теперь мы снова вдвоём

резкий вздох срывается с чужих губ. он наклоняется ближе. диван скрипит под его весом. дурацкая комната тускло освещена гирляндой. в свете дебильных лампочек, включенных в режиме «эпилепсия», будто ему назло, он видит под собой красивое существо. не человека, а что-то сотканное из света. алкоголь заливается в каждую его клеточку, заполняя собой все и вытесняет здравый смысл. нейтан может слышать его шепот, заискивающий перед нервной системой: «скоро всему конец», и организм, искренне веривший каждому слову, не упускает возможности продолжить род. пока не поздно. и нейтан позволяет этому произойти. самостоятельно он бы на это не решился. пиздец. его рука у него в штанах. просто полный пиздец. нейтан чувствует, как он дернулся от его холодных пальцев. нейтан усмехается над ним. не был бы нейтан сейчас под градусом, перед уорреном сейчас обнажилась бы вся его девственная сущность. никогда у него никого не было. но лицо удавалось сохранять, вот так, смеяться, глядя ему в глаза, ничего не бояться, когда он краснеет. отводит взгляд. позволяет ему делать все самому. сердце, правда, у нейтана готово было выпрыгнуть из тела и начать жить самостоятельно. его потряхивало. на это нельзя было отвлекаться. не было у него свободной минуты. рука быстро скользнула под футболку, проводя вверх по разгоряченной нежной коже. ответ поступил незамедлительно; чужие руки обвились, стискивая рукав красной куртки. вздохи с открытым ртом. нейтан только сейчас понял, насколько сильно возбужден этот задрот под ним. — побереги свои вздохи, гейхем, — рука под футболкой скользит выше и ложится на бледную шею. прескотт наклоняется к уху, шепот - его козырная карта, подпитывающая легенду об опытности, — не хочешь же чтобы весь блок знал, что тебя сегодня лишают девственности? конечно, не хочет. поэтому накрывает рот ладонью. дурак. рука не прекращает движение. пальцы гладят, отрабатывают каждый тихий шорох его извивающегося тела. с кем уоррен представлял свой первый секс? точно не с ним. с какой-нибудь макс. звучит реалистичнее. нейтан не хотел думать об этом, но думал. так же как думал о том, что уоррен — тоже не тот вариант, который он рассматривал. он моргнул и посмотрел вниз. — зачем ты убил меня, нейтан? — рэйчел нежно проводит кончиками пальцев по его руке. они скользят вверх по рукаву. ее пальцы такие светлые и тонкие, почти белые на фоне кроваво красной ткани. она смотрит на него так, как никто никогда не смотрел. — я не хотела умирать, — снова этот блядский голос. голос в его голове. нейтан судорожно прокручивает в голове последние пару дней, переворачивает память вверх дном, пытаясь припомнить, когда в последний раз принимал таблетки. иногда наступают дни, когда он думает, что никогда не забудет ее голос. взгляд глаз цвета виски из-под пушистых, девичьих ресниц, мягкая кожа, сияющее лицо будущей королевы голливуда. это лицо – его самый страшный кошмар, — ты убил меня. молодое тело было сброшено на какой-то помойке. марк приказал зарыть ее. зарыть, пока она еще дышала. — ты переступил черту, нейтан. «остановись, иначе ты сам по себе.» — кстати, не знала, что ты педик, — она берет его за руку, переплетает их пальцы. ее, теплые, ласковые руки с его, холодными, обветренными. знающими только язык насилия, — ты такой мерзкий. как только я с тобой… — нейтан? иногда страхи бывают сильнее нас. нейтан доказал это себе в очередной раз, содрогаясь от беззвучного плача, застыв на месте.