Не дразни меня, миссис Малфой

      Драко вошел в шумный зал бара-ресторана, где сегодня проходил очередной девичник, организованный подругами из Хогвартса. Это был один из тех вечеров, когда они, забыв про заботы и дела, хотя бы раз в месяц могли расслабиться, пообщаться и обменяться секретами магической Британии. Драко был уверен, что никакая газета не могла бы узнать столько тайн, сколько знали эти женщины.       Похоже, сегодня случилось что-то хорошее, ибо в воздухе витала атмосфера праздника, и казалось, что сам воздух вибрировал от веселья, приятно отзываясь по коже. Зал был полон людей, звуки музыки и разговоров сливались в общий гомон. Драко осмотрелся и заметил знакомые лица: Чжоу Чанг сидела у барной стойки, смеясь и попивая коктейль вместе с Лавандой Браун — теперь уже Лавандой Уизли. Они с Роном поженились полгода назад, и свадьба была самой шумной, на которой Драко когда-либо доводилось быть. Близнецы Патил что-то весело напевали, хлопая в ладоши. Чуть поодаль стояла Джинни Поттер в обнимку с его бывшей однокурсницей Пэнси Паркинсон. Они качались в такт музыке, смеясь от чего-то, что Драко не мог разглядеть с места, где стоял. Поэтому он продолжил идти, и с каждым шагом его глаза становились все больше и больше.       Тогда он увидел ее. Стоя на столе и размахивая пиджаком одной рукой, а в другой держала микрофон, самозабвенно пела его жена — Гермиона, мать его, Грейнджер. Именно за ней он сюда пришел, после того, как Пэнси, невнятно пробормотав в трубку что-то типа: "Забирай свою женщину, иначе ее заберет кто-то другой", сбросила звонок.       Теперь Драко понял, о чем говорила Пэнси. Осмотревшись вокруг, он с недовольством заметил, что внимание всей мужской половины было приковано к его жене, которая задорно смеялась, когда не попадала в ноты. В их взгляде было что-то большее, чем просто интерес, даже похоть, и Драко не мог их винить. Гермиона всегда излучала свет, который притягивал внимание, и была несомненно привлекательной женщиной.       Особенно сейчас, когда босиком танцевала на столе, пела какую-то популярную магловскую песню, а ее юбка, вполне приличной ранее длины, поднималась, подчеркивая ее соблазнительные формы. Верхние пуговицы блузки были расстегнуты немного больше, чем ему хотелось бы — он мог даже разглядеть веснушки на ее кремовой груди. Еще чуть-чуть, и все увидят, какого цвета ее белье. Красное — Драко знал это, потому что именно он помог ей одеться этим утром, отчего они почти опоздали на работу. Именно он подарил ей этот комплект на двухлетнюю годовщину их отношений, идеально угадав с размером, ведь лучше кого-либо знал пропорции ее тела.       Он и сам любовался ею сейчас, стоя чуть поодаль со скрещенными руками. Не так часто удается увидеть Гермиону Грейнджер, а точнее, уже три года как Малфой, но в мыслях он все равно продолжал называть ее девичьей фамилией, подшофе. Должность в Министерстве и статус, пришедший вместе с новой фамилией, обязывали держать марку. И хотя сам Драко любил класть на общественное мнение большой болт, Гермиона старалась вести себя подобающе и пила крайне редко. Но видимо сегодня произошло что-то совершенно из ряда вон выходящее, если она позволила себе выпить лишних бокалов, чтобы дошло до танцев на столе.       Когда музыка наконец замолкла, Гермиона тоже замолчала, тяжело дыша и счастливо улыбаясь. Все вокруг стали аплодировать, и она, словно настоящая певица, решила поклониться своей публике. Однако выпитое ранее явно не помогло ей с координацией — она покачнулась и почти упала со стола. Драко инстинктивно шагнул вперед и поймал ее, едва успев обхватить за талию. Все произошло так быстро, что все, кто испугался за "артистку", облегченно выдохнули, а затем стали аплодировать уже ему, как ее спасителю.       Гермиона уютно устроилась в его руках, крепко обвив шею, и с улыбкой посмотрела на него. Ее улыбка стала еще шире, когда она поняла, что это был ее муж.       — Драко, милый, как я рада тебя видеть, — сказала она, уткнувшись лбом в его грудь. Драко тяжело вздохнул. Она, похоже, не осознавала, насколько опасной была ситуация пару секунд назад. Он осторожно опустил ее на пол и нахмурился.       — Ты что, не скучал по мне? — спросила она, заметив его недовольство. Она надула губки и прижалась к нему так соблазнительно, что вся его кровь мгновенно хлынула в другую часть тела.       Он кашлянул, пытаясь скрыть растерянность, и хотел что-то сказать, но тут к ним подошла Пэнси.       — Вот ты и здесь, Драко, примчался за своей женушкой, не прошло и часа. — В ее глазах блестели озорные искорки. — Забирай свою неугомонную жену, пока концерт не продолжился. Хотя, черт возьми, нам всем очень понравилось, но она завтра точно сгорит от стыда, когда все вспомнит.       Драко благодарно кивнул и взял чуть пошатывающуюся Гермиону за руку и повел ее к выходу.       Сзади послышался звонкий голос Пэнси:       — Не наказывай ее слишком сильно!       Драко невольно улыбнулся, а Гермиона, несмотря на свою неуклюжесть, хихикнула и махнула подруге на прощание, прежде чем снова прижаться к боку мужа.       Драко мысленно похвалил себя за предусмотрительность — приехать за Гермионой на машине было лучшим решением. После такого количества алкоголя ее бедный желудок точно не выдержал бы аппарацию.       Гермиона всю дорогу болтала без умолку, переполненная эмоциями. Причиной ее состояния оказалось новость о беременности Джинни, о которой та объявила друзьям на встрече. И, конечно же, они решили отметить это событие, как подобает настоящим подругам — щедрым количеством алкоголя.       — Драко, ты представляешь? Я стану тетей! — радостно воскликнула она, схватив его за плечо и встряхнув с таким энтузиазмом, что машина чуть не качнулась.       — Да-да, понимаю, — усмехнулся он, крепче сжимая руль. Сейчас его главной задачей было довезти их домой, желательно в целости и сохранности. Но, судя по всему, у Гермионы были свои планы.       Он почувствовал ее теплую ладонь, скользящую по его бедру. Пальцы, неспешно рисующие узоры, пробирались все ближе к его ширинке, и мышцы его тела мгновенно напряглись.       — Не дразни меня, миссис Малфой, — усмехнулся Драко, но тут же улыбка сползла с лица. Его жена и не думала останавливаться. — Гермиона, дорогая, ты что творишь? — его тело застыло. Заметив в зеркале заднего вида ее лукавый взгляд, он осекся. Драко сжал зубы и на мгновение прикрыл глаза.       Гермиона явно наслаждалась своей игрой. Ее пальцы уже справились с молнией его брюк. Для человека с таким количеством алкоголя в крови, она делала это весьма ловко. Сказывался большой опыт.       — Хочу попробовать тебя, — с наигранной невинностью прошептала она, но в ее голосе звучало слишком много веселья, слишком много скрытого вызова.       Черт возьми, он точно знал, куда все идет.       Он знал этот взгляд — полный обещаний и намеренной медлительности. Ее пальчики нежно дразнили его привставший член, и это сводило его с ума. Он сжал челюсти, едва не выругавшись.       Голова кружилась от потрясающего удовольствия. Испарина выступила на лбу. Гермиона брала его только наполовину, лаская язычком, приподнималась и повторяла снова. И он чувствовал, что если она будет продолжать в том же духе, то он точно сойдет с ума.       — Гермиона... — прохрипел он, не узнавая свой голос. Но больше он удивился ноткам мольбы в своем голосе. — Глубже, прошу тебя! Возьми его... до конца!       Гермиона, похоже, вовсе не слушала его — полностью сосредоточившись на своей мучительной игре. Если бы в этот момент их осветили фары встречной машины, водителю могло бы показаться, что Драко изрядно накурился.       Жар волнами прокатывался по его телу, в глазах плыл туман. Единственная надежда — педаль газа. Поэтому, сжав руль до побелевших костяшек, он гнал машину по шоссе к загородному дому, словно от этого зависела его жизнь.       Вдруг Гермиона отстранилась, одарив его затуманенным алкоголем взглядом. Драко тяжело дышал, стараясь удержать внимание на дороге, но взгляд сам собой скользнул к ней. Растрепанные волосы, несколько кудрей, прилипших к щеке, приоткрытые, влажные губы, по которым она небрежно провела языком... Черт возьми, до дома оставалось каких-то двести метров, но время растянулось в мучительно сладкую вечность.       Если бы не эти последние метры, отделявшие их от постели, он бы сорвался и взял ее прямо здесь, на сиденье.       Но Гермиона не собиралась останавливаться. Хищная улыбка, ленивые, дразнящие движения — она продолжала сводить его с ума, словно ее рта на его члене было мало. Драко сглотнул, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки самообладания, но в замкнутом пространстве машины невозможно было дышать ничем, кроме ее запаха. Запаха возбуждения. Тягучего, пьянящего, пронизанного предвкушением. Он был уверен, что, коснись он ее сейчас, найдет ткань трусиков уже промокшей.       Грейнджер скользнула ближе, ее горячее дыхание обожгло кожу, а теплый язык легко коснулся его уха. Ее рука продолжала свое невыносимо сладкое движение, заставляя его глухо застонать. Он рефлекторно подавался бедрами навстречу ее прикосновениям, чувствуя, как ее пальцы умело доводят его до грани.       Знает ведь, чертовка, все его слабые места.       Но ничего. Он тоже знает ее.       — Ты мне за это ответишь, ведьма, — голос его прозвучал хрипло и угрожающе тихо.       Ее смех был коротким, теплым, почти мурлыкающим.       — Очень на это надеюсь, мистер Малфой.       Драко свернул на подъездную дорожку, резко затормозив. Дверь машины едва открылась, а он уже тянул Гермиону внутрь дома, прижимая ее к стене в полутемном холле. Помада, чудом уцелевшая после бара и минета в машине, теперь стиралась под натиском остервенелого поцелуя. Ее дыхание смешивалось с его, губы искали друг друга в горячем поцелуе. Она отвечала ему так жадно, словно пыталась догнать его безудержный ритм, запуская пальцы в его волосы и оставляя на коже легкие отметины от ногтей.       Драко любил брать ее, когда она была немного пьяна. В такие моменты в ее взгляде появлялась покорность. Алкоголь позволял вечно контролирующую Грейнджер отпустить себя и, наконец, расслабиться, доверяя ему доставлять ей наслаждение. Мерлин, они испробовали всякое за свою супружескую жизнь. Они знали друг друга слишком хорошо, предугадывая каждое движение, но всякий раз их игра обретала новые оттенки.       Какой мужчина устоит, когда его ласкает любимая женщина в машине. Но сейчас был его черед сделать ей приятное.       Он целовал ее щеки, шею, скользил губами по ключицам, чувствуя, как ее тело поддается ему. Драко опустился перед ней на колени, и тонкая ткань ее юбки скользнула вверх, обнажая длинные ноги в черных чулках, дополненных алыми лентами подвязок. Он скользнул ладонями по ее бедрам, замирая на мгновение, вдыхая ее манящий аромат — насыщенный, притягательный, будоражащий.       Ее дыхание стало прерывистым, пальцы невольно сжались в его волосах, когда его язык кружил вокруг сладкого местечка, но не трогая ту самую заветную точку, которая унесла бы ее к звездам. Он дразнил, не позволяя ей утонуть в наслаждении сразу, хотя у самого член болезненно пульсировал в штанах.       Ее соки и его слюна текли по ногам, каплями оседая на паркете. Ее тело выгибалось навстречу, каждое движение — немая мольба. Он видел, как она тает, как в глазах вспыхивает отчаяние, смешанное с безудержным желанием.       — Драко… пожалуйста… — ее голос дрожал, тонул в полузадушенных вздохах.       Гермиона пыталась направить его голову туда, где ее желание уже превратилось в нетерпеливую агонию, но он нарочно медлил, растягивая этот момент. Он знал, насколько сильно ей хотелось кончить, видел, как ее пальцы судорожно сжимались, как в затуманившихся глазах смешивались мольба и безысходность, но не спешил поддаваться.       — Драко, черт возьми, Малфой! — вырвалось у нее, голос дрожал от отчаяния и жажды. Она шлепнула его по плечу, требуя немедленного послушания.       Он усмехнулся, в серых глазах мелькнули лукавые искорки — он наслаждался ее отчаянными попытками взять верх.       Похоже, он выиграл.       И тогда он позволил ей достичь долгожданного облегчения — быстро, безжалостно, заставляя ее содрогнуться от мощной волны удовольствия. Напоследок оставив алую отметину на внутренней стороне бедра.       Он легко подхватил на руки ее обмякшее тело, неся в спальню, где их ожидала ночь, полная безумия, и он собирался насладиться каждым ее мгновением.       Видит Бог, он не планировал завершить этот вечер именно так, но его милая жена сама разожгла этот пожар. Нельзя дразнить мужчину, изголодавшегося по ее прикосновениям, а затем надеяться на пощаду.       Драко опустился на край кровати, усадив драгоценную ношу к себе спиной, и скользнул губами по изгибу шеи. Ее кожа еще хранила жар прошедших мгновений, и каждый новый поцелуй будто пробуждал ее заново. Гермиона приходила в себя, наслаждаясь этим тонким, чувственным ритуалом, пока взгляд не наткнулся на отражение в прикроватном зеркале.       Она сама купила его пару лет назад в антикварной лавке Косого переулка. Высокое, французское, с резной рамой, оно идеально вписывалось в интерьер их спальни. Но сейчас превращалось в немого свидетеля их близости. Она видела себя будто со стороны — разгоряченную, с взъерошенными локонами, с ногами, все еще затянутыми в тонкие чулки, и в алом кружеве, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела. И за ее спиной — мужчина, которого она любила. Сильный, уверенный, с выразительными чертами лица, рельефными мышцами и длинными пальцами, бесстыдно исследующими ее тело.       Но сильнее всего Гермиону поражал его взгляд. Серые, затуманенные страстью глаза прожигали ее насквозь, будто лишая воли, заставляя растворяться в этом вихре ощущений.       — Тебе нравится? — прошептал он, следя за ее реакцией через зеркало.       Гермиона кивнула, не в силах отвести взгляд.       Они удивительно гармонично смотрелись вместе, как будто созданы друг для друга. Его светлая кожа контрастировала с ее золотистым оттенком, а ее веснушки словно противопоставлялись его бледным шрамам.       Его руки не знали покоя, скользя по ее коже, исследуя ее с той жадностью, в которой читалась безудержная страсть. Каждый изгиб ее тела был ему знаком, и все же он находил новые точки, заставляя ее вздрагивать от неожиданной вспышки наслаждения.       Гермиона таяла в его руках, извивалась на его коленях, соблазнительно покачивая бедрами. Она ощущала, как его твердый член упирался ей в ягодицы, как он намеренно трется о ее сладкую плоть, заставляя ее изгибаться в ответ. Драко не спешил, растягивая момент.       Его пальцы долго не отпускали ее грудь, дразня соски, пока они не стали горячими и твердыми. Затем его ладонь скользнула ниже, отзываясь на ее нетерпеливый трепет. Он сдвинул в сторону мокрую насквозь ткань трусиков, которая уступила его настойчивости. А ее тело раскрылось навстречу, позволяя ощутить его прикосновение там, где желание давно стало нестерпимым. Она прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Но Драко не этого хотел.       — Открой глаза, — его голос был мягким, но непререкаемым.       И Гермиона подчинилась.       Ее взгляд встретился с его — тем, кто управлял ее дыханием, заставлял сердце биться быстрее. Она наблюдала, как его пальцы ласкают ее лоно, ведя ее к неизбежному взрыву. Ее соки эротично стекали по бедрам, пачкая постель. Когда к ласкам присоединилась вторая рука, ритмично обводя клитор, ее губы разомкнулись в беззвучном стоне. Руки сжались на его плечах, пока волны жара поднимались все выше.       Драко знал, как долго тянуть момент, растягивая наслаждение до грани, где реальность расплывалась в тумане желаний. И она почти добралась до края, но вдруг он вытащил пальцы и поднес их к ее лицу.       — Оближи, — его голос прозвучал низко, требовательно.       И она покорилась.       Бесприкословно проводя языком по его пальцам, посасывая их и ощущая на губах терпкий вкус своего желания. Ее взгляд встретился с его в зеркале — темные, обжигающие глаза, напряженный силуэт, еле заметное движение кадыка. Только от этого откровенного зрелища она могла бы кончить, но его пальцы вернулись обратно, удваивая силу ласк.       Вторая волна оргазма не заставила себя долго ждать, и Гермиона задрожала в его руках, растворяясь в остром наслаждении. Драко не дал ей времени прийти в себя, уверенно подхватывая и насаживая на член, срывая с нее остатки самоконтроля. Гермиона зажмурилась, ощущая как он заполняет ее, раздвигает влажные набухшие стенки. Кажется, она успела слегка протрезветь, но в голове все равно плыл туман, теперь уже от чувственного удовольствия, которое дарил ей муж.       Драко вошел в нее до конца, но Гермиона пропустила момент их слияния, слишком невыносимо было смотреть на это со стороны. А потом он двигался медленно, дразняще, входя только наполовину, оставляя ее в сладкой пытке ожидания. Гермиона извивалась, пытаясь добиться большего, но он держал ее крепко, задавая ритм, в котором все подчинялось только ему.       Она захлебывалась ощущениями, ее тело отзывалось на каждый его толчок, на каждый рваный вдох. Даже так было невыносимо приятно, но все равно недостаточно.       Так что вскоре она не выдержала.       — Драко… пожалуйста, — ее голос был полон мольбы, дыхание прерывистым. — Прошу тебя, глубже!       Она повернула его голову, находя его губы, вплетаясь в этот поцелуй с жадностью, граничащей с отчаянием. Драко усмехнулся, кажется он где-то уже слышал эту фразу. Но и он сам больше не мог терпеть, игра слишком затянулась. Она сжимала его так сладко, что ему самому стало трудно сдерживаться. Хотелось войти в нее глубже и, наконец, дать волю нахлынувшему возбуждению.       Одним движением он перевернул их, заползая на центр кровати, прижимая ее ближе, входя глубже. Гермиона вскрикнула, сплетаясь с ним в едином ритме, теряясь в вихре ощущений. Его пальцы запутались в ее волосах, накручивая их на кулак, направляя. Он удерживал их в положении, в котором точно знал, оба получат наивысшее удовольствие.       — Ты этого хотела, милая? — выдохнул он, ритмично двигая бедрами. Его голос был низким, пропитанным сдержанным удовольствием от обладания ею.       — Да... да... еще... Драко, прошу... — ее тело сжалось вокруг него, заставляя его зарычать сквозь стиснутые зубы. Он держался из последних сил, желая продлить удовольствие хоть на секунду.       — Блять... — он выругался, закатывая глаза.       Грубые шлепки эхом разлетались по комнате, смазка брызгала во все стороны, отрывистые звуки их дыхания заглушали остальные звуки — все слилось воедино, доводя их до самого края, за которым не осталось ничего, кроме чистого, всепоглощающего наслаждения.       Гермиона вцепилась в простыню, ее тело дрожало от напряжения, поддаваясь его ритму, ловя каждую волну накатывающего блаженства. Все внутри сжималось, нарастало, готовое разорваться в один миг.       И она хотела сделать это вместе с ним.       — Вместе, Драко… пожалуйста… — ее голос дрожал, наполненный отчаянной мольбой.       И в следующее мгновение их настигло ослепительное освобождение. Вся комната словно исчезла, оставляя только их двоих, растворенных друг в друге. Гермиона тяжело рухнула на постель, а Драко, следуя за ней, все еще удерживал ее в своих объятиях, изливаясь в нее горячим потоком.       Он обнял ее, притягивая ближе, позволяя дыханию замедлиться. И вдруг почувствовал, как ее плечи затряслись. Встревоженный, он заглянул в ее лицо. Неужели он сделал ей больно в процессе? Мерлин, такого дикого секса у них давно не было, вполне возможно, что он где-то переборщил. Но вместо слез поймал взгляд, искрящийся смехом. Его женушка не сдержалась и разразилась безудержным хохотом.       Драко выдохнул, осознавая, что его опасения были напрасны, и сам невольно улыбнулся, ощущая, как эйфория захлестывает его с новой силой.       — Что мне с тобой делать, пьянчужка? — пробормотал он, целуя ее в макушку.       Он не ждал ответа, но сквозь дремоту донесся ее сонный, тихий голос:       — Любить.       Драко усмехнулся и, закрывая глаза, позволил себе раствориться в этом моменте. О, он любил.       Безусловно. Без оглядки.