растерянности сам, я таким его не видел. Он долго мне пытался объяснить, какие-то аналогии проводил… Боюсь, понятней от этого не стало, но вот что я понял: Тэрис выглядел так, словно у него внутри не осталось “живого” места. Внешне это незаметно. Но внутри… все органы как будто перемешались, понимаешь? Словно кто-то… — Айеф поймал себя на том, что и сам собрался привести малопонятную аналогию, и осёкся. — Но… — от весёлости Дроры не осталось ни следа, она судорожно сглотнула и выдавила, — как? — Мы с Мираном предполагаем магию, — мрачно ответил Айеф. — А теперь поручение. С Тэрисом оно не связано. Возможно. Я прошу тебя пойти в дом Оснат. Когда Дрора ушла с поручением, Айеф снова прикрыл глаза и задумался. Было ли что-то, что он мог ещё сделать? Что-то, о чём стоило теперь подумать? Конечно, его идея… Противоречила ли она пришедшим новостям? — Кто знает, кто знает, — пробормотал Айеф.

Переулок Каменотёсов

Думать о Тэрисе не хотелось. Думать о прошлой ночи и Альмире было почти сейчас сложно, так что Дрора сосредоточилась на поручении. Дорогу к дому Оснат она помнила хорошо, даром что блуждала здесь в прошлый раз. Прошлый раз был в прошлой жизни, жизни без Альмиры и её поцелуев… Дрора на мгновение остановилась и тряхнула головой — итак, поручение. Если получится застать Эфраиса или хотя бы Эймира, то замечательно, потому что меньше всего Дроре хотелось просить книги и журнал Фаэллы у суровой и нервной бывшей жены Ясура. Переулок Каменотёсов всегда был тихим местом, но сегодня, несмотря на ясную погоду и тепло, казался особенно безлюдным. Дрора шла к дому Оснат, и вокруг не было никого, даже птицы притихли и ветер улёгся. И вдруг эту тишину прорезал крик: — Только тебя мне тут не хватало! Уходи, всё, не хочу тебя видеть! Уходи! — Мама! — Уходи! Дрора застыла. Это были голоса Оснат и Эфраиса! Что там происходит?.. Она хотела было броситься к калитке дома Оснат, но тут через забор перемахнул Эфраис и, как будто не видя ничего вокруг, бросился вниз по улице. — Эфраис, стой! — крикнула Дрора. — Погоди! Он споткнулся, чуть не полетел на землю, но всё же удержался на ногах и остановился. — Что? — раздражённо выплюнул он. — Что тебе? Зачем ты пришла, если теперь это не важно? — Не, — чувствуя, что внутри всё похолодело, — важно? Ты о чём, Эфраис? Его серые глаза яростно блестели, волосы растрепались, по лицу были размазаны слёзы. Дрора едва узнавала спокойного Эфраиса, который до сих пор так редко показывал, что чувствует. — А ты не слышала? — огрызнулся он. — Зачем тогда пришла? Он тяжело дышал и говорил отрывисто. Что же случилось? Дрора подошла к нему и взяла за руку. Эфраис как будто так удивился, что даже не вырвал её. — Я пришла, чтобы попросить у тебя словари и журналы, которые твоему отцу давала наставница Фаэлла. Их же сюда забрали? — Сюда, — хмуро сказал Эфраис. — Ты только поэтому пришла? Ты не... И Дрора спросила почти наугад: — Ты из-за смерти Тэриса? Эфраис побледнел. — Всё-таки слышала. — Но как Тэрис связан с тобой? Или, — Дрора вспомнила крики Оснат, — с твоей матерью? — Никак! С матерью — никак! Я думаю, они и не знают друг друга… не знали. — Он тяжело дышал и смотрел на Дрору невидящими глазами, — она… она расстроена. — Чем? — Но тут же Дрора пожалела о своём вопросе, потому что Эфраис рванулся из её руки, пытаясь убежать. — Погоди, прости! Я сама лучше у неё спрошу! Куда ты сейчас? Хочешь, дам тебе ключ от моего дома — и там посидишь, придёшь в себя, а потом я вернусь, а ты сам решишь, что делать? Он молчал, видимо, решаясь, потом кивнул, и Дрора с облегчением протянула ему ключ от дома: — Ты можешь есть и пить что хочешь и что найдёшь. Ложись на кровать, поспи. Тебя никто не побеспокоит. — Спасибо, — пробормотал Эфраис. Он хотел добавить что-то, но махнул рукой и убежал. Дрора следила за ним с недоумением. Как Тэрис был связан с семьёй Ясура?.. Айеф связывал его смерть с убийством Ясура — это очевидно, но с семьёй? И почему Эфраиса это так сильно расстроило? «Мы предполагаем магию», — вспомнились ей слова Айефа. Но среди друзей и учеников Ясура было много тэврин, не только его собственная семья… Дрора покачала головой и пошла к дому Оснат. Что бы ни было, она сейчас получит ответы на свои вопросы. — Чего тебе? Дрора вздохнула. Она не ждала доброжелательности от Оснат, но сейчас та выглядела ещё более мрачной и недовольной, чем обычно. Она преградила проход и явно не намеревалась пускать Дрору дальше порога. — Я от Айефа из городской службы, — как можно более спокойно сказала Дрора. — Мне сказали, что ты забрала словари и статьи, которые наставница Фаэлла дала твоему мужу незадолго до… его смерти. Это правда? На хмуром лице Оснат мелькнуло удивление: — Зачем тебе они? Если Фаэлла хочет их назад, пусть приходит. — Дело в том, — осторожно ответила Дрора, — что в их содержании заинтересована городская служба. Это всё ещё в связи со смертью твоего мужа. — Чем тут помогут словари? — пробормотала Оснат и чуть посторонилась. — Ладно, заходи. Объяснишь. Хотя я не понимаю, почему в городской службе до сих пор не бросили эту… — Она осеклась и прошептала: — Может, они и правы. Заходи, чего стоишь? Не веря своим ушам, Дрора зашла в дом. Оснат проводила её в просто обставленную комнату. Дрора уже была здесь, но прошлый её визит так странно кончился: ей стало дурно, оттого что Оснат пыталась использовать дар… и… И у Дроры мелькнула мысль: а стало бы ей дурно теперь? — Возможно, мне нужно тебе рассказать, — раздался голос Оснат. — Хоть ты и пришла по другой причине. — О Тэрисе? Оснат села в кресло, жестом велела Дроре тоже сесть, а сама схватила с подлокотника вязаную салфетку и принялась вертеть в руках. Дрора подчинилась, не желая сбивать Оснат с мысли и с желания рассказать, что же случилось. — Эфраис уже наболтал? — Оснат растягивала ажурный узор на салфетке и не смотрела на Дрору. — Он не заслужил этого всего. Сначала его отец, теперь… Эймир. Но Эфраис начал нести чушь, ещё и себя на пустом месте обвиняя… Я не выдержала! Пусть погуляет и дурь выветрит. — Мне очень не хочется лезть не в своё дело… — начала было Дрора, но Оснат тут же её перебила. — Ничего уже не поделаешь, — салфетка под её пальцами едва не разорвалась, — ты хочешь уточнить, причём тут мой старший сын, так? — Да, — кивнула Дрора, изо всех сил стараясь не смущаться. — Сейчас, — Оснат отбросила несчастную салфетку, ушла в соседнюю комнату и вернулась с бумагой в руке, — читай. И сама решай, что делать. Дрора взяла из рук Оснат листок. Тот, кто писал, очевидно торопился: буквы в строках скакали, некоторые слова были перечёркнуты несколько раз, а одно так, что вместо него осталась дыра в бумаге, но к облегчению Дроры почерк Эймира напоминал почерк его отца, к которому Дрора успела привыкнуть: “Мама, Эфраис, Кея, мне надо уйти, потому что я совершил страшное преступление. Из-за меня погиб человек, Тэрис, рыбак. Мы с… (именно здесь бумага разорвалась) его замучили, я не хотел! У меня была идея — помочь ему стать тэврин, всех людей Хейссэ превратить в тэврин, а Тэрис был бы первым. Я хотел ему добра, а не зла! Не думал, что он умрёт, мама! Кея, прости. Эфраис, я сожалею. Я что-то не то понял, не так понял отца! Так нельзя делать, нельзя их заставлять, отец был не прав, он виноват в этой смерти так же, как и я! Мама, важно: Астрин, одна из невест принца Караны, в опасности, она умрёт, если ты не скажешь это, скажи обязательно и поскорее! Она в подвале Университета, где и Тэрис был. Это всё моя вина, больше никого со мной. Я должен бежать из Леоса и никогда не вернусь. Эймир” Рука Дроры дрожала, она подняла глаза от листка: — Мне нужно в службу, Оснат, — сказала она, вставая и быстрым шагом направляясь к двери, но тут опомнилась: — А книги наставницы Фаэллы! Два словаря и журнал, они все помечены её именем… — Я принесу их туда, — устало ответила Оснат. — Иди уже, а то будет третий труп.

Переулок Каменотёсов, позже — Городская служба Лирта

Когда она снова осталась одна, Оснат, едва понимая, что делает, собрала книги Фаэллы и журнал и вынесла их в гостиную. Письмо Эймира так и лежало на краю кресла, куда его бросила Дрора, и Оснат не могла отвести от него глаз. «Он виноват в этой смерти так же, как и я». Её сын убил рыбака! Человека, который не сделал ему — да и никому в мире — ничего дурного. Убил… зачем? Думал, что изменит его жизнь, поможет ему… Надо же было быть таким дураком! Злость на Ясура, которая и прежде никак не хотела утихать, разгорелась с новой силой. Как он смел забивать головы сыновьям этим ужасом? И конечно, мальчики обожали Ясура, считали, что ничего жестокого или преступного он не может сказать или сделать, были уверены, что уж их-то отец лучше всех понимает Тэверта и его учение. Разумеется! Он же нашёл этот документ… Оснат тяжело вздохнула. Будь он проклят, этот документ! Ясур скрывал его ото всех, только Фаэлле показывал клочки — просил помощи с переводом. Проклятая рукопись! И была ли она, в самом деле, существовала ли? Чем дальше, тем меньше Оснат верила в это. Ясур насочинял глупостей, сам же в них поверил — и всех заставил поверить. Но если Нир, Альмира или даже Фаэлла эта не слишком-то беспокоили Оснат, то её дети… Что ждало Эфраиса теперь? Куда мог отправиться Эймир? В Замок? На Белый остров? Оснат знала сына — или, во всяком случае, надеялась, что знала. И если она была права, смерть Тэриса поразила его. А значит, он отправился на Белый остров — просить прощения. А значит… Оснат закрыла лицо руками. Он сейчас не так далеко, может быть, всё-таки однажды вернётся. — Нет, — пробормотала она, — я не буду об этом думать. Мимолётно она ощутила острый укол зависти к жене Нира, чьего имени не помнила. Счастливица: ей хватило рассудительности не ехать в Леос вслед за мужем, её дети были в безопасности. Конечно, её дети, насколько Оснат помнила, были пока малы, так что едва ли увлеклись бы идеями своего ненормального отца, но однажды они вырастут — и тогда кто знает! Нир был слишком предан Ясуру, с него бы сталось запудрить головы детям. Но его дети, к счастью далеко, и Нир не торопится возвращаться к ним. А её сыновья… им вред уже причинён, но теперь — как бы то ни было — Ясур был мёртв. А ей нужно было идти в городскую службу. Всю дорогу Оснат заставляла себя радоваться хорошей погоде и свежести после дождя, потому что, едва она отвлекалась от этих мыслей, как в голову начинали лезть другие. Ясур, который выдумал существование рукописи, потому что сошёл с ума от осознания собственной власти над остальными. Ясур, который внушил своим ученикам безумную идею о приближении конца Отделения. Ясур, который, может быть, почувствовал, что власть ускользает у него из рук — и первым знаком этой утраты власти стал разрыв с Ниром. Ясур, который был готов пойти на всё, чтобы удержать власть… Ясур, которого нужно было остановить… Но день оказался таким хорошим, таким свежим — после многих дней жары и духоты, и не стоило вспоминать о Ясуре. — Ты к кому? — спросили её у входа. — Вот. — Оснат протянула журналы и книгу. — Меня попросили передать это Айефу. Ты знаешь его? Охранник пожал плечами: — Все знают его. Да он сейчас у себя. Отнеси ему сама. Айеф, как и в прошлый раз, почти дремал за своим столом. И даже когда Оснат объяснила, зачем пришла, он не оживился, только полусонно пробормотал: — Да-да, это всё мне очень пригодится. — Чтобы выяснить, как умер Ясур? — резко спросила Оснат, чувствуя, что голос с трудом слушается. — Чтобы выяснить, кто убил его, — всё так же сонно ответил Айеф. — Ты, я помню, говорила, что твой муж сам спрыгнул с моста, но я в это не верю. На мгновение его сонные глаза блеснули, и Оснат вдруг испугалась.