Лишь несбывшаяся судьба...

Придя на кухню, я застал удивительное зрелище - Лойсо готовил. Он готовил очень редко, предпочитая заказывать, есть уже готовое (если таковое есть) или, на крайний случай, заставлял сооружать что-то съедобное меня. Но зато когда за дело брался он... О, это не описать словами. Готовил он превосходно, с душой, отдаваясь делу по-полной. Если быть честным, я приравнивал его к королевскому повару (а то и ставил на дюжину голов выше, но это уже немного предвзято). И, грешные магистры, ты не имел право это не доесть, будешь потом ещё годами ждать нового случая. Как-то я предложил открыть ему свой трактир, на что в ответ получил презрительный взгляд и подзатыльник. Правда без объяснения не обошлось - оказывается, он ненавидел наглую, обрюзгшую толпу трактирных обывателей, в чьих глазах не видно ни проблеска мысли, и которые на полном серьёзе боятся трогать деньги, веря, что они способны забрать любовь. Сам он, кстати, к этой (как и ко многим другим) примете относился с презрением, считая, что если кто-то способен забрать у тебя любовь, значит её вовсе не было. Так что тема открытия трактира была закрыта... Хи-хи. Ладно, это правда смешно. Так вот, он готовил, и наблюдать за ним в такие моменты - чистое удовольствие, главное не отвлечь и не спугнуть чудо. Поэтому я тихонько примостился на подоконник, прихватив по дороге чашку с холодной, явно ещё утренней камрой. В какой-то момент Лойсо принялся колдовать над сковородой с таким усердием и упоением, что я, боясь помешать заклинанию, предпочел отвернуться к окну, которое выходило во внутренний двор. Там был сад, где сейчас возилась мама. Заметив мой взгляд, она мне улыбнулась, кивнула и продолжила перебирать ростки Каминелы Хоттской. Ну да, сейчас же разгар весны, а если сразу не отделить синие ростки от голубых, то потом не разберешь, где яд, а где лекарство. Ещё кстати нельзя допускать их переопыление во время цветения, потому что тогда ядовитые синие Подгорные Каминелы полностью извратят свойства голубой лечебной Горной Каминелы. Поэтому летом надо каждый день обновлять заклинание Кельиса и стараться договариваться с пчелами и бабочками. Как-то раз я спросил, зачем мама вообще сажает оба вида, если ядами мы практически не пользуемся, да и есть множество способов получить их гораздо быстрее, а хорошую Каминелию синяя забивает. Тогда я узнал, что несмотря на то, что называют их по-разному, это одно и тоже растение, посаженное с разными мыслями. Подгорная Каминелия вырастает из злобы, страха, обиды, зависти и пожеланий несчастья, а Горная - из радости, чистой печали, мечтаний и, соответственно, пожеланий счастья. С тех пор, прежде чем садить Каминелию, мы с мамой садились на против друг друга и выговаривали все то плохое, о чём мы думали, думаем и можем подумать - про погоду, про соседей, про невежливого трактирщика за поворотом и многое-многое другое. Если с нами был кто-то ещё, то он тоже обязательно присоединялся. После такого синяя Каминелия конечно полностью не исчезла, но её стало сильно меньше, и следовательно, следить за ней стало гораздо проще. Ещё в саду у самого забора стояло разлапистое дерево Ваххари с качелями и домиком на нём, причём так, что на качели можно забраться только с дерева, и ты при любом росте и возрасте не в коем случае не будешь касаться ногами земли. Это обеспечивало то невероятное ощущение полета, за которое все маленькие дети (и не только они) так любят качели. "Надо будет отнести "Зелёную Лисицу" на место" - да, к слову в домике, защищённым заклинанием, которое я выпросил у сера Ириса́ Си́тла - Смерти на Королевской службе, маминого личного (ей полагалось, как Главному Королевскому Лекарю) Мастера по Обеспечению Полной Безопасности, Физической и Магической и просто близкого друга семьи, у меня хранилось то немногое, чем я действительно мог похвастаться - большая коллекция стихотворений. Чего только там нет: популярнейшие печатные сборники, редкие древние рукописи, обрывки первых попавшихся тетрадей со случайно или специально услышанными и торопливо записанными строчками, шесть сборников моего авторства (которые я не выкидывал в припадке злостной самокритики только из-за Лойсо и собственного призвания коллекционера, о котором я узнал от мамы. Ну, то есть она мне его выдала, как диагноз, после того как я сначала завалил весь дом красивыми камнями, потом помчался охотиться за бабочками, но ужаснувшись способа их собирания чуть не сошёл с ума, бросив коллекционирование. За стихи я взялся уже в подростковом возрасте, и вот мне скоро уже восемьдесят пять стукнет, мне всё ещё интересно. Мама говорит что я молодец, потому что редко кому удается в таком юном возрасте окончательно найти своё призвание) и даже один бумажный кораблик, исписанный четверостишиями, который как-то раз приплыл ко мне по Хурону. Я даже наизусть его выучил, настолько странным мне показался стих и то как он меня нашёл. Только детские книги читать, Только детские думы лелеять, Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать. Я от жизни смертельно устал, Ничего от неё не приемлю, Но люблю мою бедную землю Оттого, что иной не видал. Я качался в далёком саду На простой деревянной качели, И высокие темные ели Вспоминаю в туманном бреду. Вот. Без ошибок. И как звучит! Но все равно не понятно. Ну и ладно, главное он у меня есть. Безусловно, всех смыслов большинства стихотворений я сейчас не понимаю, возможно в последствии я выброшу половину как дешёвый ширпотреб, но пока как есть. За Вххари, кстати, есть весьма удобная дыра в заборе - достаточно большая, чтобы я в неё до сих пор пролезал, но при этом незаметная и с той и с другой стороны. Правда, на другой стороне растет густая Дикая Чайная Роза, и вылазить надо очень аккуратно, но так как, преодолев препятствие, ты попадаешь прямиком на песчаный берег тихой, глубокой и чистой заводи Хурона, это не так уж и критично. А как там тихо, грешные магистры! Я не нашёл не одного способа попасть туда по берегу, кроме как через дырку в нашем заборе. Ну а по реке... Там ещё знать надо, куда плыть, поэтому я искренне считал эту заводь законным продолжением нашего участка, а соответственно - своей территорией. - Твою ж, четырежды веслом под одеяло! Ах, зараза! Макс, давай к столу! - когда я повернулся на громкие ругательства, Лойсо сосредоточено лечил обожженную руку, а на столе гордо возвышалась сковорода с какими-то тёмными, ужасно вкусно пахнущими булочками и миска со сметаной, больше похожей на холодный суп от количества добавленной зелени. Я быстро переместился на табурет возле стола, Пондохва присел рядом на подлокотник соседнего кресла и разлил уже свежую камру по кружкам. - А маму звать не будем? - Леди Кириса сказала есть без неё, она там чем-то ужасно важным занята, попросила не беспокоить. А вообще садись и жуй, буду тебе наши дальнейшие планы рассказывать. - Лойсо пробухтел уже с набитым ртом. - Наши? А ты не хочешь хотя бы что-то рассказать и моего мнения спросить, прежде чем говорить наши? - я честно постарался возмутиться. Правда делать это с набитым ртом я не умею, как и в принципе отказывать Лойсо, но попытаться стоило. - Ой, последний раз, когда у тебя спросили твое мнение, ничем хорошим не закончился. - Не правда! Я закончил Высокую Королевскую Школу на отлично и...- тут я запнулся. Действительно, и что? Лойсо ответил именно так: - И что? Потратил напрасно три дюжины лет жизни, во время которых жить нормально не мог из-за того придурка... - Не называй так отца! - Ой, да ладно, на правду не обижаются, не перебивай. Так вот, не мог нормально жить, зачем-то пытался подстроиться по какие-то рамки, практически забросил магию, помимо тупой бытовой, переодически получал и от так называемых "братьев"... - Они действительно мои братья! - Я сказал не перебивай! От того придурка, которого ты зачем-то отцом зовёшь, мучился при дворе, к концу учебы забросил написание стихов... - Я не...- я хотел сказать что мне совершенно не нравились мои стихи и вообще, экзамены, уроки, защита, но понял, что Лойсо так или иначе просто проигнорирует мое высказывание, которое тщетно пыталось стать аргументом. А он продолжал: - Гонялся как слуга этой сукой, которую придурок женой зовёт, стал бледной тенью себя в начале обучения и что получил в замен? Громкий скандал, псевдо отличный аттестат с которым ты никуда не устроишься, убитое желание что-либо делать и зря потраченные тридцать шесть лет жизни. Тебе не кажется это не равноценный обмен? Или я где-то не прав? Если хочешь - поспорь, я не против. Есть возражения? Нет? Вот и отлично. Значит слушай внимательно, думай и возраждай желание жить.

Самое страшное было то, что он был абсолютно прав. И он это знал и беззастенчиво пользовался этим.

Я приготовился слушать.