Миссия "Релаксация"

Рена Лэгмерил - златовласый воин, независимая слуга самой госпожи Мейгелл, никогда не являлась тем, кого без усмешки и в трезвом уме можно назвать слабым, недалеким человеком. Жизнь, целиком и полностью состоящая из войн и мучений давала плоды - неизменную стойкость, хладнокровие и острый ум, сокрушающий как соперников, так и многочисленных врагов, чье копье посмело коснуться жителей Нанрама. Тело, изрезанное острыми рубцами шрамов, давно потеряло всякую способность питать чувства глубже и приятнее острой боли: физической и моральной. Забывшись в долге, работе, как и, чего скрывать - банальном статусе воина с не только стальным мечом, но и сердцем, Рена просто забыла, когда в последний раз позволяла себе вдоволь выплакаться. Вместо этого, стараясь заглушить тоску лязганьем оружие об оружие, девушка проводила дни, а то и ночи, на пустынных полях глухих границ, а после, по возвращению в город, на тренировочных площадках. Казалось, будто всякие краски жизни погасли в долге и рутине. Рене больше не приходилось ежедневно надевать бесчувственную маску - со временем, она просто в нее врослась. И если людям во дворце, кому и так доводилось видеть госпожу Лэгмерил нерегулярно уж точно, ей удавалось скрыть истину, то вот Амалии... С Амалией всегда было чуточку сложнее. Безусловно, между ними с незапямятных времён царило уважение. Уважение, в первую очередь, как личность к личности: без лицемерия и формальностей, так горячо ненавидемых Реной, а такая политика, говоря откровенно... Выходила не только в плюс. Рена ненавидела обнажаться перед кем-либо открытой книгой. Рена вжилась в роль извечной загадки, а Амалия - человек, знающий едва ее не с рождения, стала к ней непозволительно проницательной. Она видела ее насквозь. Она всегда могла смотреть сквозь маску, единую с ее лицом с недавних пор. *** Глухое эхо тяжелых шагов разносилось по роскошным стенам центрального коридора. Дворец всегда воцарял в себе дух некого таинства: заглушал вопли шумных прихожан и хранил в себе сотни тысяч слухов, циркулирующих от служанке к служанке. Рена шла быстро и грациозно, расправив широкие плечи. Выглядела весьма привычно: все тот же пучок, все те же массивные сапоги, длинный сарафан и рубашка. На голове, как вишенка на торте, обвивался металлический хайратник: традиционный для ее клана, служащий для распознавания среди остальных слуг. – Разрешите войти! – остановившись у нужной двери, украшенной красными камнями и золотом, Рена подняла сильную руку, чтобы осторожно постучать. Совсем недавно закончилась очередная битва. Рена должна была донести отчет еще 10 минут назад, однако, решив посвятить поручению чуть больше положенного времени, позволила себе допустить редкое опоздание. Она знала: Амалия не будет ругать. – Проходи. – ответ не заставил себя долго ждать, и, секунду тишины спустя, изнутри кабинета послышался высокий голос госпожи Мейгелл. Рена потянула ручку вниз и распахнула тяжелую дверь, чтобы открыть для себя взор на вполне знакомые покои ее госпожи. На высоких потолках были выгравированы узоры солнца и огня. Широкая, пестрящая камнями разных оттенков красного и жёлтого цветов люстра, гордо свисала с потолка, отражая свет с широких окон. Рена прошла шага 3 вперед и остановилась напротив статной женщины в дорогом одеянии. Коротко кивнула ее присутствию и слегка наклонила спину, стараясь кланиться не слишком формально, но уважительно. – Я пришла, чтобы доложить отчет, — вырямив спину, Рена встретила взглядом яркие, почти оранжево карие глаза. Ее собственное лицо оставалось бесстрастным. – Миссия выполнена успешно. Угрозы устранены, и затруднений не возникло. — договорила ровным голосом она, и просторы кабинета окутало напряжённым молчанием. Амалия не сводила с нее глаз, будто изучая вид: Рена видела, как зрачок той плавно скользил вверх и вниз по ее фигуре. Видела и в очередной раз могла поклясться тому, что она что-то замышляет. Она, как никто другой, никогда не недооценивала хитрость своей госпожи. Особенно перед ней же самой. Амалия стояла, оперевшись спиной к высокому, не менее по-дорогому оформленному шкафу. Была неподвижной еще непродолжительное время, но вскоре, отпрянув от доски сзади, с непроницаемым лицом подняла руку, чтобы провести кончиками пальцев по левому наплечнику Рены. Та непроизвольно вздрогнула, но сохранила безразличный вид. "Определенно. Определенно она что-то замышляет". – Ты опоздала с отчетом. — Слова Амалии пролились сродне преспокойной музыки: без укора, но и без явного поощрения. Ее высокий голос, коснувшись уха Рены, в очередной раз заставил ее напрячься, тогда как сама Амалия стала неторопливо очерчивать круг вокруг ее высокой фигуры. Рена, не поворачивая голову, лишь скрестила руки на груди и украдкой следила за ней взглядом: было что-то странно грациозное в том, как эта женщина, шагая на высоких каблуках, теперь остановилась строго напротив нее. Ее рука вновь легка на ее плечо. Амалия выглядела не то беспокойно, не то... Соблазнительно. И только тогда Рена поняла, что молча стоит в ступоре. – Кхм... – откашлявшись в кулак, девушка сделала шаг назад, чем заставила Амалию убрать руку. Она прекрасно знала, насколько Рена ценила свое личное пространство. Знала но, наверное, лишь из своей упрямой натуры, продолжала всякий раз касаться ее тела, будто наслаждаясь ее вздрагиваниями и дискомфортом. Губы госпожи тронула еле-заметная ухмылка. Тишина заметно подзатянулась. – Прошу прощения, госпожа. — Рена виновато склонила голову вниз, хотя ее голос остался тверд. – Вы знаете о непредсказуемости этих диких территорий. Я лишь хотела убедиться в том, что не пропустила ни одно потенциально опасное существо, что могло угрожать жизни жителям. Впредь буду стараться укладываться в сроки. – Произнесла Рена с четкой дикцией и, подняв голову, заметила, как выражение Амалии странным образом стало строже. Воительница сглотнула, но задавать вопросы не стала - не в ее репертуаре. – Хмм... – Задумчиво протянула Амалия, вернув своему лицу прежний непроницаемый вид. Ее тонкая рыжая бровь чуть задралась вверх - единственный признак, выдаваший скрытое беспокойство. Вскоре леди продолжила свой обход, не прекращая периодически полядывать ей в лицо. – Я ценю твое преданность делу, но... – остановившись ровно за спиной златовласой девушки, Амалия, внезапно для той, положила обе руки на ее предплечье, ощутив даже сквозь слои грубой ткани то, насколько напряжены были ее мышцы. Рена нахмурилась. Она помнила: Амалия была поистине непредсказуемой. И никто - даже самые доверяемые советчики и слуги, не могли с точностью ответить, что иногда происходило у нее на уме. – Ты... Перенапрягаешься. – Ее голос приятно защекотал край уха Рены, и, черт, сейчас она очень ясно поняла то, как близко ее госпожа к ней встала. Ладони на ее предплечьях немного сжались, из-за чего длинные ногти Амалии приятно впились в ее кожу через одежду. Тогда Рена, все ещё держа дисциплину и не говоря ничего лишнего, почувствовала теплое дыхание где-то в области ее шеи: госпожа, несмотря на высокий каблук, была все еще ниже ее. Ниже, но прямо сейчас хладнокровная воительница чувствовала себя такой беззащитной против этой женщины, что на ее висках выступила едва заметная синяя вена. Рена сжала кулаки. – Вам не нужно за меня беспокоиться, госпожа. – Она изо всех сил старалась держать уверенность в голосе. Бесспорно, ей было давно не впервой сталкиваться с таким поведением госпожи, но... Сейчас, на ряду с усталостью, нервозностью и слабым раздражением, затисалось что-то еще: что-то, сопровождающееся неестественным теплом внизу живота. Что-то, что она не могла определить наверняка. Амалия обреченно вздохнула и, наконец, ослабила давление на ее плечи, чтобы спустить обе руки вниз по рукам златовласой девушки. По тому, как исчезло тепло дыхания рядом с шеей, Рена определила, что госпожа отстранилась. И сразу за этим почему-то возникло чувство облегчения. – Тебе нужно больше отдыхать, понимаешь? – Вмиг все как будто вернулось к привычному раскладу. Стандартная забота Амалии, стандартные эмоции, стандартные слова... И все же, глубоко внутри, Рена не могла избавиться от непонятного ощущения. Того, отчего закрутило живот минутой ранее, когда пальцы госпожи касались ее предплечий. – Я услышала ваши слова, госпожа. И приму их во внимание – Рена кивнула, все еще не оборачиваясь. В ее голове прямо сейчас было что-то среднее между полной пустотой и настоящей кашей. Ёе пугала реакция собственного тела на, казалось бы, покровительницу, которую она знала с рождения; на покровительницу, что подарила ей дом и, замыкая цепочку, на покровительницу, прошедшую с ней ее самый темный период жизни. Решив, как обычно, отделаться от всех мыслей путем физических нагрузок в тренировочной площадке, Рена сделала шаг к двери. – Мне пора идти. – Едва закончила она, но Амалия, сократив между ними дистанцию, схватила ее за руку, что успела подняться в сторону к ручке. Рена рефлекторно развернулась. Развернулась и, видя серьезное лицо своей леди, к шоку для себя ощутила тепло на сей раз на лице. – Рена Лэймерил. – С нахмуренными бровями, уверенным блеском в глазах и беспокойством на лице, Амалия выглядела еще прекрасней, чем была до этого. В этот миг Рена проклинала свою кожу, что даже под часами, проведенными на открытом солнцем, оставалась бледной, как мел. Ее румянец могли заметить. И эта мысль определенно вызывала не самые позитивные эмоции. Не желая, чтобы ее опасения стали явью, Рена рывком отвернулась куда-то в сторону. – Дорогая, задержись у меня на несколько минут. – Увы, но против веления госпожи Рене было не отвертеться. Она не знала, что Амалия собиралась делать. Она не знала, что происходит с ее телом. Она не могла сказать даже то, почему обычно спокойное сердце теперь стучит на порядок больше ударов в минуту. Проведя свою слугу вглубь комнаты, Амалия жестом руки пригласила сесть ту на диванный матрас, что, не медля, исполнила Рена. Затем, довольная ее покорностью, она осторожно залезла на мягкую поверхность так, чтобы вскоре оказаться за воительницей. Пронаблюдав за ее действиями, Рена с тревогой стала догадываться, к чему все вело. – Ты не будешь возвражать, если я слегка помассирую тебе плечи? –Непринужденный тон леди Мейгелл заставил живот сжался в неприятном узле. Догадки Рены оправдались, отчего жар на щеках пополз дальше и, наверное, стал еще более заметным. Но благо, из-за новой позы Амалия не смогла бы его заметить. – Как пожелаете. – В попытках выглядеть беззаботно, Рена повела руками и одним движением стянула с себя наплечники. От предвкушения, и без того разгоряченное сердце застучало ещё сильнее, а в животе, будто волнами, разливалось уже знакомое тепло. Нет, с ней определенно происходит что-то странное... Что-то такое, после чего потребуется уже не час на тренировке, а все 10! За спиной послышался негромкий хруст: вероятно, того, как Амалия разминала длинные пальцы. Рена глубоко вздохнула. "Это просто обычный массаж. Здесь нечего бояться. Это не полуразрушенная крепость, кишащая сотнями демонических отродий, это не очередное нашествие бандитов, это просто..." Все мысли оборвались ровно в тот миг, когда на предплечьях почувствовалось знакомое давление. Вместе с этим по телу Рены прошелся импульс, сродне слабому электрическому разряду, который, словно наложив на девушку чары, заставил ее затаить дыхание и застыть на месте. Леди же, кажется, даже не подозревала о том, что происходило с ее слугой. Сейчас она была занята другим: ее руки с профессиональной ловкостью массировали твёрдые плечи, надавливали на самые чувствительные точки и делали все возможное, дабы Рена смогла расслабиться, но, черт возьми, она просто не могла! Вместо того, чтобы в кои-то веки позволить себе раствориться в приятных ощущениях, она лишь все больше и больше напрягалась, что, в конце концов, побудило Амалию остановиться. – Рена. – Слегка наклонив голову, Амалия беспокойно взглянула на ее профиль. Рена, понимая очевидность свого положения, поспешила отвернуться, но одна из рук госпожи ловко дотронулась до ее второй щеки, чем заставила посмотреть встретить ее взгляд. И... То, насколько горячим было лицо ее слуги, почти сбило Амалию с толку. Теперь их взгляды встречались. Сердце Рены билось в унисон с ее дыханием; она была абсолютно обнажена. Обнажена в своих чувствах. И картина, нарисовавшаяся перед лицом Амалии, как дрожало тело воительницы перед ее собственным, поначалу отразилась на ней округленными глазами, но уже вскоре... Недоброй, излишне многозначительной ухмылкой. – Расслабься... – Госпожа плавно, мучительно медленно приблизила свое лицо к лицу Рены. Разум последней постепенно пустел. Исчезали мысли, догорали страхи, размышления... Оставалось лишь то самое чувство. Чувство ничего иного, как желания. Видеть лицо своей госпожи так близко, чувствовать сладкий запах ее духов, как и ладонь, все еще лежавшую на ее коже... Все стало говорить само за себя. – И закрой глаза. – Тихо добавилось следом. Тихо, но достаточно убедительно, чтобы Рена быстро повиновалась. Даже не по причине статуса их обеих, а из-за банальной, внезапно возникшей к ней уязвимости. Рена не делала ни рывка вперед, ни рывка назад. Только молча, покорно опустила веки, сконцентрировавшись на ощущениях своего тела. Леди удовлетворённо улыбнулась. Ее рука плавно спустилась с ее лица на шею, а затем легко, как летний ветерок, провела кончиками пальцев по воротнику ее рубашки. Рене казалось, будто секунды длятся часами. Госпожа, не произнося и слова, скользила ладонью по шее вниз, примерно туда, где начинался сарафан. Прошлась пальцами поперек ее бока, нащупала застежку и с глухим щелчком заставила длинный кусок ткани безвольно свисать вниз, держась на одних только бретельках. А после, без долгих раздумий, поднялась вверх, дабы спустить бретельки вниз скатываться по рукам Рены, пока та не осталась сидеть в одной только рубашке. Тогда, ощутив его вес на своих ногах, дыхание Рены окончательно сбилось. Что, черт возьми, происходит?... Может, Амалия сделала это просто для лучшего доступа к ее плечам? Но тогда для чего было просить закрыть глаза? И, в конце концов, что мешало госпоже элементарно попросить ее сделать это самостоятельно?... Дыхание Амалии, ощущаемое где-то у затылка златовласой девушки, кажется, тоже изменилось. Словно потяжелело. Рена старалась не упустить из внимания ни одно, даже самое непроизвольное движение ее руки на ее плече, но та, наперекор желанию девушки поскорее все закончить, лежала неподвижно. Будто размышляя: стоит ли двигаться дальше? Наконец, наверное, слишком внезапно для уже привыкшей к бездействию Рены, Амалия довольно быстро, по сравнению с предыдущими движениями, обвела ее торс в иной раз, дабы остановиться на груди и, схватив воротник рубашки двумя пальцами, ловко расстегнула первые две пуговицы... В этот момент сердце Рены пропустило удар. Она без спроса распахнула глаза и рывком встала с кровати, смотря на Амалию с нескрываемым смущением вперемешку с непониманием. Еще несколько мгновенией она была откровенно лишена дара речи. Лишена дара речи даже не тем, что ее только что попытались раздеть, а, мать его, тому, с какой царской невозмутимостью сидела перед ней Амалия! Яркие губы, растянутые в хищную, ехидную ухмылку, в сочетании с этим фирменным, почти доминантным взглядом... Рена, сама того не осознавая, попятилась назад. – Госпожа, что вы... – Твердый и уверенный голос некогда теперь заикался, вне силах закончить даже самую простую фразу. Рена боролась с желанием просто взять и выбежать за дверь, но, в остатках самосознания, понимала, что не могла. Не могла поступить трусливо перед собственной госпожой. – Успокойся... – Ухмылка Амалии стала шире. Женщина, едва сдерживаясь от хихиканья, элегантно поднялась с кровати и с вальяжностью львицы сократила между ними дистанцию, да так, чтобы Рена упиралась в стену. Она же, в, очевидно, глупых попытках сохранить перед ней видимость хладнокровия, старалась как-либо прикрыть горячее лицо руками. Хотя, чего уж там - даже просто установить между ними устойчивый зрительный контакт. – Ты... В самом деле не умеешь расслабляться. – Амалия говорила так, будто ничего не произошло. Спокойно. Излишне спокойно. Да она издевалась над ней! – Позволь мне... – от очередного прикосновения леди Мейгелл к своему телу Рена вздрогнула. Ее взгляд продолжал бесконтрольно метаться из стороны в сторону; куда угодно, но не на женщину спереди. – Показать тебе. – П-показать?! – Воскликнула Рена, но тут же заткнулась, когда Амалия вновь, уже во второй раз, приблизила свое лицо к ее. Или даже, нет, ближе. Еще ближе. Так близко, что ее дыхание щекотало непосредственно ее собственные губы. – Показать. – Утвердила она полушепотом и, не дожидаясь ответной реакции, прильнула губами к губам Рены. Глаза той расширились. Сердце, вот-вот готовое вырваться из груди, вдруг остановилось. Мысли безнадежно спутались; образовали собой нечто наподобие крысиного короля - нечто, состоящее из смеси шока, растерянности, страха и... Удовольствия?... Абсолютного удовольствия. 10 секунд неподвижного стояния закончились тем, что, наплевав на границы морали и чести, Рена притянула Амалию за талию к себе ближе и с головой окунулась в страстный, полный невысказанных эмоций поцелуй. Амалия удовлетворенно простонала ей в губы, после чего обхватила ее шею руками и изменила наклон. В этот момент будто весь мир, всяческие звуки, сузились до их спальни, до тихих стонов, исходящих от Амалии прямо в губы Рены. Поцелуй становился глубже. И, чем глубже он становился, тем плотнее златовласая девушка прижимала к себе свою госпожу. То, как ее груди прижимались к ее собственной грудной клетке, делало с ней настоящее нечто. Будто все, что Рена сдерживала в себе; все, что приходилось переживать на тренировках и работе, вылилось в страсть разом и в двойном объеме. Ей никогда так сильно не хотелось человека, как сейчас хотелось Амалию. Языки обеих девушек бесстыдно исследовали друг друга. Разум пустел. Пустел, оставляя место только одному - всепоглощающему, гимпотизирующему, первобытному желанию. Наконец, когда кислорода перестало хватать, Рена отпрянула от губ Амалии даже не то, чтобы отдышаться, а чтобы банально запечатлеть представшую картину: размазанная помада, ее собственные горящие щеки и то, с какой жадностью госпожа встречала ее взгляд. За окном вечерело. Камни на лампе отражали ярко-розовый закатный свет, проникший сквозь окно. Видя, как их лучи ложились на лицо госпожи, Рене казалось, будто та сияет. Розоватый отблеск на темно-рыжих, длинных волосах создавал неповторимый оттенок. Рена, в который раз парализованная великолепием своей леди, просто смотрела на нее, не в силах что-либо произнести. – Рена... – прервала молчание Амалия, явно жадуящая внимания, а Рена, как настоящая, преданная слуга, не посмела оставить свою госпожу без должного. Она по-прежнему тяжело дышала, но резко, томно, с открытыми губами прильнула к тонкой шее, чем вырвала новый тихий стон сверху. Ее руки бесстыдно блуждали по стройному, одетому в роскошное платье, телу; то поднимались, чтобы залезть пальцами под лямку лифа, то опускались, чтобы сжать гладкое бедро. Сама же Амалия, будто исчерпав резерв своей смелости, теперь отчаянно зарылась пальцами в золотистые волосы Рены. И неясно: притягивая ли ближе, или просто играясь с шелковистыми прядями. – Вы... Невыносимы... – Рена, увлеченная процессом, бубнила что-то себе под нос. Ее грубые поцелуи набирали жадность; под ними фарфоровая кожа на шее и ключицах Амалии расцветала яркими, красноватыми пятнами. А та, кажется, и не возвражала. Напротив: ее голова услужливо откинулась назад, предоставляя больше пространства для развратных действий. Ее руки, к тому моменту, спустились с волос Рены к своей груди. Она медленно спустила с себя лямки и дразняще потянула упругую ткань лифа вниз: недостаточно, чтобы обнажить пышную грудь, но предостаточно для активации фантазии. Рена, заметив движение у бюста Амалии, наконец отпрянула от ее тела. Ее полные губы налились кровью, волосы безнадежно растрепались, а щеки, горящие румянцем, создавали идеальный альянс для того, чтобы ясно понять, чем сейчас занят ее ум. А ум был ее сейчас занят грудью Амалии. Ее дразнящими манипуляциями с тонкой тканью и вполне немногозначным взглядом, которым госпожа за ней наблюдала. Недолго сопротивляясь возникшей потребностью, Рена, направив руку вверх, застыла в паре сантиметрах от заветного места. Она ощущала, будто физически то, с какой интенсивностью на нее глядели эти пара ярких глаз. Даже в такой ситуации Амалия оставалась проницательной. Плутовка знала, чего на данный момент Рена желала больше всего. Знала, но, из-за определенно сучей натуры, продолжала дразнить и ждать, пока ее терпению придет конец; когда Рена возьмет все в свои руки и сделает с ней все, чего требуют ее грязные мысли. – Чего ты ждешь? М? – Слова послужили Рене тем, чего ожидала от нее Амалия. Она сорвалась. Ее рука дернулась; пальцы с грубостью схватили хлопчатую ткань и бесцеремонно потянули вниз, обнажив, тем самым, пышные груди. Амалия не успела и ахнуть. Следом, без предупреждений, каких-либо просьб и задних мыслей, Рена наклонилась вниз, чтобы, остановившись лицом на одном уровне с ее бюстом, взять в рот один сосок, а рукой, что не успела опуститься вниз, сжать вторую грудь. Амалия протяжно простонала. Выпячив торс навстречу к движениям девушки снизу, ее губы вновь, в который по счету раз, растянулись в самодовольной улыбке. Она не ожидала от Рены большего. Она ждала того, с каким нетерпением рванёт исследовать девушка ее грудь. И сейчас взаправду этим наслаждалась. Слыша звуки, доносящиеся сверху, слыша стук собственного одичавшего сердца, Рена все меньше и меньше отдавала отчет своим действиям. Мозг буквально поплыл. Погрузился в сладкое забытье, фигурой которого предстала Амалия. Обнаженная по пояс, прижатая к стене Амалия. Не намереваясь придавать груди чрезмерно долгое внимание, девушка снова потянулась вверх, дабы завладеть губами Амалии уже дважды. Та с охотой приняла такую инициативу, и вскоре, обе девушки, еле держать на ногах, рухнули на кровать так, что тело Рены осталось прижатым под весом Амалии. Когда Рена ощутила рассоединенте ее с Амалии ртов, та открыла глаза, и, черт: то, что предстало перед ее лицом, создало ощущение, будто она вот-вот сойдет с ума. Над ней возвышалась Амалия. Ее бедра расправились по обе стороны от ее ног, а руки, вернее, пальцы, одна за другой растягивали пуговицы ее рубашки. Взгляд Рены опять начал метаться, дыхание стало поверхностным и дрожащим. Когда последняя пуговица отцепила две стороны черной ткани, глаза Амалии зажглись пущим пламенем. Рена осталась лежать в одном темном, спортивном топе. Беззащитная и уязвимая. Беззащитная девушка с совершенно идеальным телом: сильный, подтянутый торс, покрытый десятками разного вида шрамов в результате пройденных битв; маленькая, но, вероятно, упругая грудь, прекрасно подчеркивала то, насколько совершенной была Рена в бою. Хоть сама она и не считала свое тело чем-то, способным вызвать похотливые мысли, но по лицу Амалии... Она могла вполне точно определить, что та наслаждается тем, что видит. – Ты красивая. – Промурлыкала леди Мейгелл и провела ладонью по рельефу мышц на животе Рены, отчего кожа той едва не покрылось мурашками. Эта была ее чувствительная зона. И Рена молилась, чтобы Амалия это не поняла и не воспользовалась этим против нее же. – Даже непозволительно красивая... –Внимание златовласой девушки приковалось к движениям руки, лежавшей на ее животе. Лестные слова дурманили даже сильнее, чем она то ощущала. Она не сразу заметила то, как на бедре появилось странное ощущение тяжести; как дыхание Амалии странным образом участилось и как в комнате послышались тихие, приглушенные стоны. Она подняла голову. Амалия, как настоящая актриса, удобно села на бедро Рены и, кажется, легонько о него терлась... Она терлась о тело Рены. Факта этого оказалось достаточно для возникновения целой бури из желания и страсти в ее нутре. – Неужели настолько? – Рена с силой обхватила обеими руками тонкую талию госпожи и, заставив ту остановиться, провела рукой вдоль ее боков. Лицо Амалии застыло в той же хозяйнической полуухмылке, и между ними повис горячий зрительный контакт. – Тебе требуется больше доказательств? – ...И движения Рены сами ответили на этот вопрос. Когда ее рука вдруг залезла за внутреннюю сторону бедра Амалии, та, сощурив от нетерпения глаза, поставила пальцы на животе Рены в вертикальное положение, из-за чего длинные ногти впились в гладкую, как хлопок, кожу. Приятно. Рена ничего не ощутила с этого жеста, кроме как тянущее, приятное ощущение остроты. Под недлинной юбкой Амалии пальцы Рены нащупали влажную, мягкую плоть. Дыхание той перешло на рот, а Рена, смотря то вниз, то вверх, на гордо вздымающуюся грудь, теперь отыгрывалась над ней тем, что медленно, мучительно и дразняще, проводила кончиком вверх-вниз, между ног Амалии. Жаловалась ли она? Рена не знала. Не могла этого с точностью определить, но, о чем она могла прознать наверняка, так это то, что Амалия ее хотела. Об этом свидетельствовало буквально все: от сладких полу-стонах полу-вздохах, до, непосредственно, влаги на ее белье. – Ты меня испытываешь? – Наконец, явно уставшая от бездействия, Амалия начала тихо скулить. Уже ставшее привычным доминантное выражение ее лица сменилось прикрытыми глазами и румянцем, доходящим чуть ли не до самой, с недавнего времени, пятнистой шеи. – Я хочу запечатлеть вас в таком положении на пару мгновений больше. Позволите? – Теперь ухмылялась уже Рена. Ее бархатистый голос содрогнулся до низкого, хриплого тембра; она и сама не подозревала, что способна так звучать. Амалия в ответ слегка выгибает бровь. Безусловно, она не собиралась долго пытать свою госпожу, но почему-то... Лицезреть ее откровенную нужду в больших, более интимных прикосновениях, было для нее почти лестно. – Какая ты, оказывается, шаловли- –И вот, Амалия едва не выгибается в спине: Рена, отодвинув пальцами белье в сторону, без промедлений всунула в нее два пальца, а после, короткое мгновение спустя, зашевелила ими вверз-вниз. Ее стоны заглушили и без того неразборчивую речь и теперь раздавались эхом в пустой комнате. Но, в первую очередь, эти звуки отдавались душе златовласой девушки; стали для нее мелодией смысла. Мелодией желания заставить свою госпожу выкрикивать ее имя отбросить остатки самоконтроля в забытье. Внезапно, оперевшись второй рукой позади себя, Рена поднимает торс с кровати и оказывается на одном уровне с Амалией. – Так лучше? – Рена шепчет эти слова у уха Амалии и дразняще дёргает мочку зубами. Амалия не отвечает - просто не может. Губы Рены вновь находят губы госпожи, ее пальцы ускоряются с каждым толчком, а рука позади нее движется к груди. Рена делает все для воплощения своего последнего желания. Или, даже нет... Миссии. Поцелуй, исчерпывая всякие остатки нежности и терпения, превратился в хаотичное столкновение губ и языка. – Да, да, да, Рена, не останавливайся! – Амалия, постанывая после каждого слова, шепчет их недалеко от губ Рены и, вне силах продолжать держаться на бедрах, ухватывается руками за спину Рены. Вновь, ещё крепче, вжимает ногти в кожу той, отчего Рена мычит ей прямо в губы; не так, как интенсивно это делает Амалия, но тоже очень ощутимо. Россоединяя их рты, Рена быстро перемкнула с губ на уже измученную шею. Стоны Амалии раздавались прямо над ее ухом, громче и громче, слаще и слаще. Как музыка. Амалия явно приближалась к пику. И, предвещая это, Рена ускоряет тем на еще чуть-чуть; ровно так, чтобы не позволить ей кончить в любую секунду, но... Что-то пошло определенно не по плану, и уже спустя несколько мгновений, госпожа выгибает спину. Высоко простанывает имя той, что заставала ее это испытать, после чего, обессиленная, прижимается телом к груди Рены. Ее дыхание тяжело, и, Рена, аккуратно вынув пальцы, с самозабвенной улыбкой кладет ладонь на спину Амалии…