Запах бессмертия. Сказка (для взрослых)

      Тишина. Тепло разливается по конечностям, навевая воспоминания. Когда я вообще последний раз нежился в ванне? Ной возвращается и кладёт одежду на полочку рядом с раковиной. Туда же чистое полотенце. Он не смотрит на меня, хотя только что бесстыдно раздевал. К моменту, когда я выхожу из ванной, я готов убить белоголового. Из одежды, что он принес, хорошо сидят лишь новенькие боксеры моего размера. Остальное же — майка, что висит на мне как на вешалке, и штаны, что слишком большие, — словно шутка какая-то. А может это его месть, за то, что налетел с наркотиками? Из одежды я оставил на себе лишь боксёры и майку. Какая никакая, а она хорошо скрывала наготу и была мне практически до колен. Руки тоже спрятала по локти. В остальном… Как на пугало висела. Я выхожу и не застаю мужчину. Бродить по чужому дому бесстыдство? Значит я самый большой бесстыдник. Обойдя весь дом вдоль и поперек, я нашёл Ноя в самой дальней комнате. Он стоял у панорамного окна и разговаривал по телефону. Не желая его беспокоить, я собирался уйти обратно в огромную гостиную, но услышал свое имя… Второе имя. -…Рейн страптивый, взбалмошный юноша и такой же твердолобый как Ахнир, чтоб его. Значит отца зовут Ахнир. Хорошо, запомним. -Нет… Нет! Да я же не говорю, что он плохой! Берхан, ну черт тебя возьми! Замолчи ты хоть на минуту! Кажется собеседник у Ноя тот ещё болтун. -Слушай, пока не станет жарко, не высовывайся. Я сам со всем разберусь. В конце концов, Бог я или нет? … То то же. Я не дослушал. Дыхание сперло как в самый первый раз приема наркоты. Что значит Бог? Реально божество? Типо… Как-то, кому молятся? Или как? Я сглотнул и сидя в гостиной пытался переварить в своем отсохшем мозге неподдающуюся объяснениям информацию. Если Ной — Бог, то Ахнир кто? А я?.. -Помылся? — несколько грубо спросил белоголовый, и я дернулся от неожиданности. -Да, спасибо… Он подошел ко мне и плюхнулся на диван рядом. Только вот не отрывал от меня своих холодных зеленых глаз. -Ты во мне дыру хочешь выжжечь своими глазами? — не выдержав, спрашиваю я и поворачиваюсь к нему. Майка соскальзывает вверх, и я замечаю непроницаемый взгляд мужчины на оголившемся бедре. -Супер, — комментирую я случившееся и возвращаюсь в прежнюю позу, — я чувствую себя голым. -Ты одет. -Ты издеваешься? — язвительно выпаливаю я и снова поворачиваюсь к нему и мне уже плевать оголиться что или нет. Он все равно знает, что я нарик. Но Ной уверенно смотрит в мои давно потухшие глаза. Мама мне как-то рассказывала, что когда я был маленьким они светились так же, как сегодня светились глаза отца, или как сейчас светятся глаза у Ноя. Но потом умерла бабушка и они до сего дня остаются тусклыми. -Может быть немного, — ухмыляется он и приподнимается на локте, чтобы оказаться лицом к лицу со мной. -Очень смешно, умник, — выдыхаю я ему в лицо. -Почему же? Мне казалось тебе плевать в чем ходить? -Я не придираюсь, да, но не в одной майке и боксерах же! Я могу придушить его сейчас. Без свидетелей. Пока мы одни. Но внезапно он касается своей большой тяжёлой — и я до сих пор плечом помню эту тяжесть — рукой моего голого бедра. Проводит указательным пальцем по шрамам и я морщусь. Стоило отбросить его руку тогда. Чтобы не платить за это сейчас. Он прижимает меня к дивану своим мощным телом, вдавливая грудью так сильно, что я чувствую несуществующие пружины. Мне хочется выть от беспомощности, но получается издавать лишь хриплые стоны. Этот человек, нет, у человека не может быть такого огромного члена. Этот зверь беспощадно выдалбливает во мне дыру размером с цилиндр. По крайне мере по ощущениям не меньше. И я черт возьми прогибаюсь под ним! Тело само решило, что ему нравится. И на десятом толчке я уже не справляюсь с мыслями заселяющими голову. Он взял меня насильно. Зная, что ни морально ни физически я не способен ему сопротивляться. Взял тем, что я все ещё по детски наивен. Взял тем, что я чертов наркоман, который уже давно должен был сдохнуть. И черт возьми, это тупое насилие мне нравится. Резкие толчки, громкие шлепки и чувство, будто из тебя выбивают жизнь. Наверное, поэтому мой голос прорезается все громче и громче с каждым резким движением его бедер. Наверное поэтому я как ненормальный вцепляюсь ногтями ему в мускулистую спину, вгрызаюсь зубами в широкие плечи оставляя на них красные следы. Наверное поэтому я протяжно скулю, когда он замедляется и закатываю глаза так, что они улетают куда-то слишком далеко когда его движения становятся резче, злее, упрямее и блять, когда он входит все глубже. Я точно сумасшедший, чокнутый, ненормальный наркоман, каких только поискать, но я не могу остановить эту волну возбуждения, что он, этот чертов белоголовый поднял во мне сейчас. Давно я не наслаждался сексом так, как сегодня. Лара со своими скрипами вместо стонов никогда не будоражила так, как этот мужчина своими тяжелыми вдохами и хриплыми горловыми постанываниями. У меня сносит крышу, когда он произносит мое имя прямо на ухо. И больше я не понимаю, что творится. Секс всегда был моей слабой стороной. И только сейчас я понимаю насколько. Я уже даже не противлюсь его рсюда, что беспощадно вертят меня туда сюда из позы в позу, заставляя кончать все больше и быстрее. Когда он называет меня вторым именем, я прямо чувствую как внутри закипает злоба и он тут же выбивает ее очередным резким толчком. Я не сдерживаюсь и на тридцатой минуте этого хаоса начинаю между стонов звать его по имени, а между толчков называть генералом. Когда я снова лежу к нему лицом, на его руках проступают вены. Сколько раз он уже кончил в меня? Пять? Пятнадцать? Пятьдесят? Он трахает меня уже второй час подряд, а я все ещё остаюсь в сознании и мне все так же мало. Да я блять самый конченый психопат из всех, что когда либо были, если мне до истомы нравится секс с этим малознакомым мужчиной. -Ной, — шепчу я охрипшим голосом и чувствую, как он снова начинает вытаскивать свой член из меня, задевая тысячи нервных окончаний, ещё не успевших разложиться от наркоты. И внезапно понимаю, что секс с ним мне нравится больше чем химический кайф. Но на этом все. Он встает и осматривается, будто за нами кто-то наблюдал. И я честно уже не знаю чему удивился бы больше. Ной уходит в ванную и я прикрываю глаза. Все, что он дал мне из одежды, сейчас покоится на полу, рядом со всей его одеждой и кобурой с заряженным пистолетом. Я в бессилии поворачиваю голову в поисках хоть чего-то напоминающего часы и замираю, когда Ной возвращается с полотенцем и тазом воды. Сам он уже чистый. По рельефному торсу скатываются капельки воды и падают на пол. Мне кажется хуже и не придумаешь. Насильник сам обтирает жертву. Хочется посмеяться но выходит лишь на немного приподнять уголки губ. Ной хмурится и за последние два часа у него между бровей появилась морщина. Он обтирает меня тщательно, не оставляя ни малейшего следа. Доходит до задницы, набитой до желудка его спермой и застывает. А потом аккуратно разводит мои ноги и вставляет внутрь два пальца, выпуская сперму наружу. Он проводит большим пальцем по краям мышечного колечка и хмурится ещё сильнее. -Опухло, — одними губами шепчет он, и я бьюсь в припадке смеха, не в силах выдавить хоть что-нибудь. Когда сперма покидает моё тело, я снова чувствую себя пустым. Настолько, что даже страшно. Последние два часа я не покидал объятий этого мужчины, а сейчас чувствую себя до ненормального брошенным. Он точно заколдовал меня чем-то. Подсыпал какой-то порошок в воду ванны или что-то ещё. Но я чувствую себя слишком странно. Я ощущаю тоску по ком-то… -Ре… Точнее, Уильям, я… -Рейн, — шепчу я, пытаясь принять полусидячее положение, — Зови меня Рейном… Не знаю отчего, но когда он произносит это имя, я могу почувствовать себя более значимым чем обычно. Ещё одна странность. А может он в транквилизатор чего подмешал? -Ладно, Рейн, и о святые духи, лежи. Ты ещё как минимум дня два ходить нормально не сможешь. Мне хочется опровергнуть его слова, но я настолько охрип, что даже «да» сказать не получается. Он подходит ко мне и помогает одеться. Все в те же боксеры и майку. Проводит рукой по шрамам на бедре и поднимает меня с испачканного в сперму, мокрого дивана. Он несет меня молча. А я в душе ликую. На его теле просто огромное множество следов произошедшего. Войдя в одну из спален, он опускает меня на кровать и укрывает. Бросает короткое — «отдохни» и не возвращается в комнату до вечера. Все это время я отдал сну. Слишком устал, чтобы что-то ещё делать. Просыпаюсь я, когда весь дом как будто взлетает в воздух. А это оказывается лишь громкий хлопок двери. Белоголовый очевидно не в очень хорошем настроении вернулся. Я тянусь к краю одеяла и подползаю к краю кровати. Ну посмотрим, на сколько его слова правдивы. Опускаю ноги на пол, придерживаясь за тумбу встаю и тут же едва не падаю. На губах расцветает самая, что ни на есть довольная улыбка. Колени так не тряслись даже после шести уколов героина подряд! Да этот мужик прямо-таки монстр. Все же поднявшись и держась за стены, я выхожу из комнаты и вздыхаю. Быть прикованным к постели ближайшие два дня в мои планы не входило. Но белоголовый очевидно очень пытался это осуществить. Я иду вдоль коридорчика и выхожу в огромную гостиную, где недавно меня жестко отымели. Диван вроде все ещё на месте, только уже с другой оббивкой. Ноя не видно. Прохожу ещё дальше, но уже без помощи стен и натыкаюсь на маленькую кухню. Ну, если быть точнее, не очень маленькую. Или как бы совсем не маленькую. Просто я сейчас не могу нормально думать о размерах этого дома. Кухня, в сравнении с остальными комнатами маленькая. Но мужчины и там нет. Я уже начинаю думать, что мои мозги сами подкинули мне тот хлопок двери, но эти сомнения разбиваются в щепки, когда я вижу его в дальней комнате. Он сидит на кровати, уперев локти в расставленные бедра и смотрит в панорамное окно. На нем обтягивающий свитер без рукавов и черные военные штаны. Такой же черный китель лежит рядом на кровати. Я не могу сдержать ухмылки, когда вижу следы от своих ногтей и зубов на его плечах и руках. -Чего кислый такой? — спрашиваю я и он в удивлении оборачивается, недолго осматривает меня с все ещё голых ног до растрепанной головы и снова отворачивается. -Не твоего ума дело, Рейнар. Я хмурюсь. Хоть я сам вроде и разрешил называть себя именем дарованным отцом, оно все ещё вызывает отвращение. -Вижу, с твоим телом все нормально, раз уж ты ходить можешь, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. -Да, но ты очень старался лишить меня этой возможности. И отталкиваясь от косяка, я на дрожащих ногах подхожу к нему и сажусь рядом на кровать. -Что ты за ягода, Ной? — кажется, першение в горле проходит и, довольно потянувшись, добавляю: — Такого секса у меня ни разу не было. Он приподнимает бровь, словно это само собой разумеющееся и смотрит на меня. -Выглядишь живее, чем днем. -Поспал нормально, — отвечаю я и подергиваю плечом, а после снова подношу руку чтобы почесать шрамы от уколов, но замираю. Он заставляет замереть, потому что не знает, что такое личное пространство. Его губы мягко опускаются на моё приоткрытое плечо, и зубы впиваются в тонкую кожу. «У него есть клыки», — проносится в голове прежде, чем я успеваю почувствовать что-то ещё. И пожалуй, стоило догадаться. Его тяжелая рука вновь опускается на мое бедро и поднимается выше. Задирает майку и, мягко надавив на впалый живот, опускает меня на кровать. К этому моменту на моем плече красуется свежий укус, а сверху вновь нависает этот мужчина. Желание плюнуть ему в лицо приходит тут же, но я все же подавляю его. Ной долго смотрит в мои глаза, а потом отстраняется и возвращается на край кровати. Что это было? -Ты стал покладистей, — почти шёпотом произносит он, и я фыркаю. -Ой, нет, ты не знаешь, каким покладистым я могу быть, — и тут же пожалев об этом, я отворачиваюсь от его пронзительных зеленых глаз. — Хах, так что выходит, ты здесь живешь? Попытка сменить тему удалась. -Временно. Ахнир, твой отец, попросил помочь ему с одним делом и выделил здесь комнату, чтобы я не мотался туда-обратно из города. -И что за дело? Ной хмурится и смотрит на меня как на придурка. -Найти тебя и его жену. У меня дёргается веко и я понимаю насколько тупым сейчас показался. Хотя по бо́льшему так оно и есть. Из-за наркотиков мой мозг уже не способен думать и обрабатывать информацию быстрее. -Так значит, ты уедешь? — закатывая глаза, спрашиваю я и вижу как сжимается его кулак. -Пока не уеду. Но это лишь пока. Ха. Как-то смешно. Он тот, кто просил остаться, уверяя, что здесь у меня будет все. А в итоге сам когда-нибудь уедет. -Как бы я не презирал тебя за то, что воспользовался моей задницей, но здесь определенно станет скучно, когда ты уедешь. Я сделал это неосознанно. Подпустил его ещё ближе. Не только в тело, но и в душу. Ной поворачивается ко мне и больше не отворачивается. Я не знаю, стоило ли это произнесенных слов, но он расслабился. -Что случилось? — спрашиваю я, намекая на его шумное возвращение. Ной не такой тупой как я — он сразу догадывается. -Твой отец, — и без этого вроде становится понятно, но его дальнейшие слова повергают меня в шок, — он искал тебя, хотел поговорить… Отдал приказ моим людям без моего ведома, но от моего лица. Ной морщиться, будто его гордость задели. -Ахнир уже в который раз пренебрегает тем, что я помогаю ему. Я издаю сдавленный смешок, который смешивается с дыханием и сдерживаемым желание прямо сейчас начистить лицо «папочке». -Я его не знаю и вижу первый раз в жизни, но уже чувствую, какой он урод, — говорю я, предварительно скорчив лицо в отвращении, — если он понадеялся, что прийдя сейчас станет в моих глазах Богом, очень зря. Он незнакомец. Простой прохожий. Может мама и повелась на его мордашку, я не собираюсь пресмыкаться перед ним. -Но при этом ты попросил называть именем, что дал тебе отец… Мужчина не отводит от меня зеленых глаз. В них на удивление не чувствуется холод. Скорее смирение и интерес. -Это напоминает мне о бабушке. Как не странно, с ним так легко говорить. Хотя я все ещё не могу терпеть его нрав, рядом все же немного теплее, чем всегда. Или он все-таки подсыпал мне что-то в транквилизатор. Больше мы не говорили. Вечер я провел утопая в подушках и совсем незаметном, изучающем взгляде зеленых глаз. Утро началось мучительно больно. Все тело стонало и скрипело, а поясницу словно четыре раза переломали. Ноги не слушались, посылая мое желание умыться куда подальше. На мои стоны боли пришел виновник, что не щадя оттрахал меня вчера. На его усмешку хотелось обрушить сотню ругательств и я сделал это. Конечно, выслушав меня он ничего не сказал, но по тому как улыбка на его лице становилась все шире я могу сказать точно, ему это доставляло удовольствие. Чертов садомазохист. Вот только, как бы это не было смешно или плачевно, сегодня я не смогу убежать от того, что отец нашел нас и от его странного положения «кто-то вроде короля». А ещё мне не убежать от странностей нашей «семейки». Но пока отложим это в дальний ящик. Сейчас я хочу задушить белоголового. -Не строй из себя недотрогу, — уже почти в припадке хрипит мужчина и продолжает намыливать мое тело. -Если бы конечности меня слушались, я бы с удовольствием выбил эту твою улыбочку с лица. -Я бы на это посмотрел. Его выражение лица так и говорит: «А ты попробуй». Я в несколько раз слабее этого подонка, но все равно кулаки чешутся. -А папаня мой знает, что ты его дорогого сыночка изнасиловал? — в моем голосе презрение, но его это снова забавит. -Если он и узнает, то только с великими подробностями о том, как сильно его дорогой сыночек жался ближе и сам практически насаживался на член, наслаждаясь этим. Я стиснул зубы. Ладно. Эту битву я проиграл. 0:1 ублюдок. Смирившись со своей участью, я немного расслабился, позволяя ему мыть меня. Все же в этом есть что-то клевое. Он генерал — я обычный голодранец. Но при этом он с такой осторожностью намыливает мое тело. Ной вообще красивый мужчина. И большой как шкаф. Сейчас впервые рассматривая его в спокойной обстановке, я не могу сдержать ухмылки. Овальная форма лица сплошь покрыта острыми углами: скулы, нос, даже чертовы глаза. Все в нем будто кричит: «Я опасен» и не знаю почему это так заводит. Обычно открытый лоб сейчас спрятан растрепанной челкой, почти доходящей до глаз и прячущей густые белые брови. Ресницы длинные, белоснежные. Такие, что, кажется, смогут сдуть своим взмахом. И глаза… Чертовы зеленые глаза от которых хочется бежать и так же хочется замереть и уже никогда не отводить взгляд. Таких глаз я ни у кого ещё не видел. Когда я взглядом спускаюсь на его губы, они растягиваются в ухмылке. Клыки не видно, но я знаю - они там есть. Спрятаны. Из неаккуратного пучка на мускулистую шею падает прядка белых волос и я не могу не приметить, какие они должно быть у него все-таки мягкие. А ещё длинные. Невероятно длинные белые волосы. Если у моего отца они короткие, то у Ноя наоборот. Обычно он носит хвост, но и пучек ему тоже идет. Хотя откуда мне знать, как он их обычно носит? Сам Ной огромен во всех смыслах этого слова. Высокий, широкий и мускулистый. Даже с интимной зоной все в порядке. Словно из сказки для взрослых сбежал. Честное слово. Разве что характер у него дерьмовый, но кто сейчас может похвастаться своей добротой? -Любуешься? -Нет, сочувствую. Его улыбка так и застыла, а на лбу вздулась вена. Это можно считать моей победой? К этому времени я был почти вымыт. Он ополаскивал меня водой. Вот только его руки находились не там, где хотелось бы. Раздвинув мои ноги, он нащупал колечко из мышц, что вчера охотно его принимало и я вздрогнул от боли. -Убери руки! — выпалил я и тут же попытался закрыться ногами, но он уже протолкнул палец внутрь. Я взвизгнул от боли и скорчился в воде. -Да, стоило вчера все же использовать смазку, — процедил белоголовый и вытащил свой палец. Я тут же ударил его по руке и прошипел сквозь плотно сжатые зубы: -Иди ты к черту. Он вытаскивает меня из воды и бережно вытирает полотенцем. Потом поддерживает за талию и мы вместе чистим зубы. Я же уже мечтаю поскорее избавиться от его присутствия. Он дает мне одежду, в этот раз нормальную. Голубой свитер и черные спортивные штаны с манжетами. Одеваюсь я сам, выгнав этого ублюдка из комнаты. А когда выхожу - на столе уже стоит еда. На двоих. -Ты и готовить умеешь? -Нужно же чем-то такому уроду владеть чтобы не ударить в грязь лицом перед девушкой? -Ты имел ввиду парня? — язвлю я и сажусь на стул, мысленно скуля от боли. -Может быть, — ухмыляется он и ставит две чашки — с чаем? — на стол. -И все же в голове не укладывается. Неужели другие задницы так не манили как моя? Он секунду стоит растерянно, и я добавляю один бал на наше табло. 1:1. -Ты… — говорит он и потирает мускулистую шею рукой, — мне хотелось тебя усмирить и заткнуть. -Не получилось, не так ли? — чеканю я и радуюсь как ребёнок. Этот белоголовый ещё не знает с кем связался. -Да, не вышло. Но, кажется, он не разочарован. Едим мы молча. Пьем чай тоже. Я только замечаю, что в моей кружке плавает ломтик лимона. Не хочется этого признавать, но он хорош в заботе над кем-то. Поэтому так неуютно находится здесь рядом с ним. -Меня все ещё ищут? — не могу не поинтересоваться я, пока он так увлеченно читает сообщение в телефоне. -Да. А ещё Ахнир сходит с ума. Я ухмыляюсь. -Заслужил. -Но ты не можешь прятаться вечно. Особенно здесь, к тому же… — он заминается и его взгляд падает на мои руки, сейчас скрытые свитером, — у тебя скоро будет ломка. -Не так скоро, через дня три-четыре — поясняю я и вспоминаю зачем вообще согласился пойти с этим белоголовым ублюдком, — ты обещал мне наркотики. Но вчера дал транквилизатор. Ной не ведет и бровью. -На базе нет наркотиков. Не положено. Я почему-то так и думал. Как по другому, если здесь одни военные да ученые? -Тогда меня здесь ничего не держит, — так же четко отвечаю я и встаю. -Рейн, — произносит он и тон его голоса превращается в командный. Я не могу не презирать его за это. -Ты просто лжец, Ной. Я разворачиваюсь и он хватает меня за руку. Снова. Все это с самого начала было похоже на пустой трёп. Только больно убедительный. -Ты сказал, что без разницы кто я, пока есть место, где я могу получить все, разве не так? Тогда почему я не могу получить то, без чего не представляю жизнь? Прости, генерал, но это не то, что ты обещал мне на той лестничной площадке. Его рука сжимает мое запястье сильнее и я морщусь. -Рейнар, ты можешь обойтись без наркотиков. -Каким образом? Я уже устал пытаться что-то изменить. Я привык плыть по течению. Скитаться где-то или ползать по канаве в поисках спрятанного шприца с дозой. Я привык так жить и сейчас нет смысла что-то менять. Без наркоты я никто. Просто оболочка, что строит из себя человека. Во мне зияет чернота. Я прогнил изнутри, так что не за чем пытаться вырастить во мне семя нормального человека. -Всё ещё можно исправить, — говорит он так же черство, как и мыслит. Так же грубо, как он ведет себя и так же резко, как трахает. Он закостенелый идеалист. Хватит с меня этого. Я насладился всем вдоволь за вчера и сегодня продолжать этот спектакль не собираюсь. Да, он тепло. Он то, чего не хватало в моей жизни с тех пор, как мама второй раз вышла замуж. Но это ещё не значит, что я останусь. Я привык к холоду. К промерзшей земле и компании бухого Джеффри. Пусть я туда и не вернусь, за то переберусь в город. Где не будет бухого отчима, самозванца отца, доверчивой матери и белоголового генерала. Ой, точно, ещё раздражающей маленькой занозы. Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки, но сил нет. -Пусти. Он не двигается. Это начинает раздражать! -Я сказал тебе отпустить! — срывается с языка, а затем он резко разворачивает меня к себе лицом и дает несколько пощечин. -Ты!.. — оскаливаюсь я, но он хватает меня под бедра и поднимает в воздух. Я сопротивляюсь. Бью его по бокам ногами, но, видно, он не чувствует этого. Замахиваюсь на его лицо кулаком, но он тормозит его столько же резко, как и перебрасывает меня на одну руку. -Что б тебя! — шиплю я, и когда он сжимает мою задницу своей рукой - холодею от ужаса, — Ты изврат… Ты подлый ублюдок! Но он молчит, словно ждет пока я выплесну весь свой гнев в этих бесполезных барахтаньях и теперь я действительно вижу, что передо мной генерал. Стойкий как скала и несгибаемый как вековой дуб. -Хватит уже всего этого, — говорю я и второй рукой он берет меня за подбородок. Крепко. Не выдернуть. -А теперь слушай меня, мелкий говнюк, — грубо и зло произносит он, и я хочу выдать ему пощечину, — ты можешь жить без этой дряни и это легко осуществимо. Твой отец магнат владеющий несколькими крупными фирмами, он с легкостью найдет тебе больницу по реабилитации наркоманов, но даже этого не потребуется. Ясно тебе? -Ха, моему отцу должно быть глубоко плевать на меня, если он ушел от матери и приперся спустя девятнадцать лет. Ной крепко стискивает зубы, сдерживая себя, и меж его бровей пролегает глубокая морщина. Что я снова не понял? -Всё, меня это достало, — выдыхает он и все так же держа меня на руках идет в спальню и бросает меня на кровать нависая сверху, — ты не простой человек Уильям. Я вздрагиваю. Он практически выплюнул мое имя. То имя, что дала мне бабушка. Он надевает китель, собирает волосы в низкий хвост и хватает меня за запястье, стянув с кровати. Дает мне три секунды одеть новые кроссовки и вытаскивает из квартиры как ненужный хлам. Я не понимаю, что он делает вплоть до тех пор, пока мы не останавливаемся напротив той двери, что ведет в кабинет к отцу. Я сверлю белоголового удушающим взглядом, а потом он толкает меня в кабинет и я падаю на шерстяной ковер. -О? — выдает мой отец, пока я корчусь на полу. — Генерал, так Рейн был с вами? -Я нашел его у выхода из Мефесто вчера, а теперь расскажи ему кто такой, потому что я устал все скрывать, — голос Ноя резок, груб и терзает словно острые ножи. А ещё он объемен. Как вчера голос отца. Я приподнимаюсь, не без помощи ненавистного человека, и продолжаю сверлить предателя глазами. Он выдал меня вот так. Даже не за награду. И стоит себе в проходе со злобой на лице. Хочется показать ему язык, но я лишь поворачиваюсь к обтряхивающему меня отцу. -Хватит, прекрати. Он замирает и отходит. -Рейн, я понимаю твою злость на меня, но ты должен узнать кто ты. Я смотрю в так знакомые мне черты отца и морщусь в отвращении. До чего я похож на него. -Где ты был девятнадцать лет, чтобы рассказать мне все тогда, когда я ещё не просрал свою жизнь? — с глубокой ненавистью спрашиваю я, и мужчина хмурится. Но ответить он ничего не может. Не может, потому что я прав. -Я не мог вернуться и ты поймешь, когда послушаешь, — продолжает он молоть чушь ,но это только больше раззадоривает меня. -Да ладно? Ты слышал, а, белоголовый ублюдок? Он тоже хочет переговоров, — я тычу в отца большим пальцем и смотрю на Ноя, пока он становится мрачнее чем был. — До чего ж вы смешные, ребята. -Ахнир, я придушу его, — цедит генерал и начинает подходить ко мне, однако меня такая штука как смерть уже давно не страшит. Мне только становится смешнее. -Не смейте. Каким бы он ни был, он мой сын и это моя вина, что принц вырос без должного воспитания. Я вздергиваю бровь и смотрю на две белые головы. Они что, только что местами поменялись? Ной ему ты-чет а папаша вы-чет. Странные они. Но я не хочу слушать глупые оправдания, поэтому, кое-как сохранив лицо, встаю и собираюсь было сделать шаг, но эти хитрецы все же знают слабые места. -Тогда ты не узнаешь, почему умерла Энна, твоя бабушка. Я притихаю. -Это было слишком давно, я ее уже почти не помню, — ворчу я, но все же остаюсь на месте. Где мое достоинство черт возьми? А потом думаю, что наверное там же, где и девственность. -Рейн… -Не зови меня так, ничтожество, — затыкаю я отца и сажусь на диван, — у вас вдвоем пять минут чтобы увлечь меня своим пустым трепом. Ной и Ахнир встречаются взглядами и оба с неверием смотрят на меня. -Ну, время пошло. Тогда отец садится напротив, а Ной чуть правее от него. -Уильям, — смирившись с тем, что имя Рейн я не терплю, начинает отец, — думаю, начать стоит с того, что я и генерал не люди. -Че? На мое замешательство они отвечают светящимися глазами и я замолкаю. Да, это определенно не совсем человеческие особенности. -А кто вы тогда? -Это не так-то просто объяснить, но я постараюсь, — смиренно говорит отец, — мы Асуры, Уилл, создания, что намного выше людей. Я вздрагиваю, а потом мое неверие рассыпается на осколки, когда позади белоголового с хвостом появляются крылья. Огромные, белые, с прожилками золота в перьях. Я сглатываю. -Продолжай, -требую я и сознание летит к чертям в котлы, потому что мозг подкидывает образы и обрывки воспоминаний. Бабушка часто читала мне про Асур в детстве. Только что, вспомнить не удаётся. -Уилл, наш мир, мой и его, — он указывает на Ноя, что скрепив зубы напряженно ждет, — очень отличается от вашего, человеческого. Он называется Ниам и выглядит, как бессчётное количество летающих островов. -Тогда что вы забыли в этом мире? — рявкаю я, уже совсем позабыв о том, что передо мной не два сумасшедших, а мой отец и его верный песик. -Уилл. Слушай и все поймёшь. Я громко цокнул и закатил глаза, но продолжил делать вид, что верю во весь этот бред, даже не смотря на то, что крылья за спиной генерала двигаются. -Чтобы понять, ты должен иметь представление о мире, где родился, — я подавился воздухом от произнесенных им слов и заерзал на диване. Поясницу и анал прошибло болью и я больше не пытался двигаться. Остолоп отец не заметил, что со мной что-то не так. Белоголовый же отнюдь, понял почему мое лицо изменилось. Может ему станет хоть немного стыдно за то, что он сделал? -Ниам делиться на Нижний и Верхний. А те в свою очередь на четыре королевства: Эрлиум, Вильдию, Октанту и Мессорию. Грубо говоря королевство эльфов, оборотней, титанов и аракулов, — и после заминки он посмотрел прямо в мои глаза и произнес то, отчего кровь, напитанная наркотой, застыла в жилах. — Рейнар, ты сын короля Эрлиума и единственный наследник престола. -Ты что-то путаешь. Это не могу быть я. Как же… -Нет, ты мой единственный сын. Ты мой наследник, Рейн. -Я не Рейн! И не Рейнар! Я Уильям! Уильям Андерсон, сын Робин Андерсон. -Ты Андерсон, потому что я нахожусь здесь как Альберт Андерсон, — отрезает мужчина и я чувствую как все, что служило моим представлением этого злосчастного мира рухнуло, как последние надежды на что-то хорошее четыре года назад. — Твое настоящее имя Рейнар, прими это. -Тогда зачем? Зачем было все это пафоство с фальшивыми именами и фамилиями? Что вы забыли в этом мире? -Затем, чтобы спасти вас с Робин. -Я не понимаю… -Рейн, — внезапно говорит Ной и я замираю, потому что его тон не сулит ничего хорошего. — В нашем мире идет война. Она началась незадолго до твоего рождения и охватывала всего два королевства. Актанту и Вильдию. Тогда великий старейшина Эрлиума, почувствовав опасность, обратился к королю Мессории — величайшему оракулу. Он предсказал смерть единственного наследника престола Эрлиума в этой войне. Но тебя тогда ещё и в помине не было. Лишь спустя год Ахнир вернулся из Мидгарда, мира, где мы сейчас находимся, с беременной человеческой женщиной. Отец потирает затылок словно провинившийся ребенок. Хотя тон белоголового вполне себе смахивает на недовольство родителя. -Людям в нашем мире не было места, но эта женщина удивила каждого. Она не только могла видеть нашу магию, но и пользоваться ей. Ахнир взял ее в жены в человеческом мире из-за войны в нашем. Но родиться ты должен был в Верхнем Ниаме, — асура замолчал и теперь я кажется начинаю понимать, к чему он ведет. -В день родов, — с тяжестью продолжил отец, — война пришла и в Эрлиум. Пока ты рождался, стража замка отбивала вильдийцев. И как только наш мир услышал твой первый детский плачь, моя мать, Энна, вдовствующая королева, сбежала в Мидгард с кронпринцем и его матерью. Она скрылась в этом мире так, что ни один асура не смог бы вас найти. Вот только я знал, где вы, но не мог прийти. После закрытия мирового моста, наше королевство утонуло в крови. Мы чудом отбили за́мок и крепость. Но тогда я не мог покинуть свое королевство, не мог подвергнуть вас опасности, Рейн… Повисает молчание. Тяжелое. Такое, что дышать невозможно. Я чувствую как все то, на чем стоял мой внутренний мир рушится. Каждое его слово больно бьет по грудной клетке, ломая ребра. -Все это время… Моя мать и бабушка знали о том, кто я… Просто бред какой-то. Ладно, допустим бабушка не успела мне нормально все рассказать, тогда почему молчала мама?! Пятнадцать лет я жил как в бочку опущенный. То нельзя, это нельзя, не суй нос куда не надо Уильям… Она отгородилась от меня. Спряталась, а потом притащила Ричарда домой и сказала звать его папой! Где ты был, когда он душу из нас вытрясывал?! Лица мужчин с невероятной скоростью меняются. Отец утопает в злости, а Ной в удивлении. Конечно, они же не знали ка́к мы жили все это время. -Как умерла моя бабушка? — стискивая кулаки, задаю я вопрос и готовлюсь к самому худшему. -Энна пала от меча октантца. Почувствовав опасность на земле, она вернулась в наш мир, ведь так вы с Роби потеряете незаметный смертным след магии, который другие асуры могли почувствовать. Отцу было тяжело это рассказывать, поэтому, хлопнув его по спине, продолжил Ной. -Энна была поистине смелой эльфийкой. Вернувшись, она тут же вступила в число войск, заняв командную позицию и отбила несколько городов. А потом ее сразил меч рядового актантца, которого она сочла мертвым и собиралась захоронить. Я стиснул штаны в кулак и впервые за десять лет почувствовал настолько сильное желание расплакаться. -Ты узнал кто ты, Рейн, — подытожил мой отец и посмотрел за окно, где по прежнему серые тучи грозили обрушить на нас сильнейший ливень. Пришлось собрать всю волю в кулак и пихнуть ее себе в горло, чтобы не пустить слезы на свободу. В этот момент на улице пошёл сильный дождь. Ливень. Ной встал с дивана и его крылья исчезли. -Я так понимаю, мне никто не скажет, как вы связаны? Отец пожимает плечами и морщится, словно услышал что-то противное. -Я уже говорил тебе, он - король, я - хранитель, — повторяет Ной, но мне мало этого ответа. -Тогда почему он зовет тебя генералом и на вы? Ной остолбевает, а мне становится смешно. Я встаю и подхожу к белоголовому. Становлюсь напротив и злорадствую. Он прямо позеленел! -Ну так, мистер хранитель, не поделитесь ли тем, кого в действительности вы охраняете? -Рейнар, не нарывайся, — цедин асура-генерал-белоголовый и я ухмыляюсь. -Я жду. -Он один из Лёрдов. -А это ещё кто такие? -Это сильнейшие асуры Ниама. Их всего четверо. Ной же сильнейший среди эльфов. Я вижу, как кулаки белоголового сжимаются сильнее и улыбка пропадает с моего лица. -Но разве сильнейшие не короли? — моя рука опускается на один из кулаков Ноя и в следующее вгновение оказывается сжата его пальцами. -Короли всего лишь предводители народов. Лёрды же кто-то вроде серафимов у ангелов. Они оберегают всех от опасности. Ной помог нам спасти тебя и Роби, когда вильдийцы напали. -Но если он сильнейший, тогда почему война все ещё идет? -Лерды не могут выступать в открытую, Рейн, иначе баланс Ниама нарушиться и наш верховный бог покарает всех, — говорит Ной и его злость проходит. -Вот оно что-о-о… — протягиваю я и чувствую пульсацию в пояснице. -Мне пора, Ахнир… -Да знаю я, идите уже, — отмахивается отец, после чего Ной отпускает мою руку и скрывается за дверью. Я провожаю его глазами и падаю обратно на диван, только в этот раз на тот, где сидит отец. В голове не укладывается все, что они сейчас поведали, но больше всего разочаровывает то, что я не мог ничем им помочь. Ха… Я жалкий наркоман, кому вообще понадобится моя помощь? -Уилл, я не прошу простить меня, я лишь хочу понять тебя. Хочу, чтобы ты стал сильным и несгибаемым. Таким, каким должен быть настоящий король, — несколько сухо говорит отец и я вздыхаю, опускаясь головой на спинку дивана. -Всё это время я нуждался в твердом отцовском плече… И именно тогда, когда научился жить сам, появился ты со своими росказнями о том, что я какой-то кронпринц. Что мне тебе сказать? — я устало гляжу в его яркие фиолетовые глаза и мне уже так плевать на былую гордость, от которой остался лишь наркотический осадок. — Я обычный голодранец наркоман. Никакой я не принц. Отец это понимает. О-о-о даа, он не может не понимать, ведь вчера он видел все эти следы от уколов. -Ты можешь прекратить употреблять. Для асуры это ничего не стоит, — отвечает он мне, а я не знаю, посмеяться ему в лицо или нет? -Я человек. Самый обычный, заурядный человек. Может когда-то во мне и было что-то от вас, существ не от этого мира, но это все ушло вместе с ней, — я закрываю лицо ладонями, потому что идиотский свет уже начал резать сетчатку глаз. — я перестал верить в чудо, отец, перестал слушать сказки и мечтать. Во мне убили это. В пятнадцать. Я не хочу больше говорить с этим существом, поэтому встаю и с громким хлопком закрываю дверь. Избавиться от наркозависимости, сейчас. Они все просто поехавшие. Коридок пуст и я стремительно иду к лестнице. Но замираю, потому что не знаю, куда идти. Ной вероятно закрыл свою квартиру, а где квартира отца я даже думать не хочу. Остаётся лишь наконец исследовать это место. Хотя если бы я чувствовал ноги так же хорошо как вчера, проблем с этим бы не возникло. Я спустился на этаж ниже, но кроме дверей с непонятными названиями ничего не нашел. Возможно, это здание было чем-то вроде офиса. Спустившись на ещё один этаж я заметил бегающих людей. Женщин на высоких каблуках и мужчин в строгих костюмах. Меня они не замечали, хотя я очень выделялся на их фоне. А может привыкли к тому, что здесь не только офис? На следующем этаже все повторилось. Я спускался ещё примерно на десять ярусов, но ничего кроме бегающих с бумажками и прочим людей не увидел. Наоборот. Некоторые видели меня и застывали в ужасе. Неужели я так плохо выгляжу? Вообще, я спустился на двадцать четвёртый этаж, что тоже мало чем отличался, вот только здесь надписи были сделаны на английском. Некоторые кабинеты были подписаны как лаборатория 1, лаборатория 2, некоторые что-то вроде директорской, бухгалтерия. В общем, тоже офисы и на десять этажей ниже это все повторилось. Только лестница на семнадцатом этаже разделалась и вбок с лестничной площадки уходил коридок. Как раз тот, что присоединял это здание к квартирам. Обойдя все однотипные этажи, я не хило устал и сел на лестнице перевести дух. Когда мы ехали сюда, территория показалась мне огромной. Видимо, все остальные здания не соединены проходами. Они существуют отдельно, но не далеко от этого построения. Вообще, эти два здания похожи на муравейник. Причем довольно странный. Вздохнув, я положил голову на колени и закрыл глаза. Асуры, Ниам, Ной, бабушка… Все это настолько нереалистично. Вообще все происходящее и окружающее, словно выдумка чья-то. Даже эти тупые бетонные ступеньки. Вчера я жил в грязи и медленно сводил себя в могилу шприцами с героином, кокаином и какой-то новоей хренью под названием Астрия. А сегодня оказался кронпринцем страны из другого мира. Моя мать сбежала вместе с бабушкой, чтобы спасти меня, и вообще я должен поверить во все это? В то, что моя мама, с лица которой последние годы не сходили синяки, является королевой какого-то там волшебного королевства. Как бы хотелось сейчас закинуться чем-нибудь, чтобы оказаться в беспамятстве. Забыть обо всем… Я встаю и стоя на лестнице пытаюсь вспомнить на каком я этаже. Потом набираю в грудь побольше воздуха, поднимаюсь на четыре этажа выше и иду в конец коридора. Останавливаюсь у двери с номером 119 и трогаю ручку. Ну конечно. Он же не дал мне вторых ключей или чего ещё. Опустившись рядом я, принимаюсь упрямо ждать хозяина этой квартиры. Даже если он не появиться вовсе. Есть кое-что, что помогает затеряться лучше, чем наркотик. Секс с этим белоголовым ублюдком. Продходит порядка четырех часов. А может пяти? Я уснул на теплом обогреваемом полу рядом с квартирой, в которой находился все время пребывания в этом муравейнике. Меня трогает большая рука, а затем я оказываюсь в воздухе. Это точно Ной! Еле как открываю глаза и перед ними встает равнодушное лицо генерала. Он открывает квартиру и проносит меня внутрь, опуская на диван. Я тру глаза, чтобы проснуться и оборачиваюсь. Мужчина уходит к себе. Значит он больше никуда не уйдет. Отлично. Найдя у себя в комнате какую-то длинную майку, видимо, тоже принадлежащую Ною, я стягиваю свитер. Руки тут же покрываются мурашками. «А здесь холоднее, чем утром.» С трудом стягиваю штаны и иду в душ. Хватает нескольки минут, чтобы помыться не трогая волосы. Затем я выхожу и по прежнему не вижу Ноя. Значит он все ещё в своей комнате. Становится немного страшно, но раз уж я выбрал его своей жертвой на ближайшие часа два, то не отступлю. По-прежнему пренебрегая всеми правилами приличия, я вхожу в комнату без стука и застаю его в одних лишь военных штанах, с телефоном в руке, сидящего и смотрящего в окно. Он вроде ни с кем не разговаривает, поэтому я подхожу ближе. Вид его расцарапаной спины и обкусанных плеч заставляет живот скручиваться от ликования. -Рейн? — услышав мои шаги, что вроде и не были тихими, он поворачивается и немного охреневает. Я не натягиваю майку ниже, пусть смотрит, в конце-концов, что он там уже не видел? Да и мне смущаться поздновато, вроде взрослый уже. Я, еле переставляя ноги, подхожу к нему и, продолжая смотреть в глаза, опускаюсь на колени. -Рейн, что ты делаешь? — холодно спрашивает он, когда я снимаю ремень, удерживающий штаны на широком тазе. -Развлекаюсь, — коротко произношу я и мою руку перехватывают, когда я тянусь к его боксерам. -Хватит. Не унижайся. Я с издевкой смотрю в его глаза и вижу в них лишь жалость. Ничего. Ещё посмотрим кто кого будет жалеть. -Я сам этого хочу, сделай одолжение, а? Ной хмурится и за локоть поднимает меня, чтобы усадить к себе на колени. -Тогда сделаем это на равных, все же вы - принц, ваше высочество, — с издёвательской улыбкой произносит он и мой глаз начинает дёргаться. Господи, какого же гада ты сунул мне в очко, при чем в буквальном смысле. Он грубо прижимает меня к себе и так же целует. Совсем без нежностей и страстей. Грубо и яростно, словно пытается съесть. Целует так, будто несколько лет не пил воды и пытается сейчас напиться ею из моего рта. Но мне удаётся сдержать его буйственный нрав, запустив руки в волосы и сжав их. -И давно ты меня съесть хочешь? — тяжело дыша произношу я, и генерал усмехается. -С вашего рождения, принц. Меня раздражает, что он напоминает об этом каждую секунду. -Рейн, для тебя я всегда просто Рейн. И я оказываюсь перевернут и подмят под огромное тело этого ублюдка. И на кой черт я вообще ему позволяю так себя вести? -Хорошо, Рейн, а теперь заткнись и вцепись в меня своими ручками, потому что оставшуюся часть дня и ночи ты не выйдешь из этой комнаты. Я сглатываю и он снова целует меня. Не так яростно, но все так же грубо и резко. Вжимая меня в матрас, он стягивает с меня боксёры и вставляет свой палец внутрь. Я хочу закричать от того, насколько это больно, но лишь крепче впиваюсь в его спину ногтями. -Полегче, котенок, а то ты и кожу с меня так снимешь, — улыбается он, а я все так же хочу его придушить. Ненадолго оторвавшись от меня, он достает из прикроватной тумбочки бутылочку и выливает достаточно много себе на руку. А затем все происходит так быстро, что я и понять не успеваю, когда он уже со всей силы вгоняет в меня свой член с бешеной скоростью. Между толчками нет даже времени на вдох. Я могу просто отчаянно впиваться в него ногтями, царапая спину до крови, и комкать одеяло под собой. Сегодня он в ударе, если сходу начинает в таком темпе. Не успеваю понять, когда мои запястья оказываются в плену его рук. Он яростно прижимает их к подушкам над головой и я скулю от боли. Сегодня он не стесняется оставлять на мне свои следы. Не проходит и десяти минут, как вся моя грудь оказывается во власти его губ и зубов. Сегодня все не так как вчера. Сегодня лучше. С каждым разом он входит все глубже и глубже, пытаясь достать своим членом до всевозможных органов. Каждый толчок жестче предыдущего и быстрее. Он точно монстр. Я абсолютно не сдерживаю стоны. И кажется они настолько громкие, что их услышат даже в соседнем здании. Ною это нравится, потому что его губы все сильнее растягиваются в улыбке. Я тянусь рукой и за шею притягиваю его ближе, чтобы поцеловать. Уж больно меня бесит эта его ухмылка, но он перехватывает инициативу и вскоре мне катастрофически не хватает воздуха. -Рейн… Ваше высочество… — произносит он, будоража всё, что ещё не проснулось от неистовых толчков. Когда проходит часа три, темп Ноя замедляется, потому что я уже не чувствую собственной задницы. Он продолжает оставлять на мне следы и в этот раз ему чем-то не удогодила моя нога. На икре тут же появляется парочка следов от зубов. Я уже сиплю не в силах выдавить и звука. За последние три часа он выдавил из меня все, что мог. -Ной, стой… — шепчу я, но остаюсь неуслышанным, — воды… Асура наклоняется ко мне и я снова шепчу свою просьбу. -Рейн, обхвати мою шею руками, — требует он и я послушно обнимаю его за шею, вдыхая запах его мягких белых волос. Они почему-то пахнут пеплом. -Ну все-все, хватит так ластится. Я трусь щекой о его щеку и оставляю невесомый поцелуй там, где шея плавно перетекает в плечо. Он горячо выдыхает, а после целует меня. Не так яростно и резко, скорее даже нежно. А потом поднимает и вот так мы идем на кухню. Он наливает воду, пока языком я исследую его рот, а потом отстраняюсь. Держать стакан в руках определенно тяжело, но я справляюсь и выпиваю его полностью. Уже очень хочется спать, но я стараюсь взбодрить себя. Не время отключаться. А потом снова таю, когда Ной целует сначала правый глаз, потом левый. -Устал? — в его тоне нет ничего кроме заботы. И мне впервые хочется ответить ему не съязвив. -Очень. Моя голова тяжело опускается ему на плечо, а потом мужчина обнимает меня одной рукой. Когда мы возвращаемся в комнату, он мягко опускает меня на кровать и нависнув сверху делает несколько быстрых и резких толчков, выбивая из моих легких последний стон и его имя. А после внутрь изливается тепло. Сквозь пелену помню, как он вымыл меня и укрыл, оставляя отдыхать на своей кровати. -Останься, — шепчу я, взяв его за руку и он удивляется, а потом ложится рядом. Залазит под одеяло и спиной я чувствую его руку. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон.