I've never been anywhere as cold as you

Когда Гарри вернулся в свою комнату той ночью, он увидел догоревшую свечу и почувствовал сильный запах гари. Вслепую он, спотыкаясь, вернулся к столу и задул свечу. Какая-то далёкая часть его сознания напомнила ему, что ритуальные свечи никогда нельзя задувать, их нужно гасить, но его уставшим глазам было всё равно. Снаружи было темно. Гарри прошёл через комнату и прислонился к окну, чтобы посмотреть на улицу. Хедвиг летала вокруг, взмывая в небо, и казалось, что её крылья светятся в лучах полной луны. Гарри улыбнулся ей, и напряжение в его плечах спало, пока он наблюдал за полётом своей знакомой. В тот момент он подумал о том, чтобы схватить свою метлу и отправиться за ней, чтобы вместе исследовать звёзды. Он задумался о том, как бы выглядели его рыжие волосы в лунном свете. Как было бы здорово распустить их во время полёта. Но он знал, что не сможет. На следующее утро нужно было рано вставать, а дел было много, и все они были так тщательно проигнорированы накануне. Гарри потянулся, чтобы задернуть плотные шторы, и тут его взгляд упал на фигуру, идущую вдоль дома. Его сердце бешено заколотилось, и он быстро присел на одно колено, чтобы лучше рассмотреть угрозу. Ему не стоило беспокоиться. По траве, параллельно дому, шёл Лорд Волан-де-Морт. На нём была длинная тёмная мантия, которая свободно свисала, обнажая его белую чешуйчатую грудь. Как и в случае с Хедвиг, лунный свет подчёркивал его бледность, а чешуя, казалось, мерцала от нижней части груди до макушки. От одной мысли об этом Гарри бросило в дрожь. Он смотрел, как босые ноги Волдеморта ступают по влажной траве, а плащ, казалось, развевается вокруг него, не утяжеляя его, несмотря на росу. Тёмный Лорд обошёл поместье и посмотрел в сторону деревьев, словно заворожённый чем-то, чего Гарри не мог разглядеть. Но его безраздельное внимание почти заставило Гарри пожалеть о том, что он не может увидеть то же, что и он. Бледная рука с когтями просунулась под мантию, почти полностью обнажив бледное плечо, ближайшее к Гарри, и вытащила палочку. Это была та самая палочка с Кладбища, ядро которой совпадало с ядром палочки Гарри. Палочка была сделана из длинного светлого дерева, которое почти сливалось с его пальцами и казалось ещё ярче в лунном свете. Волан-де-Морт поднял палочку над головой и сделал ею эффектное движение, испустив луч яркого синего света. Он окружил всё вокруг, вырвавшись из палочки, и трава стала синей, а свет заполнил всё вокруг, и Гарри ничего не видел... Свет погас. Тёмный Лорд повторил это действие ещё раз, и ещё. Гарри сидел как заворожённый, и только его разум был способен распознать невероятно мощную серию защитных заклинаний, окружавших это место. Они не подпускали никого. И все они там, внутри. Тёмный лорд двигался, как какое-то животное, контролируя каждое своё движение. Он был гибким и плавным, как змея, его мышцы никогда не напрягались, а ноги не дрожали. Гарри не мог отвести взгляд, у него перехватило дыхание. Гарри понял, что Тёмный Лорд полностью застыл, лишь мгновение спустя. Затем Тёмный Лорд развернулся на каблуках, не сводя глаз с поместья. Он вглядывался в каждое окно. Как будто… как будто он знал, что кто-то наблюдает за ним. Ждёт. Гарри пригнулся ещё ниже, так что над подоконником остались только его глаза. Секунду спустя красные глаза уставились на него через окно. Гарри показалось, что он вспомнил глаза Тёмного Лорда. Он смотрел в них всего несколько минут назад, но в лунном свете они словно светились, озаряя всё его лицо ярким алым светом. Из-за быстрого вращения плечо халата действительно сползло, обнажив ещё больше бледной чешуйчатой груди. Чешуя действительно была повсюду, — тупо подумал Гарри, не в силах отвести взгляд. Его грудь была мускулистой, гораздо более мускулистой, чем у Гарри, с острыми плечами, на которых играли мышцы. В глазах Гарри мелькнул серебристый отблеск, не похожий на лунный... Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это его очки отражаются в окне. И что Тёмный Лорд всё ещё не отвёл взгляд. Гарри протянул руку, задернул шторы и прислонился к стене, дыша тяжелее, чем ему казалось. Что это было? Гарри нащупал пижаму и забрался в постель. Хедвиг вернулась через несколько минут и аккуратно села на прикроватную тумбочку Гарри. Он протянул руку, почесал её за ухом и уставился в одну точку. Его заметили. Ему оставалось только ждать, когда откроется дверь и войдёт чудовище. Чтобы спросить, почему он так пристально и так долго за ним наблюдал. Но никто этого не сделал. Нарцисса Малфой не постучала легонько в дверь, прося его уйти. Беллатриса не распахнула дверь, схватив его за волосы и вышвырнув вон со всей силы. Люциус Малфой не вошёл с тростью, готовый выгнать Гарри. Ничего. Никто. Не Драко. Не Волдеморт. Не новый министр. В коридоре было тихо, лишь изредка доносился шум из кухни (ему действительно нужно было поговорить с Мипси и другими эльфами о том, во сколько им ложиться спать) и скрипели старые половицы. Хедвиг ударила его по руке. Он попытался снова погладить её, но она продолжала отталкивать его руку. «В чём дело, девочка?» Она оттолкнула его руку, спрыгнула на пол и клюнула его в карман. «Эй!» — сонно пожаловался Гарри, не сводя глаз с двери. Он потянулся к ящику и открыл его, чтобы посмотреть, что же так отчаянно пытается достать Хедвиг. Неужели мышь каким-то образом забралась внутрь и умерла? Или Хедвиг оставила её там, а Гарри закрыл ящик, не заметив этого? Конечно, это была вовсе не мышь. В ящике лежал носовой платок. Он лежал совершенно ровно, и в тусклом свете виднелись маленькие красные цветочки. Как только ящик открылся, Хедвиг снова улетела и села на спинку кресла. Гарри мгновение смотрел на неё, качая головой, а потом протянул руку и взял платок. Она была мягкой на ощупь, вышитые цветы приятно щекотали пальцы, цепляясь за них грубыми ногтями, когда он проводил по ним пальцами. Магия была не такой сильной, как в предыдущие ночи, но она словно вибрировала где-то на периферии, пульсируя в его руках, как сердцебиение, и успокаивающе проникая в его кожу. Он сжал его в кулаке так сильно, что кожа стала почти белой. В конце концов он опустился на подушки и натянул одеяло до самого подбородка. Пока он не заснул, он не мог отвести взгляд от двери. Платок так и остался зажатым в его кулаке. *** Когда Гарри проснулся, рядом с его кроватью лежала записка. Это был просто сложенный пергамент, ничего не написано на лицевой стороне, никакой восковой печати. Но все равно нервы Гарри были на пределе. Было ли это его письмо, освобождающее его от службы? Призыв быть отправленным Темному Лорду для какого-то ужасного наказания за то, что его поймали как шпиона? Что-то от Снейпа, называющего его по имени и требующего, чтобы он вернулся в Орден? Он чуть не порвал пергамент, когда развернул его, почти уверенный в том, что увидит нечто ужасное. Может, ему стоит взять с собой эльфов? Защитить их? А как же Драко, он выглядел так, будто ему нужен был перерыв… В какой-то момент ночью платок упал на пол, и ему было лень наклониться и поднять его. Текст письма был написан небрежно, а грамматика оставляла желать лучшего. Он смог вздохнуть с облегчением, только увидев имя в конце. Сегодня вам нужно будет провести полную уборку в змеином домике хозяина. Я займусь завтраком и обедом. Мисси. Гарри чуть не выронил пергамент, который держал в трясущейся руке. По правде говоря, он не знал, пощадили его или нет. То ли от облегчения, то ли от выброса адреналина у него по коже побежали мурашки, в голове вспыхнула новая боль, а челюсти разжались. Кровать была тёплой, несмотря на прохладу летнего утра, но он всё равно заставил себя встать. Он взмахнул палочкой, шторы раздвинулись, и он потянулся за очками. Он не мог не порадоваться тому, что Мипси взяла на себя приготовление завтрака и обеда, потому что солнце светило ярко и нещадно. Он проснулся гораздо позже, чем следовало, чтобы успеть всё сделать. Он быстро произнёс заклинание, и оказалось, что уже почти десять утра. Тем не менее сонливость в его глазах не прошла, пока он одевался, поправлял макияж, раздумывал, стоит ли надевать перчатки, если на улице слишком жарко, и, спотыкаясь, шёл к двери своей комнаты. Гарри ещё на мгновение задержался, не дотрагиваясь до дверной ручки, а затем обернулся. Сон мгновенно улетучился из его головы, и он резко очнулся. Все его нервы были на пределе, волосы встали дыбом. Он должен был догадаться, что что-то забыл. Он метнулся обратно в комнату, схватил скомканный на полу носовой платок, разгладил его, положил обратно в ящик и закрыл его. Когда он полностью закрылся, он провёл по нему палочкой, чтобы запечатать края. И только тогда новый голос в его голове затих. Тот, которого он никогда не слышал до этого момента. Защити. Защити. Защити. *** Уборка после Нагини, настоящая уборка после неё, заняла гораздо больше времени, чем он ожидал. Раньше он лишь наводил порядок, иногда поправлял упавшие вещи. Летняя жара вернулась в полную силу, по крайней мере, на несколько часов. Работа была тяжёлой. И кровавой. В комнате Нагини было тепло, и не было окон, по которым можно было бы понять, как долго Гарри напрягал себя. Он быстро понял, что ей нравится обвиваться всем телом вокруг разных растений, подтягивать их хвостом и опрокидывать свою миску с водой (больше похожую на корыто для воды) примерно так же. По крайней мере, он так думал. Либо так, либо она начала приносить больше беспокойной добычи, чем раньше. Убрав несколько пятен крови в углу, он не смог до конца в этом убедиться. (Такое впечатление создавала и туша другого животного, которое он, как ни старался, так и не смог опознать, разорванная в клочья в углу. Его волновало только то, что от неё ужасно пахло и что он не мог просто выбросить её в окно.) Вскоре после начала работы ему пришлось снять пиджак: пот стекал по его рукам и лбу такими густыми каплями, что он почти испугался, как бы они не оставили пятна. Перчатки он тоже снял после того, как они в очередной раз испачкались в грязи. У него хватало терпения только на то, чтобы несколько раз почистить их, а кожа под перчатками всё ещё была чувствительной из-за шрама. Но, взглянув на слова, которые всё ещё красовались на его руке, он решил не снимать перчатки. Гарри так долго переживал из-за шрама на лбу, что почти забыл о другом, не менее заметном. Его руки были загорелыми, темнее, чем лицо, после всех этих лет игры в квиддич, и совершенно не сочетались с оттенками макияжа, который он сейчас использовал. В глубине души он знал, что скрыть это не удастся. Не на самом деле. Гарри выкопал и выровнял еще одно растение, разгребая почву вокруг него кончиками пальцев. Оглядевшись, он покрутил плечами, пока они удовлетворенно не хрустнули, чувствуя удовлетворение от всего, чего он достиг. Работа была сделана. Взгляд Гарри метнулся обратно к двери. С самого своего приезда он испытывал такое сильное искушение, такое непреодолимое влечение, что почти не мог сопротивляться ему. Его сдерживала только работа, которую, как он знал, ему нужно было выполнить. Гарри поднялся на ноги, стряхнул грязь с рук взмахом палочки и снова надел перчатки. Дверь в ванную комнату Тёмного Лорда была открыта. Гарри долго смотрел на него, не веря своим глазам. Он был уверен, что не видел его раньше утра (неужели уже так поздно? Об этом говорило вечернее небо за окном.) Но, поскольку он был так же уверен, что не слышал, как кто-то входил, пока разбирался с делами, он всё равно вошёл. Как он и предполагал, там было пусто. Но и в ванне тоже было пусто. Оглядевшись, он заметил, что его записки тоже нет. Он снова вышел в главную спальню и быстро огляделся, чтобы убедиться, что его не унесло ветром и что он не лежит в золе в камине. Не увидев никого из них, он вернулся в ванную. Казалось, его руки двигались сами по себе, когда он снова начал возиться с кранами. По правде говоря, он не знал, что делает. Рисковать, наполняя ванну, было опасно, и если Темному Лорду это не понравилось, то Гарри рисковал навлечь на себя его гнев. Одну ошибку можно было проигнорировать, но чрезмерное внимание к его потребностям... и не один раз? Гарри открыл краны. Он снова опустил жалюзи и радостно заморгал, когда радужные блики перестали слепить глаза. По крайней мере, Волдеморт оценил бы это. Гарри знал, что ему следовало не ложиться допоздна, чтобы посмотреть на это. Он оглядел остальную часть комнаты, пока ванна наполнялась водой. «Мипси!» — позвал он, чувствуя себя на редкость глупо, и поморщился, когда она появилась с испуганным видом. Только тогда он вспомнил, что ей нельзя заходить в покои Тёмного Лорда. Гарри украдкой оглянулся через плечо. — Быстро, Мипси, мне нужна чашка хорошего чая, чайник и, может быть, пирожное или что-то в этом роде? Встретимся в коридоре. Тебе не стоит задерживаться здесь дольше, чем необходимо. — Гарри говорил быстро, слабо жестикулируя в сторону ванной. Она кивнула и снова исчезла, продолжая оглядываться по сторонам. Гарри выбежал в коридор и помчался по следующему залу, тяжело дыша после целого дня тяжёлой работы. Вскоре вернулась Мипси с подносом для чая в руках, которые слабо дрожали. «Прости! Я не подумал!» — быстро сказал Гарри, опускаясь на колени, чтобы взять поднос. — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — Мипси мило улыбнулась ему, но улыбка слегка померкла, когда она чуть не упала. Гарри едва не поставил поднос на пол, чтобы поймать её, но она лишь помахала ему на прощание и исчезла. Он не смог удержаться и потёр лоб. Через минуту он снова поднялся и потащил поднос обратно в покои Тёмного лорда, смутно осознавая, что он совершенно забыл свою куртку в Его покоях. В животе у него всё сжалось, словно щупальца огромного кальмара, которые тянулись к его внутренностям. Никто бы не вернулся, конечно, комнаты всё ещё были бы пусты. Дверь была открыта. Но это мог быть он. Легко. Он так спешил встретиться с Мипси… Гарри на цыпочках прокрался внутрь и немного расслабился, увидев, что спальня пуста. Он прошёл остаток пути до ванной и толкнул дверь плечом. Затем настала его очередь замереть. Перед ним стоял Волдеморт, склонившийся над ванной и пробующий воду рукой. Казалось, они оба на мгновение оцепенели. Волдеморт медленно обернулся, пристально посмотрел на Гарри и опустился к чайному подносу. — Поставь это на стол, — наконец сказал Волдеморт, указывая на вышеупомянутый стол. Гарри поспешно кивнул и пошёл выполнять указание, чувствуя себя ужасно уязвимым без пиджака, который прикрывал бы его руки и галстук-бабочку. Но это действительно ничего не значило, когда он обернулся и увидел, что Тёмный Лорд уже снимает мантию. Ноги Гарри словно налились свинцом. В темноте ванной комнаты Волдеморт выглядел не менее мускулистым, а каждая чешуйка была видна ещё лучше, чем при свете луны. Он мог разглядеть изгиб и форму каждой крошечной чешуйки, покрывавшей его кожу. — Не верю, что тебе платят за то, что ты стоишь и пялишься на меня день и ночь напролёт, — голос Волдеморта пронзил его, как лёд, и они снова встретились взглядами. Но тут взгляд Гарри упал на его руки. Руки, которые указывали на него самого и на мантию, которую он уже наполовину снял. Гарри сглотнул и снова посмотрел на выжидающее лицо. От волнения он облизнул губы, смочив их после того, как они высохли от жара в логове Нагини. Затем он сделал шаг вперёд.