I've never been anywhere as cold as you

Последовавшие за этим дни тянулись долго и вязко, как мёд: они растягивались и изгибались, замедляли и останавливали каждый шаг Гарри в его попытках забыть. Мысль о том, чтобы двигаться дальше, казалась ещё более невозможной, чем раньше, но, как всегда, время шло, дни сливались воедино, и очень скоро наступил первый уик-энд в Хогсмиде. Гарри ждал вместе с остальными, перекинув через плечо тяжёлый рюкзак. Снейп бросил на него взгляд, когда проходил мимо, но не стал останавливать его или предпринимать что-то ещё — и это было хорошо. Краска для волос вызвала бы как минимум вопросы. Бутылка звякнула о его спину, намеренно прикрытую одним из его лучших джемперов и джинсов. В то утро он собирал вещи почти машинально, бросая в чемодан всё, что попадалось под руку, пока Рон не видел. Как оказалось, он не мог с этим смириться: даже не пытался. Гарри почувствовал руку на своем плече, ведущую его вперед. Он начал делать это даже чаще, чем раньше, как будто Гарри просто исчез бы, если бы был предоставлен самому себе. Справедливости ради, он, вероятно, не был неправ, но это все равно задело. Совсем немного. Или, может быть, он просто больше не привык к этому. Это было не совсем похоже на то, что Поместье гордилось физическим контактом. Все что угодно, но, на самом деле. Но Рон не мог этого знать. — Доброе утро, Гермиона, — ухмыльнулся он, когда она тоже забралась в повозку. Она ответила ему довольно сухо. Но Гарри было всё равно, и он направился к фестралам, которые паслись всего в нескольких метрах от них. Он подумал, что, возможно, в поместье тоже есть несколько фестралов, как и павлинов-альбиносов. Он не мог не думать о том, как им там понравится, ведь павлины так и расхаживали вокруг. (Даже ему пришлось признать, что к концу лета он успел привязаться к этим птицам — хотя бы просто наблюдая за ними из окна). Удивительно, что они так и не стали мишенью для гнева Нагини. «Гарри!» Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться в свой рюкзак. Через секунду карета дернулась и тронулась с места. «Что?» — спросил он, стараясь скрыть раздражение в голосе, пока Рон и Гермиона смотрели на него. «Я просто спросил, что вы с собой принесли?» — О, — рассмеялся Гарри, уже придумывая оправдание. По крайней мере, у него было время подготовиться — в отличие от того случая в поместье — да и вообще в любой другой раз. — Я надеялся отдать кое-что из своего квиддичного снаряжения в профессиональную чистку. Оно досталось мне от старших игроков и до сих пор пахнет. Гермиона сморщила нос, и Гарри понял, что победил. Он напомнил себе, что это не соревнование. Это нормально. Разговоры между друзьями, которые ещё не готовы делиться всем, что у них есть, и которые хранят секреты. Конечно, он не обращал внимания на тихий голосок в своей голове, который твердил, что это совершенно точно ненормально, совсем нет. Но с тех пор, как он вернулся в Хогвартс, этот голосок стал совсем тихим. Если бы они узнали, то никогда бы его не простили. Никогда. От одной этой мысли его сердце отчаянно сжалось в груди, словно пытаясь вытолкнуть все остальные органы из тела, как в одном из проклятий, о которых он слышал, как шептала Беллатриса в один жаркий полдень, вскоре после его прибытия. Разговор между Гарри, Роном и Гермионой был натянутым, как это всегда бывает, когда люди долго не общались, провели слишком много времени с другими и не могут сразу вернуться к привычному ритму общения. Рон расспросил Гермиону о каникулах, но в основном ради Гарри, ведь большую часть времени они провели вместе. Без него. Хотя на самом деле это была не их вина. Никто не мог знать, что письмо нужно отправить в его почтовый ящик в поместье Малфоев, который, конечно же, всё это время оставался пустым. К тому времени, как он уехал, он почти перестал его проверять. На каждый вопрос Гарри следовал восторженный ответ. Гермиона спросила о домашнем задании по последнему заданию по зельеварению. Казалось, она искренне удивилась тому, что Гарри выполнил задание, а не отложил его на последний день. Рон спросил, куда ещё в Хогсмиде собирается пойти Гарри. Гарри довольно твёрдо ответил, что просто хочет побыть один и пройтись по магазинам. Как ни странно, это, похоже, разозлило Рона, который быстро пробормотал извинения, не обращая внимания на растерянный взгляд Гарри. В конце концов карета остановилась, и все трое выбрались наружу, хрустя гравием под ногами. Гарри почти не издавал звуков, потому что по такому случаю надел свои красивые чёрные туфли. Рон взглянул на них, когда они спустились, но, очевидно, решил ничего не говорить, учитывая их новые разговоры. А потом они разошлись. Судя по всему, открылся новый книжный магазин, который Гермиона хотела посетить. Рон всегда сначала заходил в кондитерскую. Но Гарри сначала нужно было сделать кое-что другое. Кое-что гораздо более важное. И, конечно же, то, что могло быть всего лишь плодом его воображения. Но раньше его это никогда не останавливало. Накануне вечером, лёжа в постели, он без труда развернул карту Мародёров, чтобы посмотреть на Хогсмид, а не на Хогвартс, но не стал искать имена (хотя то, что он увидел, как Малфой выходит из замка, не стало для него таким уж сюрпризом). Даже тогда ему пришлось бороться с желанием пойти за ним. Выбраться из толпы других студентов оказалось проще простого, как он и надеялся: все были слишком заняты тем, что направлялись в тот или иной магазин, на посещение которого они выпросили у своих опекунов деньги. Он быстро пересёк улицу и направился к визжащей хижине. После долгого изучения карты он решил, что если они собираются незаметно подобраться к городу, то им нужно идти именно туда. Тем более что на крики никто не отреагирует. Кроме того, он видел, как Малфой подошёл к нему и вскоре исчез — разумеется, снаружи. Он всё ещё мог войти. Он сомневался, что они это сделают. И вот Гарри, накинув плащ-невидимку (который тоже был спрятан под его квиддичной формой), поспешил к старой хижине. Она была на грани разрушения, и это было видно невооружённым глазом. Он так легко взялся за ручку, что дверь чуть не рухнула на него, но он успел отскочить — как раз вовремя. Он забрался внутрь, прежде чем закрыть дверь, и пробормотал быстрое заклинание, чтобы — по крайней мере — прижать дверь к стене, чтобы она не распахнулась. Многие окна были заколочены досками, а те, что не были заколочены, много лет назад заложили кирпичом, но ему удалось найти лучик света, проникавший через одно из окон в задней части комнаты, и он смог присесть на корточки, чтобы заглянуть внутрь. Первый час тянулся бесконечно. Он держал карту в руках, стоя на коленях на полу — так ему было лучше видно. У него болели колени. Он вдохнул столько пыли, что даже закашлялся, и был рад, что никто не пришёл — пока что. На втором часу он начал сомневаться в себе. А что, если это был не Хогсмид? А даже если и Хогсмид, то, скорее всего, в другой день и в другое время. К третьему разу он уже прислонился к стене и бегло просматривал каждое имя, которое было видно на карте. Рон пошёл за сладостями, а Гермиона уже давно закончила в книжном магазине. Он гадал, есть ли там что-нибудь хорошее, и ещё больше — стоит ли ему присоединиться к ним, чтобы самому попытаться раздобыть что-нибудь хорошее. В конце концов, что угодно было бы лучше, чем сидеть в таком тёмном и пыльном месте. Что угодно. Плащ был душным. Никто не должен был так долго находиться под тканью, и пот уже давно стекал по его рукам — даже в сентябрьскую жару. Конечно, именно тогда, когда он начал закрывать карту, он услышал первый звук снаружи. Это был не тихий хлопок, а скорее взрывной хлопок, раздавшийся у него за спиной. Трансгресии. И их много. Гарри сомневался, что когда-либо в своей жизни двигался так быстро, даже несмотря на то, что у него болели и кричали от напряжения спина и ноги. В тот момент нужно было позаботиться о более важных вещах. Но даже несмотря на это, он закашлялся, когда спрыгнул, и звук был скрыт только из-за непрекращающегося дождя. Когда его глаза наконец сфокусировались, он понял, на что смотрит. По меньшей мере десять Пожирателей смерти стояли вместе, подняв длинные чёрные мантии и опустив капюшоны. Все они были одеты одинаково, в руках у них были волшебные палочки. Пару из них он мог бы узнать — несколько безымянных фигур он не раз видел в поместье. Но только когда его взгляд метнулся назад, он действительно заметил это. Тем более, когда Нарцисса Малфой ненадолго опустила капюшон и указала вперед рукой с волшебной палочкой, которая, как Гарри мог заметить, даже на расстоянии дрожала. Ее сын был в том путешествии, и она знала это. Ее сын знал об этом и все равно пришел. Гарри видел, как Малфой садился в карету. Видел, как он крался по карте. Кто знает, что может произойти в этой суматохе. Мужчина рядом с ней — судя по близости и росту, это был Люциус — похоже, был с этим согласен. Он так крепко сжимал палочку, что костяшки его пальцев стали почти прозрачными. Гарри не мог его винить. Он, по правде говоря, делал то же самое с подоконником. Нарцисса сказала что-то, чего он не расслышал из-за звона в ушах. Она снова натянула капюшон, и группа медленно двинулась в сторону города. Гарри подождал, стоя на коленях в куче пыли, прежде чем решился действовать — как раз в тот момент, когда они все завернули за угол и исчезли. У него не было зеркала, которое было у него в первый раз — в той маленькой тесной туалетной комнате в поезде. Не было и новой одежды — весь его наряд был в пыли, даже плащ. Пот всё ещё стекал по телу, и он сорвал плащ с плеч (предварительно убедившись, что отошёл достаточно далеко от окна.) В противном случае это могло обернуться катастрофой. Он практически вылил зелье для роста волос себе на голову и стал лихорадочно ощупывать кожу, пока знакомое уже чувство зуда расползалось по ней, как паук, и проникало в корни волос. Он лихорадочно втирал зелье, пока оно не дошло до плеч, а затем смыл остатки. Он успел вспомнить, что нужно взять расчёску, и стал распутывать узелки, которые осмелились появиться. По крайней мере, краска для волос сделала своё дело. Как и заклинание, выпрямляющее волосы. Его шрам... это была совсем другая история. Из соображений предосторожности он нанёс макияж на всю верхнюю часть головы и растушёвывал его до тех пор, пока ему не показалось, что под кожей начала скапливаться кровь. У него не было на это времени. Но, с другой стороны, он и не думал об этом раньше. Последним штрихом стали очки, которые, к счастью, было легко надеть, и он обрадовался, когда его зрение наконец прояснилось настолько, что он смог разглядеть всё вокруг. По крайней мере, это уже что-то. Что-то лучше, чем то, что у него было раньше. Он всё ещё был покрыт пылью, но постарался отряхнуться как можно лучше, прежде чем бросить сумку — вместе с плащом-невидимкой — в угол комнаты (спрятав её под очень удобным столом, на котором Муни каким-то образом оставил тряпку). Даже зная, что это бесполезно, Гарри всё равно запер дверь. Хороший удар мог бы его повалить, но он, по крайней мере, мог надеяться, что никому не захочется исследовать местный аттракцион ужасов. Было бы ужасно, если бы всё это украли, но, с другой стороны, он мало что мог сделать. У него больше не было времени — у него не было того времени, которое он уже потратил. Потому что всё было тихо. Никаких криков — по крайней мере, пока. И если бы он мог предотвратить что-то, то...так бы всё и было. Он побежал. Он ничего не мог с собой поделать, зная, что выглядит крайне недостойно. Но Пожиратели смерти, очевидно, старались вести себя сдержанно, а значит, не торопились. Когда он вернулся в деревню, всё было как обычно. Ни плащей, ничего. Студенты суетились, а торговцы зазывали покупателей, рекламируя товары, выставленные в открытых витринах. Гарри быстро шёл по улицам, оглядываясь по сторонам, вглядываясь в каждое окно, как будто мог увидеть, как на кого-то нападают, как на кого-то прыгают. И это было правильно, потому что как раз в тот момент, когда он убедил себя, что они шли в другом направлении или что ему всё это привиделось, из-за угла вышла Нарцисса Малфой. На ней было длинное чёрное платье, плащ был перекинут через руку, а волшебная палочка всё ещё была зажата в руке. Возможно, если бы вы не знали наверняка, то подумали бы, что она в трауре по какому-то дальнему родственнику, раз надела чёрное, но не настолько, чтобы оставаться в помещении надолго. Но, конечно, Гарри знал, что к чему. Гораздо лучше. Потому что по какой-то причине они решили, что им нужно отвлечься. Или, — пробормотал кто-то в его голове, понаблюдать. За тем, что они собирались сделать. Гарри глубоко вздохнул, продолжая наблюдать за происходящим издалека. Нарцисса зашла в небольшое кафе, владелец которого, похоже, был удивлён её появлением и поспешил принять заказ. Через несколько мгновений, к огромному удивлению Гарри, из-за угла появился Люциус с румянцем на щеках. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что что-то уже произошло, когда он опустился на стул рядом с женой. Мысли Гарри метались, пока он пытался сообразить, что делать. Он не знал, стоит ли ему попытаться подсмотреть издалека и послушать, о чём они говорят, или броситься в другую сторону и попытаться выяснить, что задумали остальные Пожиратели. Он почесал затылок, где у него были распущенные волосы. Он замолчал, схватив прядь своих рыжих волос и уставившись на неё. Ведь какой смысл в маскировке, если он её не использует. По крайней мере, в важных делах. Итак, он подошёл к ним. — Простите? — наконец произнёс он, оправившись от шока гораздо быстрее, чем мог ожидать. Оба Малфоя чуть не подпрыгнули от неожиданности и уставились на него со странными выражениями лиц. — Адриан? — переспросила Нарцисса после долгой паузы, и глаза её расширились так, как он, наверное, никогда их не видел. Гарри медленно пришёл в себя, вспомнив, что ему действительно нужен был повод, чтобы оказаться там, где он был, и делать то, что он делал. — Что-то... случилось? — снова заговорила Нарцисса через мгновение. Гарри тут же открыл рот, чтобы возразить, но быстро понял, что это плохая идея. Он был весь в пыли, его волосы, должно быть, растрепались, а лицо раскраснелось — и от того, что он всё это время провёл под плащом, и от безумной гонки по магазинам. «Приношу свои извинения, — сказал он, — у меня был довольно напряжённый день, и я знаю, что выгляжу не лучшим образом. Мне очень жаль, что я вас побеспокоил...» «Пожалуйста», — Люциус указал на свободный стул, и Гарри сел, скрывая улыбку. Если бы они уже не знали... не поняли, кто он на самом деле... Он так много мог сделать. Очень много. И, может быть, если он сделает это достаточно хорошо, Орден простит его. Возможно. Стул под ним был холодным, и не успел он опомниться, как хозяин вернулся с подносом, на котором стояли две чашки. На самой маленькой чашке была полоска кофе, как будто её только что протёрли тряпкой. У Гарри не хватило духу подсказать ему, какое заклинание нужно использовать, чтобы она засияла. Бедняга и так был встревожен, узнав, что за их столиком будет сидеть третий человек. Он достал блокнот, чтобы принять заказ Гарри. «Всё в порядке, я не собираюсь задерживаться надолго», — сказал Гарри как можно любезнее. На лицах обоих Малфоев появилось задумчивое выражение, но мужчина поспешил уйти. «Что привело тебя сюда, Адриан?» Вы упомянули, что сова не сможет с вами связаться. Гарри выругался про себя и начал действовать в соответствии с новым базовым инстинктом, о котором он даже не подозревал, но который стал для него второй кожей: он начал лгать. «У меня сегодня выходной, и я решил сходить за покупками в экстренном порядке. Я уже был в Косом переулке, но мне нравится Хогсмид». К сожалению, похоже, он слишком расслабился, потому что продолжал лгать. «Мой новый работодатель не предоставляет питание, поэтому мне нужно самому выбирать ингредиенты». Гарри как раз начал думать о том, как перевести разговор на более актуальную тему, когда заметил ужас на лицах собеседников. Это... может стать проблемой. Довольно серьёзной проблемой, и он совершенно не представлял, как её решить и тем более как двигаться дальше. Он действительно считал себя лучше других. «Они не обеспечивают нас едой?» — возмутился Люциус. «Я сам готовлю для себя». Это, похоже, не улучшило ситуацию: они переглянулись и обменялись безмолвными фразами, на которые способны только пары, прожившие в браке много лет и крепко связанные друг с другом. Гарри почувствовал себя маленьким, как ребёнок. Когда-то он был в центре событий, а теперь оказался на обочине. И он понятия не имел, где его место, ведь он был в двух мирах одновременно, и оба были в огне. «Ты сказал, что свободен до конца дня?» — Да, — ответил Гарри, отчаянно надеясь, что они просто пойдут дальше, обсудят то, ради чего их явно послали, и попросят его о помощи. «Тогда мы должны пригласить вас на ужин... для делового обсуждения, если хотите». Гарри знал, что должен сказать нет. Категоричное, однозначное и абсолютное нет. Он пришёл сюда не за этим. У него были дела поважнее, которые нужно было выяснить. А что, если Рон или Гермиона подойдут и сразу его узнают? Не было ни единого шанса, что они не воспользуются возможностью — точнее, что Рон не воспользуется возможностью — поиздеваться над семьёй Малфоев. А они знали его много лет. Видели его лицо почти каждый день. Больше, чем Снейп. Больше, чем Малфой-младший. И всё же, без его ведома, с его губ сорвались совсем другие слова. «Для меня это будет честью». Он хотел взять свои слова обратно, как только они сорвались с его губ, но не смог. Он и так чувствовал себя слишком уязвимым на улице, перед маленьким кафе. Это было совсем не похоже на поместье, где в коридорах царила тишина и холод. Мимо него сновали люди, громко разговаривали, шутили и бегали. Дети кричали и болтали, а мимо него, казалось, проходили все знакомые ему люди, некоторые даже не стеснялись и с любопытством смотрели на него. Нарцисса сделала большой глоток своего напитка и слегка поморщилась. Люциус явно не притронулся к своему. Гарри был готов поспорить на что угодно, что напиток был холодным. Или безвкусным. Одно из двух. «Мне не хотелось бы вмешиваться, и я знаю, что это уже не моё дело, но ты выглядишь напряжённым. Я пришёл предложить свою помощь». Это было сказано без обиняков, но Гарри понял, что им нужно поторопиться. Он не знал, как долго ещё сможет поддерживать всё в таком же спокойном русле. Или что происходит там, куда он не смотрит. Так много людей. Так много детей. Так много семей. «Ты, как всегда, проницателен, Эванс, — признал Люциус. — Ты, как всегда, прав». Гарри ждал, что тот продолжит. — Продолжай, — нетерпеливо сказал Гарри. Этому он так и не научился. (Ему нужно будет поговорить об этом со своим наставником, это действительно очень плохая привычка, от которой ему нужно избавиться. Особенно если ему когда-нибудь придётся работать в другой семье, где требования выше, чем «сотрудник, обладающий базовым здравым смыслом и не выбегающий за дверь».) Это была бы катастрофа. Люциус вздохнул, и Нарцисса потянулась к нему, чтобы сжать его плечо. Мимо прошла мать, таща за собой кричащую дочь и бормоча что-то о мороженом, если она будет хорошо себя вести. "Полагаю... раз это ты..." Нарцисса неуверенно улыбнулась ему. «Нас просто отправили следить, чтобы кто-то из... других... мог войти и кое-что забрать», — сказала Нарцисса едва громче шёпота. Но Гарри услышал её и тоже сразу же произнёс "Muffliato". Они оба в шоке огляделись по сторонам, явно не узнав заклинание. Гарри часто забывал, что это оригинал «Принца-полукровки». Ему действительно стоило сохранить эту книгу. Она была бы невероятно полезной, но, с другой стороны, он всегда мог вернуться в комнату и взять её. Наверное, это была бы хорошая идея, когда день закончится и ему больше не придётся об этом думать. «Блокирует разговоры с прохожими», — быстро объяснил он. «Просто поиск? С каких это пор вам нужно несколько наблюдателей?» Он понимал, что перегибает палку, но они, похоже, были достаточно напряжены и доверяли ему, чтобы не задавать лишних вопросов, по крайней мере в данный момент. — Едва ли это можно назвать простым, — процедил Люциус сквозь зубы. — Многие из наших волшебных палочек до сих пор отслеживаются Министерством, и на них наложены такие ограничения. Нам нужны новые палочки, а на тех, что уже изготовлены и наполнены магией, уже наложены чары отслеживания Министерства. Гарри уставился на него. "Вы хотите... найти мастера волшебных палочек?" — Не совсем, — ответила Нарцисса, — скорее... принадлежности. Формы для палочек, которые используются уже много лет, — это специальные инструменты, находящиеся под контролем Министерства, которые могут быть выданы только лицензированным изготовителям палочек. Люциус указал в разные стороны, казалось бы, наугад. «Дело не только в этом. Две разные команды: одна должна забрать кое-какие инструменты у местного мастера — он просто любитель и продаёт свои изделия избранным клиентам, так что забрать их у него будет гораздо проще, чем, скажем, у Олливандера. Другая группа отправляется за различными материалами из разных мест. В основном за сердцевинами для палочек. Всё остальное можно купить, но...» Ему не нужно было заканчивать фразу, Гарри и так всё понял. На самом деле он мог сделать больше. Гарри знал мастера волшебных палочек, о котором они говорили: он встречался с ним несколько раз. Это был жизнерадостный мужчина, который очень напоминал Гарри Слизнорта. Он пытался привлечь внимание Гарри и говорил, что всегда готов помочь, если Гарри когда-нибудь понадобится замена. В тот момент он был с Гермионой, которая потом только и делала, что жаловалась на этого беднягу. — Что ж, тогда ладно, — Гарри встал, стряхивая с одежды остатки пыли. При этом Нарцисса протянула руку, словно собираясь схватить его и заставить остаться. — Если хотите, можете их отозвать. Я принесу вам всё необходимое. У Нарциссы не отвисла челюсть, но было близко к тому. Люциус потянулся через стол, чтобы взять её за протянутую руку, и переплёл их пальцы. «Ты... совершенно уверен?» «Естественно. Во сколько вы хотите встретиться за ужином?» — Как можно скорее. Уже поздно, — сказал Люциус. На взгляд Гарри, он был так же потрясён, но в его голосе звучала непоколебимая уверенность, которой он не утратил. Как будто он... действительно поверил Гарри, когда тот сказал, что решит проблему. Секунду спустя Люциус сунул два пальца под мантию и надавил на то, что, как знал Гарри, было тёмной меткой. Гарри на мгновение растерялся, но потом понял, что метка может использоваться не только для вызова самого Волан-де-Морта, что, по его мнению, было вполне логично. Гарри ушёл так быстро, как только мог, чтобы не видеть, что происходит. Люциус был прав, ему нужно было поторопиться, ведь то, что они задумали, было очень важно осуществить. У него не было времени думать о том, что он делает. Он вообще не хотел об этом думать. Это может дать ему слишком много времени, чтобы отказаться от своих намерений, и тогда пострадает кто-то невиновный. Кроме того, это поможет ему сохранить прикрытие и повысит его шансы на получение дополнительной информации, если они так охотно делятся тем, что у них уже есть. Это впечатляет и приносит больше удачи, чем он мог надеяться. Ему так повезло. И это могло только улучшить ситуацию. Гораздо, гораздо улучшить, конечно. Поскольку он не хотел думать, у него не было времени на то, чтобы составить план, поэтому он решил действовать по обстоятельствам. Он быстро зашагал обратно к хижине, на ходу проводя пальцами по волосам, и вдруг очень обрадовался, что взял с собой рюкзак. После этого ему почти не пришлось напрягаться, чтобы снять маскировку — всё было довольно просто. Более того, он был рад, что додумался взять с собой рюкзак. Даже если ему придётся отдать квиддичное снаряжение в профессиональную чистку, в конце концов. Разочарование было лишь в том, что Гарри предпочёл бы сделать это сам, а после работы уборщиков всегда оставалось ощущение, что что-то не так, чего никогда не было после его собственной уборки. Заклинания просто не могли сделать такую хорошую работу, как он теперь делал вручную: настоящий позор. Если бы у него было больше времени, он бы дал конкретные указания. И вот Гарри Поттер с маггловским рюкзаком за плечами направился к одному из самых грубых производителей волшебных палочек в городе, который, как назло, питал к нему неприязнь. Разговор предстоял не из приятных — это он мог сказать с уверенностью. *** Магазин — если его вообще можно было так назвать — был маленьким и больше походил на гостиную, чем на что-либо другое. Он был не больше, чем комната Гарри в общежитии, а может, даже и меньше. Сам мужчина был худым, с острым носом, который напоминал Гарри о Снейпе, и с копной пожелтевших светлых волос, которые он завязывал на затылке в очень маленький хвостик. Казалось, никому ещё не хватило смелости сказать ему, насколько это ему не подходит. И Гарри, конечно же, не стал бы нарушать эту традицию, даже если бы ему за это платили. А ему не платили. И всё же мужчина вскочил, как только Гарри вошёл в магазин. «Мистер Поттер, какой приятный сюрприз!» — голос резал слух, словно по доске проводили длинным ногтем. Действительно, очень досадно. — Мистер Блош, — поприветствовал Гарри с самой натянутой улыбкой, какую только мог себе представить. — Я так рад, что вы пришли. Я надеялся, что вы сможете помочь мне с некоторыми... личными вопросами, связанными с образованием, понимаете. Казалось, это на мгновение ошеломило коротышку, и он уставился на Гарри растерянным взглядом. Но Гарри видел в его глазах решимость и амбиции. «Я, конечно, был бы рад заплатить за эту честь. Один мой друг недавно увлёкся искусством изготовления волшебных палочек, но сертификация в Министерстве такая долгая и сложная...» — в этот момент Гарри невероятно драматично вздохнул, с шумом выдохнув весь воздух из лёгких. Боже, если бы кто-нибудь из его друзей узнал, что он этим занимается... Но на самом деле у него ничего бы не было. Он всегда мог бы сказать, что это было оборотное зелье. Кажется, это всегда срабатывало. "Для меня было бы очень важно, если бы вы согласились отдать часть своего свободного оборудования. Как я уже сказал, я готов заплатить..." Восторженный взгляд мужчины был единственным ответом, который был нужен Гарри. Крюк. Леска. И грузило. *** Хадриан Эванс, выглядевший совсем другим человеком, оставил маленьким мастерам по изготовлению волшебных палочек рюкзак, набитый формами для палочек, несколько связанных пучков волос единорога, несколько перьев феникса и банку с сердечными жилами дракона — смесью жил от разных пород. Гарри не стал спрашивать, с трудом сдерживаясь, чтобы не поморщиться при виде жил, которые достались ему из сердца дракона, — зрелище, мягко говоря, не из приятных. Он снова переоделся в скрипучей хижине. Там был сквозняк, и он был рад, что ему не нужно надевать что-то более нарядное, чем то, что на нём было. Если, конечно, они не решат отвести его в какое-нибудь пафосное место. Ему оставалось только надеяться, что это не так. Тем не менее он потратил время на то, чтобы привести в порядок свою одежду. Издалека до него донеслись звуки отъезжающих карет Хогвартса. Хорошо, что они не проверяли, кто сел в последнюю карету, — они забирали студентов по очереди. Если ты остался, значит, сам виноват. Даже если они уже не были так близки, как раньше, он надеялся, что Рон и Гермиона достаточно хорошо его знают и не будут слишком переживать из-за того, что он делает. И с этой мыслью, а также с очень тяжёлой сумкой, в которой звенело слишком много стекла, он направился обратно в маленькое кафе, где они должны были встретиться. Возможно, идея отпустить прошлое так и не сработала. По крайней мере, он попытался.