Глаза цвета Рассвета

— Ты как, норм? — А, д-да, — наконец, подал голос Осаму, осмотрев самого себя на наличие порванного капюшона, например, или рукавов. Саша был целенаправлен на то, чтобы наподдать Осаму за произошедшее утром. Самоутверждаться за счет слабых было в порядке вещей. Дети порой были жестоки и Осаму не винил их, прекрасно понимая, что это все не от большого ума. Пусть взрослым он никогда не жаловался, стараясь справляться с проблемами самостоятельно, но иногда это было достаточно сложно. Осаму поднялся со снега, отряхнулся и прищурился, едва различая силуэты. Когда-то его родители хотели накопить на лазерную коррекцию зрения, но из-за произошедшего операция откладывалась на неопределенное время. А ведь раньше их семья была достаточно обеспеченной. Даже соседи шушукались вслед. А у Осаму и Аи была мечта — поехать в Диснейленд, родители обещали их когда-нибудь отвезти туда. Только вот когда все это произойдет? Омега мотнул головой, отгоняя мысли, пока его спасители отгоняли скопившихся, как мух, зрителей подальше. Вскоре на школьном дворе почти никого не осталось. Дазай обернулся к двум новым знакомым, протягивая им руку. — Спасибо, пацаны, за спасение, — неуверенно пробормотал он себе под нос и вдруг густо покраснел, когда тот самый симпатичный мальчик громко прыснул. — С кедрами закорефаниться решил? Так вот, 'Саму, они кенты херовые, — Федор вытащил из кармана пачку сигарет, пока Осаму разворачивался к своим новым знакомым. — Будешь? — омега мотнул головой, и Федя только пожал плечами, прикуривая от зажигалки. Осаму обдало терпким запахом табака, отчего горло слегка зажгло, и он закашлялся, побоявшись, что новые товарищи засмеют. Но те только оглядели его с ног до головы, и Федор передал сигарету своему другу. — Меня Федор звать. А это вот Коля, — альфа кивнул на лучшего друга, почти что брата, их обоих воспитала улица и узы были гораздо сильнее крови. Да и волки чувствовали друг друга сильнее из-за связи стаи. — Ты эт, чёт ваще видишь без своих окуляров-то? — Не очень… — несмело признался Осаму. — Бля, — протянул Достоевский и почесал затылок, слегка приподнимая свою шапку. — Давай мы тебя проводим, что ли. Ты где живешь-то? — За поселком. Через мост, — Осаму махнул рукой в нужном направлении. — В доме в лесу, что ли? — шепеляво подал голос Коля, исказив слово «что» на «сто». И Осаму теперь едва разглядел его щель меж зубов. «Далековато», — подумал альфа, но отчего-то эго само решило сыграть за него и грудь сама выпятилась колесом. Хотелось произвести приятное впечатление, показать, что «вот он я, такой весь из себя пиздатый». Федор кивнул, и они с Колей ловко подхватили омегу под руки, потащив по дороге в сторону дома семьи Дазай. Маленький волчонок едва заметно втянул носом аромат омеги, жадно, будто боясь поделиться с кем-то. Он прикрыл глаза и сглотнул скопившуюся слюну. Что это вообще такое происходит? Стоило поговорить об этом с папой, тот явно понимал в этом лучше, чем его несмышленыш. Может, волчьи повадки, а так вообще, как же он мог догадаться, что ему просто понравился этот мальчик? Осаму проморгался. Вот он сидел на земле, потом уже собрался идти домой и вот уже его волокут под обе руки двое мальчишек, от которых пахло морозом и сигаретным дымом. Федор выкинул сигарету в сугроб у дороги и натянул свою шапку чуть на лоб. Осаму пытался хоть что-то разглядеть перед собой, но взгляд упорно возвращался к мальчишкам по обе руки от него. Те начали травить какие-то байки, пересказывать события прошедшего дня. И это не могло не коснуться и Пушкина. — Ты эт, Саму, не переживай насчет жирдяя. Ниче он тебе не сделает, он ссыкло. Пацаны его у бабкиного дома подкараулят, чтобы очки забрать, слово пацана даю. — Да я не переживаю, — промямлил омега и чуть замялся. Стоило поддержать разговор, но как-то не клеилось. — Ты как узнал про то, что этот перевелся к нам? — Мне… сказали, — Саму замялся, но информатора не выдал. — Ты вообще откуда сам? — вмешался украинец, снова исказив слова, и Осаму перевел взгляд на Колю. — Так я это… с города сам. — О, городской, — ухмыльнулся бета. — Ты сатри, в лес аккуратнее ходи. — Да, Саму, один лучше не сворачивай в лес. Он приезжих, знаешь, не любит. — Я тут не совсем приезжий, — мальчик прочистил горло. — У меня бабушка здесь жила и мама отсюда. Все детство здесь прожила. — Так ты погоди, бабка твоя что…? По фамилии Одасаку, что ли? — Федор вдруг оживился и даже заглянул омеге в лицо. — Ну… да. Вроде бы Одасаку по дедушке стала. Раньше другая была. — Вот так да-а-а, — волчонок почесал затылок и ухмыльнулся, обнажая свои клыки, что еще не выросли, но скоро придет время их смены и ускоренного роста. — А что? — омега заинтересовался, чуть вытянул шею, как зайчик, что вынюхивал нет ли поблизости опасности. — Твоя бабка уважаемая личность в поселке была, — Коля ухмыльнулся. — Некоторые чокнутой считали, некоторые норм такой чувихой. — Твоя бабушка, Осаму, моему отцу гадала часто. Папе моему сказала после смерти отца, чтобы он из поселка не уезжал. И ведь никто не знал, что он после смерти бати уехать обратно в город хотел. А она узнала, наведалась в гости, они о чем-то на кухне разговаривали долго. Помню, как папка весь в слезах ее провожал и чуть ли не в ноги кланялся. — Бабушка моя гадала? — Осаму распахнул глаза. — Мне она в детстве тоже гадала много. — Так сильная старушка была. Она вообще магией занималась. Ты че, не знал? — Как-то упустил этот момент, — Саму замялся, отчего-то ему стало стыдно за свое незнание. А ведь бабушка не последним человеком для него была. — Эх, ты, Саму, — ухмыльнулся альфа и фыркнул, придерживая омегу под руку. — У тебя… родители оба мужчины? — Да, — довольно резко отчеканил мальчишка. — А что? Ты гомофоб, Саму? — Федор прищурился и по спине Осаму пробежали мурашки. — Нет, просто… для таких мест неожиданно очень. — Запомни, вякнешь что плохое, так тебя быстренько порешают, — прошепелявил Коля и хмыкнул. — Я п-понял… Они уже входили в лес и Осаму поспешил перевести тему. Злить хулиганов, которые так жестоко расправились с Сашей, не хотелось. Они уже вошли в лес и топали по расчищенной трактором дороге. Дорогу освещали тусклые фонари, которые и не во всем-то поселке загорались из-за того, что многие лампы уже перегорели, а заменить некому было. Вдруг они остановились, так и не дойдя до дома Осаму. Федор снова достал из кармана сигареты и вытащил одну губами. Он чиркнул зажигалкой, а слабенький огонек в момент погас на ветру. Чертыхнувшись, уличная босота снова попробовал прикурить и со второго раза получилось удачнее. Коля только переминался с ноги на ногу, ожидая своей очереди. Осаму чуть отошел, чтобы на него не перекинулся запах. И так мама думала, что Саму, чтобы казаться взрослее, таскал отцовские сигареты. Но это было совсем не так! Федор оглядел Осаму с ног до головы и затянулся поглубже, лишь бы перебить в носу сладкий аромат, который вскружил голову. Омег много было у них в поселке. Ну, как много. Старших достаточно. Молодых с каждым годом все меньше. Много кто уезжали из поселка, потому что слишком уж хотелось жизни другой. А тут что, нет толком ничего. Ярмарка, где одежду, обувь и всякие другие разные приблуды продают, раз в полгода приезжает и все. Это из нового. Нет ни разных ресторанов, магазинов с крутыми игрушками, как в городе, даже дороги-то не везде были асфальтированные. Даже дорога между их поселком и городом была грунтовая. Летом ее размывало очень сильно, автобус мог вместо положенных четырех часов ехать все шесть. Зимой попроще было. Дорога замерзала, ее чистили. Из новенького теперь тут появился и Осаму. Он был Достоевскому интересен, новое лицо, совершенно непонятный, чужой. Но правда ли чужой? Отчего-то ощущение было внутри, будто Федор знает Дазая уже целую вечность. Федя уже скурил половину сигареты, а затем передал ее Коле, еще раз окинув взглядом Осаму. — Ты, Саму, смелый пацан. — Спасибо… а чего это ты вдруг? — Да так. Вспомнил, как ты Пушкину вмазал, — Федор ухмыльнулся. — Не каждый храбрился ему и в лицо что-то сказать, а ты вон. В первый же день в еблет прописал. — Просто защищался, — Осаму старался отмахнуться от похвалы. Не видел он в своих действиям какого-то героического поступка. — Вы это… мама ругаться будет… не курите при ней, пожалуйста. — Родаки строгие? — Коля выпустил в небо колечко дыма. — Эт ты прост еще мою мать не видал. Она ваще у меня бешеная. — Мама у меня строгая. Папа еще не очень, — Саму помотал головой и закашлялся, когда сигаретный дым долетел и до него. Федор подумал и вдруг сделал навстречу однокласснику пару шагов, не заметив, как тот вздрогнул от испуга. Наклонившись, Достоевский взял голыми руками снега, начиная обтирать им одежду омеги. Осаму лишь покорно стоял напротив, не двигаясь и, казалось, даже не дыша. Он весь поджался, Федор заметил, даже по изменившемуся запаху стало понятно, что омега боится его. Сжав губы в тонкую полоску, мальчишка продолжал растирать снег по пуховику Дазая. Выпрямившись, альфа хлопнул одноклассника по плечу и широко улыбнулся, оголяя клыки. — Вот. Теперь хоть сигаретами пахнуть не будет. Не ссы, Саму, не станут тебя ругать. — За это я не переживаю, — Осаму замялся, а потом громко вздохнул. — За очки ругать будут. Новые ведь. — Да черт с ними с окулярами-то, — Федор беспечно мазанул рукой по воздуху, и Осаму постарался рассмотреть черты лица одноклассника получше, слегка прищурившись. — Пушкина мои пацаны сегодня приструнят. Он завтра к тебе пойдет и извиняться будет, клянусь. — Главное, чтобы очки вернул, — пробурчал Осаму и качнул головой, указав в сторону дома, когда Коля выкинул сигарету в сугроб. Они ступали по хрустящему снегу троицей, под руки, чтобы омега нигде не запнулся и не упал. Ветви, казалось, создавали полог все гуще. Федор огляделся и волосы на загривке чуть поднялись. Нехорошо это все, он чувствовал легкую опасность. Осаму был городским, вдруг лесу бы не понравился, плохо было бы, если тот потеряется. Удивительно, что вообще дошел до школы сам сегодня. Федор подумал и вдруг заговорил: — Это, Саму, а давай мы за тобой заходить будем? В лесу небезопасно все-таки, а у нас тут место такое, знаешь… Леший приезжих не любит. Осаму громко прыснул. — Леший? — Зря смеешься! — Коля насупился и фыркнул. — Тут если Хозяина Леса разозлить, то никогда из его обители не выйдешь, — прошепелявил заговорщицки украинец. — Во-во, Саму. Тут знаешь, истории какие рассказывают приезжие. А ты как раз городской. — А что рассказывают? — Ну-у-у, — Федор поправил шапку, почесав затылок. — Например, тетка у одного нашего одноклассника. У Никиты. Приехала с города в гости с мужем к троюродной сестре. Застолье, все дела. На следующий день собрались они за грибами в лес, пошли и разделились с сестрой как-то. Она с мужем до ночи блуждала, прежде чем найти. А где ходила знаешь? Да прям у выхода из леса! — Да-да, на! Ты смотри, можешь пропасть как Кирилл, — Колю передернуло и он замолк. — Что за Кирилл? — Пацан один приезжий. Ушел гулять после школы и не вернулся. Никогда его больше не видели, — Федор чуть нахмурился. — Видать обидел чем-то Хозяина Леса. Что его не нашли после этого. Хоронили пустой гроб. По спине Осаму пробежал холодный пот, и он сглотнул. Пацаны достаточно его испугали, что Осаму лихорадочно закивал, соглашаясь на то, чтобы его провожали и встречали. Да и доверие одноклассники более-менее внушали. Хоть хулиганы, но тем не менее добрые. Спасли его, не отвернулись. Они дошли до дома, когда на поселок окончательно опустились сумерки. Дом семьи Дазай освещался лишь фонарем, который стоял поодаль от тех, что освещали дорогу к дому. Федор и Коля потянули Осаму к его жилищу, входя на крыльцо и стучась в дверь. Осмотревшись, Федор сморгнул. Когда-то сюда ходил его отец за советами к гадалке. Возможно, он стоял там же, где сейчас стоит его сын. Достоевский втянул носом воздух и поднял взгляд серых глаз на открывшую дверь женщину. Обычная бета, никакого запаха. Кажется, от матери не досталось совершенно ничего. Если, конечно, именно она была потомком ворожейки. Прочистив горло, альфа чуть подвинул Осаму ко входу. — Здрасьте. Меня Федор зовут, это вот Коля, — подбирать слова было проблематично, хотелось произвести хорошее впечатление, второго шанса не будет. — Мы проводили Саму до дома, у него один хмырь…э-э-э, то есть, нехороший человек подрезал очки. Завтра вернем их, не переживайте. Осаму посмотрел на Федю, который выглядел достаточно смело, но отчего-то Саму чувствовал всю его дрожь и волнение. Только альфа показывать это не желал и старался выглядеть взрослее, чем он есть на самом деле. Саму прыснул, посмотрел на мать и виновато потупил взгляд. — Прости, мам… Мы с одним одноклассником повздорили, он очки забрал. Федя и Коля меня спасли и проводили. Женщина колючим взглядом прошлась по мальчикам, задерживая его на Феде. Отчего-то мальчик казался знакомым. Она вдруг улыбнулась, приоткрыла дверь пошире и рукой указала внутрь дома. — Проходите, выпейте чаю. Замерзли, поди. На улице вон какой мороз. А ты, Осаму, раззява. Вечно что-то теряешь, — Тане вздохнула. — Как отец, ей богу. Напои друзей уж своих чаем с ватрушками, мы с Аи целый день старались. Дазай обрадовался, посмотрел умоляющим взглядом на новых друзей, а мальчишки, не зная, как отказаться, лишь улыбнулись и вошли внутрь. Осаму закрыл за ними дверь, разулся сам и помог друзьям повесить их куртки на вешалку. Мать скрылась на кухне, оставив подростков одних. Федор зажался, осмотрелся и сглотнул. Он чувствовал себя неуютно, волновался. В конце концов, не всегда матери его друзей в гости приглашали. Колина мать вообще веником их двоих гоняла, особенно по синьке. К папке домой он приглашал только лучшего друга, почти брата, но других — никогда. И одно дело самому в гости ходить, а другое приглашать других. Федор снял свои ботинки, повесил кожаную куртку на крючок и направился следом за Осаму на кухню. Но не успел он сделать и шагу, как с лестницы послышались торопливые шаги и вниз выбежала милая девчушка, до жути похожая на Осаму. Такие же Темные, почти шоколадные, волосы; брови в тон волос, реснички, будто покрытые шоколадом и миловидное лицо с пухлыми щечками. Девчушка, как маленький лучик света, остановилась на лестнице, осветив все вокруг своим появлением. Аура у нее была приятная. Федор даже сдержался от того, чтобы довольно не зажмуриться. Коля вот уркнул, почувствовав тепло, исходившее от девочки. Приятный аромат сахарной ваты и карамели был совсем ненавязчивым и нежным. Коля вдруг улыбнулся, и девочка улыбнулась ему в ответ. Федор ухмыльнулся, а Осаму осмотрел своих друзей и указал на них рукой. — Аи, это мои друзья. Одноклассники. Это Федя, а это вот Коля. А это моя сестренка — Аи, — омега улыбнулся и Аи вдруг быстро сбежала вниз. — Ух ты! Саму никогда не приводил своих друзей к нам в гости! А вы долго будете в гостях сидеть? А в денди пойдем играть? — девочка неугомонным вихрем осыпала вопросами новых знакомых, и Осаму поспешил спасти положение, ибо заметил, как стало неловко его одноклассникам. — Аи, а принеси мне очки, пожалуйста? Они в столе, в ящичке. Ты сразу найдешь. — Твой братец очки потерял, вот мы его и проводили, — Федор улыбнулся, оголив клычок. Девочка вдруг замерла и кивнула, умчавшись наверх. Качнув головой, Саму виновато взглянул на мальчиков, которые только улыбнулись и вошли на кухню, где мама Осаму уже разлила по чашкам чай. Они уселись за стол, а омега побежал помогать своей матери доставать все к чаепитию. Он поставил на стол тарелку с ватрушками с творогом; крекеры в форме рыбок, которые так сильно любила Аи; и вазочку с конфетами. Тане-сан снова взглянула на новых друзей сына и задумалась. Мальчик выглядел смутно знакомым, возможно, он был сыном одного из ее одноклассников. Но их в поселке никого не осталось, большинство разъехались по городам, других же постигла менее завидная судьба. Но вот отчего же Федор выглядел так, будто Тане видела его и не раз? Да и мальчик, пусть и был на вид хулиганом, доверие внушал. Качнув головой, женщина погладила сына по плечу и направилась отдыхать. Саму сел за стол к своим гостям и неловко потеребил пальцы. Аи быстро спустилась вниз, еще раз оглядела Федора и Колю и сразу же отдала очки брату. Осаму благодарно кивнул и надел аксессуар на себя. Теперь-то он мог все рассмотреть получше. Стоило взглянуть на Федора, как он сглотнул и потупил взгляд, а щек коснулся предательский румянец. Он и правда был довольно симпатичным. — Айи, а ты че, в каком классе уже? — спросил Коля. — А я еще в школу не хожу, — девочка смущенно улыбнулась и убрала руки за спину. — В этом году уже пойду. Мама купит мне красивый-прекрасивый сарафан и банты. — В школе ничего интересного нет, — бросил Федор и хмыкнул, отпивая чаю. — А вот и неправда! Там есть окружающий мир, есть история, а еще химия, физика! Федор засмеялся, девочка парировала очень ловко. Такой и палец в рот не клади, откусит по локоть. Аи помялась и убежала в комнату к матери, когда та позвала ее. Осаму улыбнулся и посмотрел на мальчишек. — Она маленькая еще. Не обращайте внимания. — Да ну тебя, Саму. У тебя крутая сестра. Пусть рядом держится и вся школа бояться будет, — Федор улыбнулся. — Всегда младшего или младшую хотел, а родители не успели. Осаму грустно улыбнулся, искренне сочувствуя товарищу. Время пролетело незаметно. Мальчишки играли в денди в комнате Аи, смеялись и травили какие-то байки. Коля и Федор много рассказывали о поселке. О том, на что тут вообще посмотреть можно и что делать. Хвалили, что спокойно тут и безопасно в каком-то роде. Пришло время прощаться, и Осаму проводил своих гостей до двери, затем долго смотря в глазок на две удаляющиеся темные фигуры, что шли в сторону поселка. Мальчик улыбнулся и пошел в свою комнату, чтобы сделать на завтра уроки. Время игр прошло и вот пришло время мучений. После того, как Осаму все сделал, то мама погнала его и Аи спать. Умывшись, Осаму расстелил свою постель и решил заглянуть к Аи, чтобы узнать, спит она или нет. Обычно девочка засыпала быстро, но вот с момента приезда сюда, она все жаловалась на Кошку, которая приходила к ней по ночам и глазела в окно шипя. Девочка стала нервная, постоянно боялась и всегда задергивала шторы на окнах, стоило сумеркам чуть сгуститься. Осаму заглянул в комнату сестры, приоткрыв слегка дверь. Он подошел к кровати, чтобы поднять упавшее одеяло, затем уже накрывая им Аи. Сестра вдруг приоткрыла свои глазки и сонно взялась за рукав пижамы Осаму. — Что такое, Аи? Я тебя разбудил? — Нет, — сонно проблеяла малышка и зевнула. — У тебя хорошие друзья, Саму. — Да, сам удивляюсь, как таких нашел, — мальчик улыбнулся. — Только вот… почему у Федора с Колей ушки волчьи? — Аи закрыла глаза. — Непонятно-о… — она зевнула, моментально засыпая. Осаму пробило холодным потом. Он подоткнул сестре одеяло и бесшумно вышел из ее комнаты. Уже ложась в свою кровать, мальчик сглотнул. Что это такое сморозила Аи? Ушки волчьи? Он закрыл глаза, укрывшись одеялом почти до самого подбородка. Вспоминался рассказ Феди о волках. О легенде, которая передавалась из уст в уста, что в их лесах оборотни водятся. Вот уж точно фантастики пересмотрели. Осаму сладко зевнул, проваливаясь в сон. И сквозь сон ему казалось, будто из темноты за ним наблюдают горящие желтые глаза.