КОТОвасия

Пик, когда дело касалось проявления своих чувств, делал это по-своему. По-особенному. Не всегда явно и довольно тонко, что ещё нужно научиться в нём разглядеть. Это выражалось в до жути банальных, но для него значимых вещах: подсесть ближе, чем к остальным, мимолетно коснуться локтя или ненавязчиво предложить составить компанию в поход за продуктами, чтобы на обратной дороге взять все пакеты исключительно в свои руки и никаких отказов строго не принимать. Зонтик по своей натуре эмпат и весьма наблюдательный клон, поэтому эти мелочи замечает. Это же Пик. Но к этому Зонтик оказался не готов. Это началось совершенно спонтанно. Тогда они, кажется, сидели на диване и смотрели телевизор под лёгким флером вечернего уюта, пока такая возможность выдавалась. Редко когда клонов поблизости не было. В доме находился только Данте, да и то занявший комнату недовольного данным обстоятельством Фёдора. Он, в общем, никак не мешал. Идиллия. Спокойствие и тишина, которых порой так остро не хватало, возможность провести время друг с другом. Пик иногда комментировал происходящее на экране, а Зонтик стоически кивал и издавал мычащие звуки, смутно похожие на согласие. Пик, важно сложивший руки на груди и расставивший ноги, в упор глядел на экран телевизора. Фильм о криминальной России, идущий по первому каналу, больше напоминал пресловутую Санта-Барбару. Есть в этом своя стабильная сумбурность, чем-то жизнь клонов и напоминающая. Но Пику даже нравилось. А раз нравилось ему, то значит ближайший час они будут смотреть именно эту передачу. Восьмой ерзает, расцепляет руки и одну кладет ближе к Зонтику. Аккуратно, почти что незаметно, словно не хотел спугнуть свою шуструю добычу. Шестой клон этого взаправду не видит. Пик пальцами касается Зонтика, поворачивает к нему голову и лицезреет, как треф, от своего дела отвлечённый, вздрагивает и мягко-вопросительно смотрит на восьмого. Пик тут же сцепляет их пальцы и нагло забирает руку шестого к себе. Зонтик этому даже не сопротивляется, только что по-приятному смущается. На сердце тут же становится премило, щеки сводит от желания улыбнуться... Пик обычно не сильно щедр на всякие обыденные милости, но от этого такие моменты становились лишь более желанными. Да и возможности у них как таковой не было. Когда, если вокруг гурьба других клонов? Но потом происходит это. Восьмой подносит руку Зонтика ко рту, неуклюже целует его в кончик пальца и... кусает. Просто берётся за него зубами и держит. Небольно, но ощутимо тепло. Смотрит причем со всей своей Пиковской невозмутимостью. — Что ты делаешь? — Зонтик, пискнув, поражено глядит на восьмого клона. Его порыва он не страшится, скорее не может понять "зачем"?... Это что вообще может означать? Это шутка? Пик не был похож на того, кто любит лишний раз над другими похихикать. Этим на досуге занимается пиковый валет. На его вопрос король сильнее сжимает палец в зубах, хмурится, думает... — Не задавай лишних вопрософ, — четкая дикция Пика размывается. Он отпускает бедный палец, пристально его оглядывает и кусает уже за фалангу, слабо впившись в кожу клыками. У Зонтика кожа мягкая, бледная-бледная и словно молочная. И пахнет от нее вкусно, а сам он, как большой, но не липкий кусок зефира. Сладкое королю нравилось. Зонтик в это сладкое с уверенностью входит. А кусается Пик потому, что так надо было. Потому что ему хочется. Для душевного равновесия. Так он во рту его палец и держит, пока Зонтик пытается сообразить, что ему в этой ситуации нужно делать и как реагировать. Неужели просто...сидеть на месте? У него самый настоящий когнитивный диссонанс. По итогу он решает не делать ничего. На телевизор шестой уже не смотрит, глаза бегают то на Пика, то на пол, то на закованный палец. Восьмой любые вопросы пресекал, отвечать не хотел. Ну не зубки же, в конце-то концов, у него режутся! Зонтик это клыкастое испытание выдерживает. Где-то к концу фильма его палец щадяще отпускают, а вот руку оставляют при себе, напоследок отодвинув рукав и укусив за выступающую на запястье кость. Трефовый дёрнулся и глазом не успел моргнуть, как его хватают и чуть ли не подминают под себя. Хотелось то ли истерично захихикать, то ли в упор на него уставиться. Кусачий какой, ну! Благо до конца следующей рекламы Зонтик ждал не так много, и от неловкости был готов распасться быстрее теллура-104. В итоге они расползаются и старательно делают вид, что всё нормально. Оба смущаются. И все бы ничего, будь этот случай единичным. Следующий раз настиг его неожиданно и с поличным. Зонтик тогда корпел над пластиковым ведром и целой корзинкой вымытых картофелин. Срезанная кожица ритмично падала вниз, а работу свою треф выполнял очень даже неплохо, хоть и делал это ужасно медленно из рационального страха себе навредить. Так что, будучи увлеченным ответственным делом и отдаваясь ему со всем внутренним упорством, он перестает наблюдать за окружающей его действительностью. Этим и пользуется Пик, умеющий передвигаться без сопровождения скрипящих половиц и трения о холодные плитки. Зонтик чувствует дыхание прямо у своего уха, настороженно затаивает свое, перестает водить лезвием по кожурке картошки и ойкает, когда чувствует, как кто-то тычет ему носом в щеку. — Пик?! — Зонтик пугается, но успокаивается почти так же быстро. Да, это Пик. Пик ведь. Восьмой кладёт тёплые руки ему на плечи, носом жмётся чуть сильнее, в то время как фиолетовые волосы щекочут шею. Он хлопает глазами, густо розовеет и.... И его кусают. За щеку. Кусают больно, настырно. — Ой ой ой, П-пик!... Ты, ты что делаешь, Пик?! — Зонтик жмурит один глаз, ухает и случайно проводит ножом прямо по пальцу. Нож он роняет в ведро на пару с недочищенной картошкой. В сопровождении звукового аккомпанемента в виде металла, бьющегося о дно пластикового ведра, Зонтик чувствует, как его краснющую щеку тут же отпустили. Кровь капает на пол, Зонтик пугается уже от ее вида, а не от Пика, а сам восьмой, матернувшись себе под нос, берёт шестого за локоть и тянет. У Зонтика ощутимо кружилась голова. — Вставай, сейчас все заляпаешь, — Шипя, оповещает Пик. Волновался тот, конечно, не за пол, а за непутевого трефа. Вдруг ещё в обморок грохнется. А пол... Фиг с ним, с этим полом, поправимо. Пик с хмурым выражением лица тащит паникера к раковине и включает холодную воду. Далее Зонтик соображает сам и, не закутав рукава, сует их под легкий водяной напор. Красный след на щеке все еще пульсирует, а рукава неприятно липнут к чувствительной коже на запястьях. Пик любезно вытирает кровь на полу, воюя с тряпкой и делая это с таким выражением лица, словно под нос ему совали нечто нелицеприятное. Он не барышня кисейная, но пылесос был гораздо привычнее и сердцу роднее. К сожалению, убирать кровь с пола при помощи пылесоса не очень целесообразно. В целом что-то кроме пыли, как показала практика... Пик усаживает шестого на тот же стул, достаёт из общей аптечки попавшийся под руку забавный пластырь со смайликом-улыбашкой, потому что других в этом доме нет, и заклеивает "боевое" ранение, пока Зонтик чуть ли не со слезами на глазах сидит, будто не палец по своей неосторожности поранил, а получил глубокое ножевое. — Ну и чего ты? — он скептически смотрит на это выражение лица и, насколько может, смягчается: Неужели все так плохо? — Н-нет, всё нормально... Но... — Зонтик вздыхает побольше воздуха и бегает глазами по помещению вокруг: Зачем, Пик?... — Что "зачем"? — Ну, то, что ты сделал... — Конкретнее. — .... Ты меня укусил — ....Да. Я тебя укусил. — Ты меня укусил. Зачем? Зонтик уже и сам хмуриться начинает. Он на Пика не злится совсем, он просто очень растерян. Взгляд касается печальной картошки, лежащей среди кожурок своих собратьев. Шестому ее даже становится жалко. Он сжимает пропитавшиеся водой рукава и все-таки достаёт картошку, кладя её к себе на колени. А Пик все молчит как партизан. Зонтик тоже. Пока восьмой наконец-то не подает голос. — Мне нравится это делать — Нравится?... — Ну нравится, — Пик это говорил даже с долей раздражения, отводя взгляд от шестого, который смотрел на него так, словно он сказал что-то очень странное: Разве нужны ещё причины на это? — Нет, но это просто немного... — Странно? — Необычно. Я имею в виду... Я не то чтобы против, н-но ты хотя бы предупреждай, — Зонтик неловко улыбнулся, потерев затылок. Странно — еще мягко сказано, но если это необходимо Пику, то он может и потерпеть, что бы его порывы не означали. Это не настолько мешает, но треф бы очень хотел обойтись без таких инцидентов, как сейчас. Зонтик слегка потирает щеку. Пик на него пристально смотрит, анализирует. — Ладно. — Спасибо... — Зонтик ему благодарно улыбнулся, наблюдая за тем, как восьмой тащит ещё один стул и берёт ножичек, которым до этого орудовал шестой: И не так сильно, пожалуйста... У меня теперь щека немного болит... — Я подумаю.