О рогах и хвостах

- Ты уверен? Тень беспокойства в голосе Шрама не могла ускользнуть от его внимания. Ровер в раздражении закатил глаза к небу, мысленно прося у всех богов этого мира терпения. И чего он так переживает? - Шрам, сотый раз повторяю - давай уже. Мужчина на пару секунд остановился, задумчиво глядя в сторону, а затем со вздохом все же поднялся на ноги. Взмах правой руки создал рядом с ними портал в виде черной карты, больше обычного и наполненый зловещей аурой - но Ровер уже видел его однажды, а потому совершенно не испугался, наблюдая, как силуэт в красном плаще шагает вперед и растворяется во тьме. Он так долго уламывал Шрама на эту авантюру, что теперь не мог сдержать легкую дрожь от волнения. Пальцы слегка сжались на рукавах куртки, когда портал увеличился в размере, а его края пошли золотыми трещинами. Второе появление было не таким эффектным, как предыдущее. Шрам не разрывал портал когтями, не рычал и не выпрыгивал оттуда мощным рывком - скорее, его движения были медленными и слегка неловкими, когда он аккуратно опустил заканчивающуюся копытом… ногу? лапу? на землю совсем рядом с Ровером, будто опасаясь задеть парня. С каких это пор Шрам стал вести себя так осторожно? “С тех самых, как я попросил его еще раз перевоплотиться в эту форму”, - услужливо подкинул ему разум. Ровер вопросительно вскинул бровь, глядя в нечеловеческие желтые глаза и пытаясь прочитать в них хоть какие-то эмоции. На секунду ему показалось, что там промелькнули неловкость и странное напряжение, словно Шрам нервничал, но уже через секунду тот легко опустился рядом, расслабленно опираясь когтистыми лапами о землю. Ровер взволнованно выдохнул. Даже сидя на земле, Шрам все еще был выше его раза в два, очень парень чувствовал себя неуютно. Он и так был невысокого роста, отчего на фоне большинства взрослых мужчин выглядел почти подростком - но теперь, глядя на возвышающегося над ним Шрама, Ровер ощущал себя особенно маленьким и уязвимым. “Неправда, просто эта баранья туша слишком большая”, - сердито подумал Ровер, успокаивая сам себя. В конце концов, он затеял это все не ради того, чтобы сейчас стоять и загоняться. Парень медленно начал обходить Шрама по кругу, наконец-то получив возможность рассмотреть его со всех сторон. Первое, что бросилось ему в глаза, как и в ту битву - красный плащ и огромный костяной череп с длинными, завитыми спиралью рогами. Но теперь Ровер мог видеть детали, каждая из которых приводила его в легкое недоумение. Например, то, что у Шрама была не одна, а две пары глаз - по два с каждой стороны черепа. Или то, что костяным был не весь череп, а только верхняя его часть - нижняя же челюсть была обтянута темной фиолетово-коричневой кожей прямо поверх кости. Та же картина была на ребрах - будто под слоем эпидермиса не было ни мышц, ни мяса, будто весь Шрам состоял только из кожи и костей. Но в противовес этому, его лапы были объемными и мощными, сухожилия, обвивающие предплечья, говорили о сокрытой в них силе. Ровер слегка поежился, вспомнив, как эти самые лапы едва не раздробили ему позвоночник, схватив во время битвы и швыряя оземь. Хотя, честно признаться - если бы Шрам захотел, то убил бы его тогда. Хорошо, что Шрам не хотел. Монстр лениво следил за парнем одной парой глаз, в которой не было ни враждебности, ни вожделения, ни даже обычно присущих Шраму наглости и безумия. Словно тот отдыхал в присутствии Ровера, позволяя тому знакомиться с ним заново в его второй ипостаси. Он слегка менял свое положение, видя, как Ровера заинтересовывает та или иная его часть: чуть наклонял голову, подвигал вперед лапы, выпрямлялся, давая рассмотреть корпус. Шрам выглядел так, будто ему нравилось происходящее - будто это не он полчаса назад, услышав предложение Ровера, сначала недоуменно застыл, затем занервничал и принялся отговаривать парня от его затеи. Ровер чуть язык себе не сломал, уговаривая мужчину на этот эксперимент. (Хотя часть, где в ход пошли поцелуи, была вполне приятной). Ровер продолжил свой осмотр. Он обошел Шрама со спины, осмелев, потрогал красную ткань - довольно грубая и плотная, не похожа на ощупь на привычный плащ. Затем сделал пару шагов, останавливаясь рядом с лапой, опирающейся о землю и поддерживающей массивное тело. Его внимание привлек фиолетовый свет от когтей. Опустившись на одно колено, он осторожно протянул вперед руку и, когда осталось несколько сантиметров, вопросительно посмотрел на голову Шрама. Дождавшись кивка, Ровер преодолел оставшееся расстояние, касаясь длинного когтя. На ощупь тот оказался гладким, но к удивлению парня - довольно теплым. Сияние слегка запульсировало, отвечая на легкое касание, и Ровер почувствовал силу хаоса, текущую внутри. Энергия резонировала с его собственной силой, вызывая фантомное ощущение прорывающегося наружу крыла в левой лопатке. Отдернув руку, Ровер слегка почесал ладонь, стараясь унять ощущения. Он поднял взгляд выше, рассматривая лапу Шрама. Та была покрыта все той же темной кожей, и Роверу внезапно захотелось узнать, какая она на ощупь. Он протянул ладонь и коснулся самыми кончиками пальцев, теперь не забывая об осторожности. К его удивлению, та оказалась мягкой, практически бархатной, почти неотличимой от человеческой. Ровер в изумлении водил рукой вверх и вниз, впитывая каждое мимолетное ощущение, пока пальцы не наткнулись на что-то твердое. Ровер уставился на белый костяной нарост, закрывавший локоть. Тот резко контрастировал с общей картиной, был теплым и гладким, но очень жестким - словно трогаешь нагретый на солнце речной камень. Ровер провел рукой выше, до края одного из костяных шипов. Навершие оказалось острым как бритвы, и не ожидавший этого парень зашипел, чувствуя, как из разрезанной подушечки пальца начинает течь кровь. Ровер по привычке хотел засунуть его в рот, чтобы остановить кровотечение и слегка продезинфицировать слюной (от этой его привычки у Байджи стабильно случалась врачебная истерика), но не успел. Когтистые пальцы мягко, но сильно обхватили его, не давая закончить движение, а сам Шрам склонился к нему. Бараний череп оказался совсем близко, пасть приоткрылась, и затем высунувшийся оттуда длинный язык аккуратно провел по ладони Ровера, собирая кровь. Желтые глаза смотрели прямо в лицо парня, не отрывая взгляд, и тому снова почудилось, что он сумел разглядеть в глубине горизонтальных зрачков беспокойство вперемешку с сильным желанием. Лизнув еще пару раз, Шрам отстранился, напоследок игриво проводя языком по щеке Ровера. Тот возмущенно фыркнул, тут же вытирая липкий след рукавом куртки. Раздался низкий, глубокий смех. - Будь осторожнее, Ровер. Парень шокированно уставился на морду Шрама. Его челюсть не двигалась, но при этом он говорил, а звук шел словно откуда-то изнутри черепа, резонируя в его пасти, а не рождаясь в ней. - Откуда ты это сказал? Как? - Скажем так, у диссонансов есть свои особенности. В голосе Шрама слышалось откровенное веселье - слишком явное, почти что наигранное, словно за ним пыталось скрыться что-то еще. Ровер прищурился, рассматривая баранью морду. Он вдруг понял, что не дошел в своем исследовании до самого главного. - Шрам, опустись ниже. Хочу потрогать череп. После второй фразы из Шрама снова вырвался смешок, но несмотря на это, он послушно сменил позу, просто-напросто ложась на землю рядом с Ровером. Передние лапы теперь были скрещены под мордой, позволяя опереться на них челюстью, а задние слегка вытянуты в сторону. Красный плащ сполз набок, открывая Роверу вид на костлявые ребра и впалый живот. Неосознанно проследовав взглядом ниже, парень немного покраснел от осознания, что Шрам в этой форме голый. Хорошо хоть у диссонансов обычно не было того, что… у людей обычно бывает между ног. Иначе Ровер бы сгорел от стыда прямо на месте. (Особенно учитывая, каким бы оно было при таких габаритах тела…) Краснея еще сильнее, парень поспешно отвел взгляд, переключая внимание на изначальную цель. Шрам теперь был весь в зоне досягаемости, лежал смирно, словно давая Роверу безмолвное разрешение на любые действия. Тот подошел в массивному черепу, размером чуть ли не с самого парня, и аккуратно протянул руку. В животе заворочался нервный клубок, словно то, что Ровер собирался сделать сейчас, являлось самым интимным жестом из всех. Ладонь Ровера мягко легла на белоснежную поверхность кости. Кожей он ощущал ее невероятную твердость и гладкость - не такую, как у когтей, чуть более шероховатую, но все же приятную. Плотность черепа была невероятной, словно он трогал невероятно прочный минерал. И в то же время поверхность была теплой, даже не так - практически горячей, словно согреваемой изнутри открытым огнем. Глаза Ровера горели восторженным блеском, пока он гладил кость, подключив и вторую руку. Сев рядом, он ласково водил ладонями по черепу, аккуратно изучая его структуру, каждую выемку и скол. Не встречая сопротивления, Ровер осмелел, поднимаясь одной рукой выше и зарываясь в длинные белые пряди. На ощупь те были как нечто среднее между волосами и шерстью, толстыми и немного жесткими, отчего слегка поднимались над телом Шрама, слишком плотные, чтобы поддаваться гравитации. Ровер слегка почесал корни, отчего Шрам прищурился и издал звук, похожий на урчание. Рука Ровера проследовала выше, к длинному завитому рогу. Он с волнением провел ладонью по серым наростам, опасаясь, что те снова окажутся острыми. Но рог был скорее похож на стиральную доску, холодный и бугристый из-за своей структуры. И, кажется, был нечувствительным - Шрам не заметил касания, вопросительно уставившись на Ровера. Нет, так было неинтересно. Рука резонатора вернулась вниз, к черепу, снова исследуя его. Под пальцами внезапно стало очень шершаво, и Ровер обратил внимание на грязно-серое пятно, в том же месте, где человеческое лицо украшал шрам. Украшал - потому что Ровер не считал его уродливым, часто в приливе необъяснимой нежности целуя Шрама именно в него, удерживая лицо мужчины в ладонях и не давая увернуться от ласки. Вот и сейчас Ровер ощутил в себе схожее желание. Наклонившись, он прижался губами в пятну, предварительно закинув одну руку на морду. И не зря - Шрам слабо дернулся, пытаясь уйти от прикосновения. Ровер усилил хватку, не давая тому отстраниться, и поцеловал его еще раз, а затем еще и еще, оставляя хаотичные следы по всему черепу. Шрам завозился, но покорно затих под крепкой хваткой резонатора, не в силах отказать ему - впрочем, как и всегда. Наигравшись, Ровер отстранился, по привычке рассматривая эмоции на лице Шрама, забывая, что этой форме нет никакого лица. Но это не помешало ему внезапно считать атмосферу, по глазам, что смотрели куда-то в сторону, по опущенной вниз морде, и Ровера настигло резкое осознание - Шрам был смущен. Слишком показательно делал вид, что его совсем не интересует происходящее, слишком внимательно уставился в пустую точку в пространстве, слишком неподвижно лежал, так, что даже дыхание стало тихим и незаметным. Ровер рассмеялся. Ну вот опять двадцать пять. Он привлек внимание Шрама обратно, еще раз коснувшись губами череп около глаз, мягко и нежно, одновременно с этим гладя там, где у обычного барана был бы нос. Шрам фыркнул, будто бы от щекотки, и повернул морду обратно - чтобы тут же встретиться взглядом с Ровером, в глубине глаз которого искрилось веселье. Парень приподнялся, чтобы легким движением перекатиться к огромной шее, упираясь в нее спиной. Он откинул голову назад, расслабляясь и тихо озвучивая свое желание: - Давай посидим так немного? Шрам молча кивнул, возвращая голову на место и немного сдвигаясь, чтобы резонатору было удобнее. Ровер улыбнулся от пропитавшей жест заботы, поднимая взгляд вверх и понимая, что оказался сокрыт в тени от светлой шерсти и серого рога. Солнце больше не слепило глаза, легкий ветерок слабо шевелил черные пряди, ласково оглаживая кожу, и Ровер потянулся, поддаваясь безмятежной атмосфере. Его любопытство было удовлетворено - не полностью, но более чем достаточно для первого раза. Эмоциональный всплеск постепенно ослабевал, и тепло массивного тела вкупе с размеренным грудным дыханием делали свое дело, нагоняя сонливость. Парень зевнул, потянувшись, и ощутил, как легкая дрема вуалью окутывает его разум. Последнее, что он почувствовал, прежде чем провалиться в сон - копошение за спиной, горячие руки, аккуратно поднявшие его с земли, и губы, возвращающие поцелуй.