I've never been anywhere as cold as you

Гарри не стал утруждать себя попытками сделать что-то ещё. За последние несколько дней общение со Снейпом вымотало его до предела, а верхняя часть руки всё ещё болела от невидимого синяка, который оставили его пальцы. Он почти смеялся, вспоминая прошлое, когда встречи с этим человеком будоражили его кровь, когда он наслаждался азартом конфликта, драмой. Шепот в мальчишеских спальнях и более резкие (и значительно более громкие) высказывания, когда в комнату проносили бутылку огневиски. Он почти слышал, как в его ушах звенит смех. Перед ним пылал огонь. В нос ему бил запах сладостей, а между пальцами таял липкий шоколад. Но в коридоре было тихо, и единственным звуком, нарушавшим тишину, было постукивание его ботинок, которое иногда заглушалось коврами, словно пытавшимися ускользнуть из-под него. Казалось, даже ковры пытались заставить его покинуть это место. Но, по какой-то причине, подумал он, открывая дверь в свои покои, он просто не мог. Уйти было бы так просто. Заявление об увольнении на столе Малфоя, одно из многих, которые, Гарри был уверен, они получили. В этом не было бы ничего неожиданного. Нарцисса ждала, что он уедет несколько дней назад. Что это будет уже слишком. Что всё закончится одним движением руки и несколькими минутами паники. Гарри рухнул в одно из кресел и протянул руку туда, где только что приземлилась Хедвиг. — Я не знаю, что со мной не так, девочка моя, — пробормотал Гарри, почесывая затылок. — Это безумие. Зачем я сюда пришел? Зачем я остался? Гарри не особо ждал ответа, ведь, несмотря на всё время, проведённое вместе, она была всего лишь совой. Однако она просто нежно ткнулась клювом ему в лицо и улетела. Гарри неловко откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Откинув голову назад, он развязал ленту, стягивавшую его длинные рыжие волосы, и почувствовал, как боль в висках отступает. Он снял ботинки, развязал шнурки и вытянул пальцы ног. Он даже не подозревал, как сильно они болели. Он не стал снимать жилет, все еще ощущая холод, несмотря на то, что сам находился совсем рядом с кухней. Кусочек пергамента был решительно поднесен к его лицу. Когда он взял его и развернул, Хедвиг улетела. Это были варианты его обучения. Он понял, что до сих пор не выбрал то, что ему нужно, не говоря уже о том, чтобы забронировать место на предстоящий учебный сезон. Рассмеявшись при мысли о том, как разозлятся его наставники, если он только подумает о том, чтобы не сдать документы, Гарри начал просматривать великолепную чёрную рукопись с жирными золотыми заголовками в каждом разделе. Он чуть не рассмеялся, увидев третий вариант: Начальный уровень владения языком: разговорный французский, немецкий или итальянский. Естественно, Гарри схватил ближайшее перо и чернильницу, обвёл французский и продолжил. Он не хотел выбирать слишком много без одобрения своего наставника. Но всё же Гарри сомневался, что тот позволит ему двигаться дальше, пока он не выберет все необходимые занятия. Он просто сделал ещё несколько пометок, касающихся сервировки стола, складывания вещей, дополнительных уроков этикета и так далее. Когда он добрался до пункта о сохранении книг, который его очень интересовал, перо сломалось, и чернила залили страницу. Гарри в панике вытер капли рукавом, но потом понял свою ошибку и с помощью заклинания очистил его, пока оно не успело испачкаться. Подойдя к своему сундуку, который он ещё не распаковал, он достал другое перо (и чернильницу для дополнительной защиты) и обвёл вариант, связанный с сохранением книг, который, согласно описанию, включал в себя работу с клеем, сломанными корешками и восстановление старых чернил. Он решил, что, пожалуй, на этом можно закончить на сегодня. Гарри положил бумагу рядом с собой, отложил перо и стал рассеянно оглядывать комнату. Его взгляд упал на дополнительный комод в другом конце комнаты. Он с удивлением понял, что никогда не заглядывал в него, не говоря уже о том, чтобы что-то в него положить. Он с трудом поднялся на ноги и, чуть не упав на колени, наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Хедвиг за его спиной что-то проворчала. Гарри начал рыться в ящиках, открывая их один за другим. Как долго он здесь пробыл, ничего не исследуя? В одной из них был пергамент, в другой — бутылки и флаконы с чернилами. Когда он взял одну из них, чтобы проверить, пригодны ли они ещё, стекло заблестело в тонкой полоске солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. И на секунду ему показалось, что он увидел на дне маленький цветок. Но когда он поднёс стакан к лицу, чтобы проверить, всё ли в порядке, то окончательно растерялся. Даже попытка провести по нему пальцем не увенчалась успехом. Он вздохнул и положил пузырёк обратно в ящик, где нашёл его. Казалось, цветок преследовал его. Была ли это какая-то тайная версия фамильного герба Малфоев? Или предыдущий дворецкий просто любил цветы? Гарри захлопнул ящик для чернил, поморщившись от резкого звона стекла. Ему оставалось только надеяться, что он ничего не разбил. Следующий ящик, который он выдвинул, загремел. В нём было полно белых свечей, толстых и тонких, просто разбросанных по ящику. Покопавшись в этом беспорядочном нагромождении разных форм и размеров, он нашёл несколько свечей разных цветов: одну красную, одну чёрную и пару очень бледно-голубых. Почти у всех были чёрные фитили, как будто их совсем недавно жгли. Понюхав их, он убедился в этом. Они не только были зажжены, но и совсем недавно. Он снова закрыл ящик, прежде чем остановиться, и сразу же открыл нижний. Как и предполагал, в нем были подсвечники самых разных размеров и форм. Все было так, как он и думал. Ритуальные свечи. Как раз в тот момент, когда он собирался снова закрыть ящик, вернуться в кресло и попытаться немного поспать, а может, даже заказать ужин, он заметил стеклянный подсвечник. Он был рассчитан на более толстую свечу, и Гарри вдруг вспомнил такой же, который тётя Петуния ставила в своей гостиной. Гарри вспомнил тепло свечи и то чувство уюта, которое может подарить такая простая вещь. Когда он был младше, он боялся огня. Дадли угрожал толкнуть его в огонь, когда он его раздражал, но свечи — это совсем другое. От свечей свет мерцал и танцевал. Миссис Уизли тоже часто зажигала свечи у себя дома и не гасила их до тех пор, пока воск не расплавлялся настолько, что оставалось только выбросить его. Они могли наполнить комнату тёплым, приятным ароматом. Дым клубился, как в котле с зельем, за которым не нужно постоянно следить. Гарри улыбнулся и поднял его. Он оказался на удивление тяжёлым, и Гарри чуть не выронил его. Тяжелее стекла, возможно, хрусталь? Ему всё ещё очень хотелось воспользоваться им, и он решил не обращать внимания на этот факт. Стекло. Определённо стекло. Покопавшись в верхнем ящике, он нашёл более широкую голубую свечу, которая, похоже, подходила по размеру. Он быстро проверил, нет ли на ней каких-нибудь символов, и понюхал её, чтобы убедиться, что она не покрыта каким-нибудь маслом. Пахло чем-то мыльным или тем, что тётя Петуния назвала бы «цветочным ароматом», так что Гарри решил, что всё будет в порядке. С помощью лёгкого обжигающего заклинания, которое расплавило некоторые края, свеча аккуратно встала на место. Капли воска упали в банку и, застыв, приклеили свечу ко дну. Несколько мгновений он растерянно оглядывался по сторонам, а затем неуклюже подошёл и поставил его на маленький журнальный столик рядом с креслом. Он зажёг его взмахом палочки, наслаждаясь тем, как оживает маленькая искорка пламени. Маленькая искорка света, казалось, согрела всё его тело, и Хедвиг довольно ухнула, а на лице Гарри появилась тёплая улыбка. Он, шаркая ногами, вернулся на своё место, не сводя глаз с пламени. И впервые за несколько дней его мысли обратились к нему самому. Когда он ел в последний раз? Эта мысль почти шокировала его, за ней тут же последовала мысль о завтраке, но он быстро понял, что это неправильно. Он не завтракал этим утром, слишком спешил, чтобы пойти к Снейпу. Ужинал ли он накануне вечером? Он и в этом не был уверен. В животе у него заурчало, и Гарри задумался, как давно это происходит, прежде чем он наконец понял. Он с трудом поднялся на ноги, размял спину и протёр глаза. Если бы у него было хоть немного времени, он бы просто вырубился прямо здесь. Гарри покачал головой и вышел из своей комнаты по маленькому коридору с тремя дверями. Все свечи снаружи были погашены. Когда у Мипси было время? Или, может быть, Дик? Он мог только мечтать о дне, когда он мог бы быть таким же продуктивным, как они. Гарри приоткрыл дверь на кухню, на мгновение засомневавшись из-за своих растрёпанных волос и явного отсутствия обуви, но обнаружил, что на кухне никого нет. Свет всё ещё горел, как и огонь в очагах, но ни одного эльфа не было видно. Гарри на мгновение задумался, не дали ли им тоже выходной на сегодня, но тут же чуть не закатил глаза от собственной глупости. Малфой сказал (хотя и в записке), что они перераспределят его обязанности на этот день. Гарри порылся на кухне, быстро схватил хлеб и масло, а также несколько случайных продуктов из холодильника и соорудил сэндвич. Только откусив первый кусочек (ветчины с сыром), он понял, насколько сильно проголодался. Как же давно он по-настоящему ел. Он проглотил всё за несколько укусов и тут же приготовил себе ещё. Он достал из ближайшей корзины с фруктами красное яблоко и тоже съел его. Он посмотрел на банан, пока выковыривал из зубов яблочную кожуру, но решил, что тот ещё слишком зелёный. У него не было сил искать ещё еды. Затем он потянулся к ближайшему стакану и быстро наполнил его водой из своей палочки. Почему-то это было лучшее, что он когда-либо пробовал. Он выпил ещё. И ещё, пока его не начало тошнить. Наконец он насытился и сделал несколько глубоких вдохов. Только теперь он понял, насколько пересохло у него в горле. По-прежнему не видя эльфов, он сам убрал за собой и вернулся в свою комнату. Надеюсь, Мипси не собиралась ничего готовить из этого окорока. Гарри вернулся в свою комнату и на всякий случай закрыл и запер за собой дверь. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы вернуться к комоду и снова покопаться в нём. В другом выдвижном ящике поменьше лежало несколько аккуратно сложенных носовых платков. Он почти в панике вытащил их все и стал рассматривать. Несмотря на то, что все они были одинаковыми, ни на одном из них не было ничего похожего на красный цветок в углу. И ни в одном из них не было той энергии, которую он привык ассоциировать с другим платком. Там даже не было пустого места, где он мог бы лежать. В отчаянии он бросил их обратно в ящик. Гарри сделал глубокий вдох. У него был всего один свободный вечер, и он не собирался тратить его на поиски носового платка, который лежал в другом комоде в другом конце комнаты. Сколько комодов нужно одному дворецкому? Вторая половина ящика тоже загрохотала. Но его внимание привлекла внутренняя часть. В ящике была сетка из серебряных и золотых цепочек, а также сверкающие драгоценности. Ювелирные изделия. Кому они принадлежали? Зачем кому-то было их оставлять? Как вообще кто-то, работающий на Малфоев, мог завладеть таким количеством драгоценностей? Гарри задвинул ящик и сел на пол. Он закрыл глаза, и в голове у него было странно пусто. Драгоценности, казалось, мерцали у него перед глазами. Всё было тихо, тихо и светло. Затем в дверь яростно застучали. Это вывело Гарри из состояния покоя, в котором он пребывал, и чуть не заставило его подскочить от неожиданности. Свеча рядом с ним погасла. Он вскочил на ноги, схватил ботинки и натянул их. Стук продолжался. Казалось, что этот шум эхом разносится по комнате и проникает глубоко в душу Гарри, так что у него задрожали пальцы, когда он попытался завязать шнурки. Завязать их было невозможно. Что-то случилось? Кто-то случился? Не заботясь о том, как он выглядит, он направился на звук, убеждённый, что его взору предстанет невообразимое зрелище. Нарцисса Малфой, по лицу которой струится кровь, с открытым в мольбе ртом. Ключ заскрипел в замке. Драко Малфой, бледный и худой, с потемневшими глазами, падает на пол в комнате Гарри... Он распахнул дверь. На мгновение ему показалось, что за ней никого нет, и он уставился на лестницу перед собой. Пока, конечно, он не опустил взгляд и не увидел лицо Мипси. К своему ужасу, он заметил на её щеках следы от слёз. Её маленькая грудь тяжело вздымалась и опускалась, а плечи поднимались и опускались до самых ушей от пережитого волнения. Краем сознания он заметил, что на подоле кухонного полотенца, которое служило ей платьем, была небольшая дырка. Он всегда думал, что если это случится, она сразу же всё исправит. «Миспи? Что случилось? Что произошло?» Гарри опустился на колени и убрал распущенные волосы за плечи. Про себя он проклял очередной кризис, очередной провал в том, что, как он надеялся, станет для него летней подработкой, свободной от драматизма волшебного мира. — Мне очень жаль, мистер, но миссис Малфой говорит, что нам нужно устроить небольшой званый ужин, и я знаю, что у вас сегодня выходной, но... — Миспи замолчала и взволнованно всплеснула руками. При виде этого у Гарри сжалось сердце. — У меня нет выходного во второй половине дня, — неловко сказал Гарри, сам не до конца уверенный в том, что говорит правду. — И я был бы более чем рад помочь. Гарри протиснулся мимо Миспи, и она последовала за ним, услужливо закрыв за ними дверь. «Госпожа Малфой говорит, что нам нужно приготовить и подать блюдо, символизирующее власть». Гарри посмотрел на неё сверху вниз, держась за ручку кухонной двери. — У нас есть что-нибудь ещё? Что именно означала сила в контексте еды? Хотела ли она, чтобы еда сама по себе была волшебной, или ей просто нужны были чёрные и серебряные столовые приборы с подходящей скатертью? Миспи покачала головой, и её короткие волосы взметнулись. «К нам придут несколько важных гостей, и хозяин с хозяйкой хотят, чтобы мы показали честь фамилии!» — драматично произнесла Мипси, словно объявляя о прибытии королевской особы. — Конечно, конечно, — сказал Гарри, доходя до кухни и жалея, что не успел собрать волосы в хвост. Он всё ещё не привык к новой длине и к тому, как волосы щекочут затылок. Затем, потянувшись за противнем, он снова замер. — Мы знаем, кто придёт? Или хотя бы сколько их будет? «Мипси не совсем понимает, сколько их, — ответила она. — Но Мипси знает, что нам нужно сделать всё правильно». — Почему так, Мипси? — спросил Гарри, перестав доставать вещи из шкафов и повернувшись к ней. Устроить званый ужин было одной из самых простых задач, с которыми они сталкивались. Конечно, предупредить об этом заранее было непросто, но со всем остальным она справилась на отлично. — Министр магии и другие... и... — Мипси замялась, нервно прикусывая нижнюю губу, чего Гарри раньше не замечал. — И кто же? Кто ещё, Мипси? Он даже не хотел думать о том, кто мог пробудить в ней эту сторону, но, несомненно, ему нужно было знать. «Господин Тёмный лорд присутствует». У Гарри перехватило дыхание. Казалось, сам воздух вокруг них стал плотнее, но он подавил это чувство. — Что ж, тогда, — сказал Гарри, выделяя каждое слово, — нам нужно постараться на славу. Мы уже готовили для него. «Мипси просят выступить. Тёмный Лорд не любит меня и нас. Он злится на нас». Мипси начала расхаживать взад-вперёд по кухне, и в какой-то момент она поразительно напомнила Гарри Добби. «Я сделаю это, Мипси», — сказал Гарри, прежде чем понял, что произнёс это вслух. «Но это же твой день...» «И я собираюсь провести его, готовя блюдо, которое мы придумаем». Гарри увидел, как Мипси с явным облегчением вздохнула и кивнула. «Ты ему нравишься больше, чем я. У тебя всё получится». Это отвлекло Гарри от его собственных мыслей. «О чём ты говоришь?» Мипси долго и молча смотрела на него снизу вверх. Он ждал, что она что-нибудь скажет, объяснит, что именно она имела в виду. Что она вообще думала, когда эти слова слетали с её губ. Неудивительно, что она этого не сделала. «Хорошо, — попытался Гарри, надеясь, что его голос звучит не так неловко, как ему самому казалось, — сколько у нас времени?» Последнее, что ему было нужно, — это ещё один сюрприз. И всё же он был почти уверен, что именно это его и ждёт.