О забытах чувствах

      Зима только началась и холод ещё не пробирал до костей. Деревья ещё не успели сбросить жухлые пожелтевшие листья, а асфальт был чистым.       Урок физкультуры проводили на улице. Все понадевали тёплые спортивные кофты. Но кому-то даже стало жарко и они сняли свои кофты, завязывая их на талии или кидая на поручни.       Толпа учеников оживилась ещё больше когда кто-то предложил сыграть в волейбол. Но некоторые отказались, отдав предпочтение футболу или прыгали через скакалку.       Скарамучча сидел на бетонной ступеньке, укутавшись в клетчатый шарф, а сверху короткое пальто. Как вдруг в его голову прилетела коробка с конфетами перевязанная белой ленточкой, отскакивая и падая на асфальт.       — Эй, больно же, — возмутился Скарамучча, поднимая маленькую коробку конфет.       Он, всё ещё разглядывая коробку с конфетами, вдруг заметил, как девушка подошла ближе. Её яркие глаза, которые сверкали, как звёзды на ночном небе. Одна рука была в кармане, а другая держала школьную сумку с брелком в форме цветочка.       С невозмутимым и даже скучающим взглядом она посмотрела на толпу учеников играющим в волейбол.       – Ты не шарик, чтобы так летать, – пробормотал он с ироничной улыбкой. Девушка, не обращая на него особого внимания, продолжала смотреть на студентов, резво перемещающихся по площадке. Чувствовалось, что она была сама собой поглощена, в то время как вокруг разыгрывалась настоящая буря.       Золотая коса промелькнула перед глазами обоих. Коробочка перестал крутиться в руках Скарамуччи, замерла в воздухе.       Оба наблюдали за тем как мальчик ловко принимал подачи, отправляя мач в другую точку. Казалось, он жил этим моментом, его улыбка сияла ярче солнечного света. Каждый удар был точен, каждое движение — грацией танца.       — Ты не собираешься признаться? — спросила Люмин, всё ещё смотря на весёлого брата, легко улыбаясь.  В её голосе звучала игривость, смешанная с легким недоумением.       — Не понимаю, почему я должен, — ответил Скарамучча, сворачивая руку и всё так же не отрывая взгляда от мячика. Он чувствовал, что признание грозило нарушить этот волшебный момент, в котором всё казалось возможным.       Люмин покачала головой, её смех разливался по воздуху, как эхо. Она знала, что его скрытность не пугала, а лишь добавляла загадочности этому дню. «Что за тайна кроется за его молчанием?», — мысли озадаченно кружили в её голове, пока он продолжал наблюдать за солнышком, уходя всё глубже в мир своих мыслей.       Игра резко остановилась, когда один из игроков попросил передышку. Другие подхватили его идею, откладывая мяч в сторону. Несколько учеников окружили Итэра, нахваливая его игру.       — В этот раз всё может получиться, — настаивала на своём Люмин. В её голосе звучала уверенность, будто она уже видела, как Итэр забивает победный гол.       Кажется Итэр их услышал, так как повернулся в их сторону, махая рукой и лучезарно улыбаясь.       — Невозможно, — Скарамучча помахал в ответ, и на его лице появилась лёгкая улыбка.       — Нет ничего невозможного, — легко сказать, а сделать гораздо сложнее. — Ничего не выйдет, пока ты не донесёшь до него свои чувства.       — Но я не хочу пытаться, если успех мне не светит, — тяжело вздохнул Скарамучча, уже начиная уставать от настойчивой Люмин.       — Ты в курсе, что ты бесхребетный? — прищёлкнула языком Люмин, закатывая глаза.       Она достала телефон из сумки, одной рукой быстро набирая сообщение, и тут же убирает обратно, как только убедилась, что СМС отправилось.       — Какая разница. А если я этого не сделаю, то что? — язвительно спрашивает Скарамучча, поворачиваясь к Люмин, всем своим видом показывая своё недовольство её присутствия. — Всё равно ты не понимаешь моих чувств?       Люмин с жалостью посмотрела на безнадёжного романтика. Вздохнув, она направилась к воротам школы, оставив коробку конфет Скарамучче.       Он ещё раз взглянул на «подарок», подёргал этикетку читая надпись на ней: «С днём святого Валентина!» Звучит весело, но на душе кошки скребуться.       Место под Скарамуччей уже успело нагреться, но вскоре начало потихоньку остывать. Засунув руки в карманы вместе с коробкой, Скарамучча пошёл за сумкой оставленной в классе.

ᯓᡣ𐭩

      Скарамучча медленно двигался по коридорам школы, его мысли были заняты не столько коробкой конфет, сколько словами Люмин. «Бесхребетный», — эхом звучало у него в голове. Он остановился у окна, глядя на снег, который тихо кружился за стеклом. Никакой романтики, только холод.       Он понимал, что настойчивость Люмин была в чем-то правой. Он сам себя сдерживал, боясь быть уязвимым. Но что если она права? Может, стоит рискнуть? Протянув руки к коробке, Скарамучча внутренне вздохнул с облегчением, но сомнения всё равно терзали его.       Скарамучча быстро вытащил телефон из сумки, посылая короткое сообщение Итэру с надеждой, что он вскоре его прочитает и ответит. И вот, к его удивлению, всего через минуту уведомление о прочтении завибрировало в руках. Сердце забилось быстрее, когда он увидел, что ответ уже на подходе.       Счастливое известие, пришедшее от Итэра, наполнило его радостью. Лёгкая улыбка засияла на его лице, как первые лучи солнца после затяжного дождя. Каждое слово, появляющееся на экране, словно преображало атмосферу вокруг, придавая ее полету легкость и свежесть. Скарамучча испытывал прилив волнения, пока читал ответ, с нетерпением ожидая, что будет дальше.       Собиравшись выйти из класса, как вдруг увидел её. Она стояла в конце коридора, с самодовольной улыбкой, будто точно знала, что он поддастся её уговорам.       Собравшись с мыслями, он решил, что если хочет изменений, надо начать с себя. «Невозможно» больше не будет оправданием. Скарамучча вышел из класса, держась уверенно, и направился к спортивной площадке, откуда уже должен возвращаться Итэр, молиносным шагом проходя мимо Люмин.       В пустом коридоре, залитом мягким светом заходящего солнца, дремлют тени, пробираясь сквозь окна. В учебных классах царит тишина, лишь десяток учеников задержался, занятые заполнением журналов и наведением порядка.       Скарамучча неспешно бредёт по коридору в сторону холла, где его ждёт Итэр. Наверняка сейчас он переодевает сменную обувь, облачаясь в свежие кроссовки, завязывает шарф на шее и застёгивает последние пуговицы пальто.       Проходя мимо кабинета истории, Скарамучча останавливается и прислушивается. Ещё трое учащихся остались в школе, лучшие из тех, кто всегда мечтал выскользнуть с уроков. Скарамучча не знал их имён, но лица эти стали знакомыми, так часто он их видел. Они оживлённо обсуждали что-то, и Скарамуччу бы это не волновало, если бы этой темой не стал Итэр.       Мысли о его друге заставили сердце учащённо забиться, но движение и мимика лица противоречили мыслям и чувствам.       Руки крепко сжались вокруг ручки сумки, словно стараясь удержать вечный груз недовольства. Лицо исказила злоба, отражая бурю, бушующую внутри. Скарамучча казался хрупким воздушным шариком, готовым лопнуть от переполняющих его эмоций, в котором ярость и негодование с успехом вытесняли все прочие чувства.       — Слушайте, а вам не кажется, что этот Итэр смахивает на девчоноку?       — Да-да! Вечно ходит с косичкой, ну точно девчонка!       — Слыхали? Поговаривают, что он из этих.       — Серьёзно? О, чёрт! Вот не повезло мне так не повезло! Я ведь с ним за одной партой сижу! А вдруг нападёт? Уф... Брр, какая мерзость! Как представлю себя это, сразу холод по спине!       — Ха-ха-ха!       Смешанные чувства закружились в разговорах, словно листья в осеннем вихре. Итэр, с его беззаботной косичкой, вызывал у многих неоднозначные эмоции.       Кто-то подшучивал, кто-то беспокоился, а кто-то нашёл в этом нечто забавное. В воздухе витала легкая ирония, окрашенная оттенками непонимания. Одна мысль о том, что рядом может оказаться тот, кто не соответствует стереотипам, заставляла содрогаться и вызывать волну смешанных чувств.       Скарамучча был на грани, балансируя на краю бездны, где напряжение достигало предела. Каждый мускул его тела был напряжён, как струна, готовая дать трещину в любой момент.       Внутренний конфликт, терзавший его, с каждым мигом лишь усиливался, как сильный шторм, что обрушивается на берег.       Сеть противоречий и тоски заполняла его, как поглощающее море, не оставляя шансов на спокойствие. В этот миг он был уязвим, словно натянутый канат, от которого всего лишь одного неверного шага требовалось, чтобы упасть в бездну.       Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, досчитав до десяти, Скарамучча попытался успокоить, — но тщетно. Сделав один шаг, его движения эхом ударились о стены, и трое учеников сидевших в классе на мгновение замолчали, а через какое-то время один выглянул из-за стены в коридор, но увидел только стремяще  удаляющуюся спину.       Скарамучча мог бы зайти в класс и наговорить им всё, что хотел, а смысл? Смысла не было и он это прекрасно понимал, как сложить два плюс два. Дойдя до лестничной клетки второго этажа, он резко замер, переводя тяжёлое дыхание.       Сейчас он чувствовал в себе смешанную злость и что-то ещё... но что это было, для него оставалось не ясным. Он глухо ударил кулаком по стене, от чего руку пронзила резкая и колкая боль. Прижав кулак к животу, пытаясь унять накатившую боль, он снова сделал пару вдохов и выдохов. Чуть успокоился.       Они продолжали насмехаться и сыпать разными оскорблениями. Достав телефон из кармана пальто. Включил. Загорелся главный экран, показывая время. Опаздывает. Забив болт на этих разгильдяев, Скарамучча снова зашагал в сторону хола.       Итэр уже ждал у входа в школу, руки в карманах, нетерпеливо постукивая ногой.       На мгновение он замялся, замер на месте, как будто ожидая чего-то важного. Глубокий вдох, выдох — и Скарамучча окликнул его, махнув рукой. Итэр обернулся назад, улыбнувшись, как случайный солнечный свет. Слишком ярко. Рваный вдох сорвался с его губ, и сердце Скарамуччи защемило.       Уже подходя к нему, он начал о чём-то говорил, задавая слишком банальные, по типу: «Долго ждал?», «Как дела?» и так далее. Итэр с радостью отвечал, не убирая улыбки. В ответ прозвучал другой обыденный вопрос:       — Ты не замёрзнешь в одной только куртке?       Итэр осмотрел Скарамуччу с ног до головы, отметив его тонкое пальто и отсутствие шарфа. Кажется Итэр видел, что у него был шарф, когда он с ребятами играл в волейбол.       — Всё нормально, не замёрзну, — отмахнулся Скарамуччу, хотя шарф дремал в рюкзаке, укрытый учебниками.       Он предложил сходить в ближайшую забегаловку, где по его словам делали вкусный рамен, на что Итэр охотно согласился. Люмин, наблюдая за тем, как они вместе, весёлые, выходят за вороты школы из окна класса, думала: «Из этого точно что-то выйдет...» Постукивая кончиками пальцев по подоконнику, с победой улыбкой.       И ведь она была права: это незапланированное свидание прошло на славу, и оба остались довольны. Мимолётный, но такой приятный и наполненный искренними чувствами вечер, закончился коротким поцелуем в щёку от Скарамуччи и неловким прощанием.       Мимолётное касание губ согревало даже лучше, чем любой другой шарф или куртка, оставляя после себя лёгкое покалывание кожи и ярко-алые щёки, словно спелое яблоко.