КОТОвасия

— Теперь вторую... Да, вот так... Зонтик, сохраняя максимальную осторожность, отпускает Пиковскую лапу и берёт другую: местами грубую, мозолистую и с разбитыми костяшками. Восьмой даже не дёргается во время процедуры, хоть и возникает острое желание лишний раз шикнуть. Перекись пенится и неприятно жжёт отпущенную руку. Это вводит Пика в кипящее раздражение. Но Зонтику удаётся сделать ситуацию более терпимой. Он нежно ведёт холодными пальцами меж чужих, горячих, а в следующую секунду сжимает его руку в своей. — Будь аккуратнее, если такое произойдёт ещё раз... Вдруг что-то серьёзное случится, — Брови изгибаются, и на лбу пролегает маленькая морщинка беспокойства. — Не могу ничего обещать, — вздыхает Пик, который по стечению обстоятельств влез в потасовку с Вару и Феликсом. Ему предварительно разбили нос, над которым до этого работал трефовый валет. Он беспокойно сетовал и бегал туда-сюда, таская лёд из морозильника, пока Пик настойчиво убеждал его в том, что всё нормально, бывало и хуже. Вару и Феликсу повезло меньше. К счастью, их драки никогда не несли за собой по-настоящему серьёзных последствий, кроме как морального, материального и лёгкого физического ущерба. Трефовая масть никогда не была шибко довольна поведением шебутной троицы. Но если Куромаку, способного и самого прибегнуть к рукоприкладству, слушать особо не хотелось, то к Зонтику худо-бедно ещё прислушиваться приходилось. — Меня это и беспокоит, — признается Зонтик и гладит руку настойчивее. Пик прекрасно понимает, о чем он, но почему-то не находит в себе силы на то, чтобы возразить. Все против встают поперёк горла. Это ведь... Это ведь Зонтик. Он не может просто взять и сказать нет, заставив его волноваться ещё пуще. Но и ничего пообещать Пик не готов. Если у Вару что-то опять будет вертеться на его язвительном, змеином языке, то он терпеть не собирается. Что он, в конце концов, подстилаться под него должен? Так что Пик молча смотрит на Зонтика и ограничивается коротким кивком, мол, услышал. Так они и сидят. Оба думают о чём-то своём, пока восьмой клон не оставляет веки полуприкрытыми. Пику не всегда нравилось, когда за него беспокоились и переживали. Это заставляло чувствовать себя таким уязвимым и таким нужным. К этому слишком быстро привыкаешь. Пик, к своему недовольству, уже привык. Противное сочувствие, которое хранило очень тонкую грань с приятным осознанием того, что кому-то и вправду не всё равно, затягивало в глубокое болото. Он в этом болоте уже по пояс. В комнате царит полутьма, жжение со временем прекращается и оставляет после себя липкую сырость. Зонтик так и не начал обрабатывать вторую руку, только глядел как-то грустно и нежно. Пику очень хочется к нему приластиться, но он неподвижно сидит на месте. Никуда не торопит. Глаза слипаются окончательно. Рядом с Зонтом их без зазрения можно закрыть. Знает, что он ему никак не навредит. Слышится звук. Протяжный, негромкий, исходящий от пикового короля. Он тихонько гудел, подобно трактору на поле. Зонтик сначала подумал, что он так странно горло прочищает, но звук не прекращался. Он лился и лился, а исходил точно от восьмого клона... В глазах трефа плескается удивление, градиентом переливающееся в умиление. Он... Мурчал. Он, то есть Пик, мурчал. Как большой, пушистый кот под ласковой рукой хозяина. Часто недовольный, ворчливый и разрешающий себя трогать исключительно тому, кто его кормит. Зонтик до ужаса глупо улыбается, легонечко сжимая широкую ладонь Пика. Столь безмятежного. И вправду, кот... Для Зонтика оставалось большой загадкой, как этот угрюмый и авторитетный клон умудрялся иногда быть настолько... Настолько милым и простым моментами. Новое открытие было чуть ли не на уровне археологического. — Пик, я... Я не знал, что ты мурчишь, — слабая Зонтиковская улыбка, готовая накрыть весь мир своей доброжелательностью, сразу же бросается в глаза восьмого клона, как только он их открывает. На Зонтика он смотрит странно. — Чего? Я? Я не мурчу. — А что тогда это было... — Не знаю, — почти сразу же бурчит в ответ Пик и смущается. На секунду на нём будто бы проскакивает румянец, он уже по-настоящему прочищает горло и выпрямляет спину. Зонтик улыбаться не перестаёт. Не хочет говорить об этом, получается. Приподнятые уголки губ приобретают нотки лёгкого веселья, когда Пик, ответно сжимающий руку Зонтика, отпускает её и пытается перевести тему. Треф ему не препятствует. — Как там с перекисью? — Ах, перекись, точно... Да-да, сейчас, погоди немножко, — Зонтик берет баночку с перекисью и глядит на необработанную руку Пикового короля. Иногда он так любил отрицать самые очевидные вещи. Что-то вроде "я знаю, что трава зеленая, но я буду до последнего доказывать, что она красная, ведь так мне нравится больше". Прозрачные капельки падают на кожу восьмого. Он позволяет себе лёгкий, еле заметный прищур. — Больно? — тут же беспокоится треф и очаровательно на него глядит. Когда это беспокойство превратилось во что-то очаровательное? — Нет, — Это было неприятно, но достаточно терпимо, чтобы не дёргаться и не ныть. До последнего Пик вообще никогда не опускался. Это же сущий позор. — Точно? — Точно, Зонтик, точно, — суровый нрав короля рядом с Зонтиком пропадает с лёгкостью утренней росы. Шестой сомневается, но все-таки верит. Он дует на руку короля, чем в последнем вызывает до крайности смешанные чувства. Для полного счастья осталось всю боль передать кошечкам и собачкам, чтобы у Пика всё было хорошо. Но Зонтик не такой. Ему никогда эта фраза не симпатизировала, уж грубая слишком. Зонтик с особой заботой втирает ему холодящую мазь, а потом достаёт пластыри, один которых сейчас красовался на пальце шестого. На Зонтике они смотрятся хоть как-то уместно. Пику же прерогатива носить такие кажется до безобразия комичной. В плохом смысле. — Кому пришла в голову идея купить пластыри с этими елейными смайликами? — Пик морщится, смотря, как Зонтик высовывает один из них. Этот жёлтый, круглый человечек ему будто бы прямо в душу глядел... Жутко. — Это Феликс купил — Не удивлён, — невесело хмыкает восьмой, пока Зонтик клеит ему пластыри на руки: Я бы не доверял ему покупку всего того, что касается аптечки. — Ему и не доверяли, это инициатива Феликса... Обычные пластыри кончились, только с человечками остались... — Нашёл куда деньги тратить. — Такие пластыри не очень дорого стоят. Да и... Есть что-то в них такое. Знаешь, позитивное. Я ещё заметил на днях, что они светятся в темноте... — Они странные, — У Пика его отношение к этому на лице написано. Лучше бы купил что-то более тривиальное по типу цветочков. Так нет же, стремные, улыбающиеся рожи: Фёдор даёт нам в пользование не настолько несоизмеримое количество денег. — Ну ладно тебе... Не настолько всё плохо... — Мягкий тембр Зонтика звучит слишком убедительно, чтобы продолжать стоять на том, как эти смайлики неестественно выглядят. Процедуру можно считать оконченной. Шестой наклоняет голову в бок и смотрит на Пика. Он придвигается чуть ближе и аккуратно заводит руку за короля. — Можно я?... — Зонтик не заканчивает. Его действия говорят сами за себя. — Можно, — разрешает Пик без особых промедлений. Зонтик кладёт руку на его пышную шевелюру. На первый взгляд волосы Пика могли показаться жёсткими, но они были просто слишком непослушными. Пик наотрез отказался их расчёсывать чаще одного раза в день-два. Ходил так, весь растрепанный, но своим видом довольный достаточно. Зонтик легонько гладит копну фиолетовых волос, а потом его рука опускается ближе к уху и чешет за ним. Сильная рука приобнимает Зонтика и выглядит на нём очень правильно. Пик, которого шестой разморил своей заботой, становится более податливым на ласки. Вот даже руку свою незатейливо устраивает на талии Зонтика, чтобы потом двинуться чуть выше и уверенно обвить корпус. Шестой от этого только интенсивнее почесывает за ухом. Знал ведь, как Пику нравится больше. Пик издаёт довольный звук и опять начинает гудеть. Зонтик чувствует на себе лёгкую вибрацию и прислушивается. Молчит, чтобы восьмого лишний раз не смущать и не перебивать. Мурчит, опять мурчит. И выглядит так сыто, как кот, вдоволь налакавшийся хозяйской сметаны из разлитого кувшина. Зонтик от этого, признаться честно, в восторге. Он приваливается ближе к боку тёплого короля и слушает, кожей ощущает. Рука Пика очень уютно покоится прямо на нём и на душе уже не так беспокойно. Пусть это останется их небольшим секретом. Оба ситуацией остаются довольны. Рука Зонтика пропадает с уха и ложится на макушку, которая забавно продавливается под весом руки. — Пойдём чай пить? Там пару конфет осталось... — Пойдём.