Black Pride

В гостиной сидел потрепанный мужчина. Вальбурге потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его. Это был Ремус Люпин, один из так называемых Мародёров Сириуса. Судя по напряжённым плечам Сириуса и мрачному блеску в его глазах, Люпин и её сын, похоже, вели очень неприятный разговор. Первым порывом Вальбурги было вышвырнуть полукровку. Но она сдержалась. Нужно быть умнее. Это оттолкнёт Сириуса, а она не хотела терять сына теперь, когда он вернулся. — Я не знала, что у нас гости, — сказала она, окинув взглядом одежду Люпина и его поношенные ботинки. Люпин соизволил смутиться. — Миссис Блэк, — неловко сказал он. — Он не гость, — отрывисто сказал Сириус. — И он уходит. — Сириус… — Он уходит, — выпалил Сириус, не глядя на Люпина. Он стоял к Люпину спиной, поэтому тот не видел боли в его серых глазах. Но Вальбурга видела, и ей вдруг захотелось заставить Люпина страдать. Она потянулась за волшебной палочкой, но потом передумала. Были способы заставить человека страдать, не причиняя физической боли. Поэтому она мягко сказала: — Мистер Люпин, кажется, вы с моим сыном были друзьями. Наверняка вы были за границей, когда его арестовали? На лице Люпина появилось смущённое выражение. — Нет, мэм. Вальбурга приподняла брови, изображая удивление. — Вы же не могли поверить в то, что Сириус Орион предал Джеймса Поттера. Даже я, хоть и не видела его много лет, знала, как он был привязан к Поттеру, и ни на секунду не подумала, что он его предал. Люпин сглотнул и отвёл взгляд. — Я просто… я не знаю, о чём я думал… Сириус, прости… — Я скажу тебе, о чём ты думал, Ремус, — напряжённо произнёс Сириус, повернув голову. — Один раз Блэк — навсегда Блэк, верно? Люпин покраснел. Сириус улыбнулся. Это была не очень приятная улыбка. — Знаешь что? Ты был прав: я действительно Блэк. То, что я Блэк, было единственным, что не дало мне сгнить в Азкабане, когда один из моих друзей предал меня, а другой бросил. Люпин опустил взгляд. Но Сириус, похоже, не собирался останавливаться. Вальбурга наблюдала, как он вонзает нож глубже. Мерлин, на её сына было страшно смотреть, когда он был безжалостен. — Ты знал, что Дамблдор отдал Гарри Петунии, Лунатик? Или ты забыл о нём тоже? Люпин резко поднял взгляд, его лицо побледнело. — Петуния? — Ты хотя бы спросил Дамблдора, где Гарри? Люпин снова отвел взгляд. На челюсти Сириуса заиграли желваки. Воздух в комнате стал напряжённым, пропитанным древней тёмной магией дома. Вальбурга почувствовала, как по спине побежали мурашки. Магия казалась почти разумным существом, которое таилось в каждом углу и ждало приказа своего хозяина, чтобы напасть. — Убирайся, — решительно сказал Сириус. Люпин ушел, низко опустив голову. На них опустилась тишина. Постепенно волшебство в комнате рассеялось. Вальбурга посмотрела на сына. — Ты его простишь. В конце концов. — Да, — сказал он с невеселой улыбкой. — Но ты хочешь немного помучить его перед этим, — заявила она. — И тебе ненавистна сама мысль о том, что ты способен на такую мстительность. Сириус рассмеялся. — Неужели я настолько очевиден? Вальбурга подошла ближе и провела пальцами по его сжатой, чисто выбритой челюсти. — Он заслуживает страданий, — сказала она, убирая прядь волос с его лица. — Он ничем не помог тебе. Неужели он совсем не знал тебя, если так легко поверил в эту чушь? Некоторое время он молчал, не сводя с неё серых глаз. Он не поддался на её прикосновение, но и не отстранился. — Мне не нравится, каким я становлюсь рядом с тобой, — тихо сказал он. Она улыбнулась. — Перестань лгать самому себе, Сириус Орион, — сказала она. — Отбрось свои предательские идеи, ты всегда был таким человеком. Это твои гриффиндорские «друзья» заставили тебя быть тем, кем ты не являешься. Он продолжал смотреть на неё тем же пристальным, непроницаемым взглядом. — Портрет отца заявил, что ты бы отравила его, если бы я попросил тебя вежливо. Ты бы сделала это? Вальбурга почувствовала, как её лицо заливается краской. Она отвела взгляд. — Какое это имеет значение? Твой отец мёртв. — Ты бы сделала это, мама? Она сердито посмотрела на него. Возможно, она ошибалась, думая, что он слишком гриффиндорец, чтобы использовать эту… эту слабость против неё. — Только если бы ты привёл достаточно убедительный аргумент. Губы Сириуса слегка дрогнули, но в остальном выражение его лица оставалось серьёзным. — Когда я приведу Гарри сюда, пообещай мне, что не будешь забивать ему голову идеями о превосходстве чистокровных. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя неполноценным из-за своей крови. — Я и не собиралась, — натянуто сказала она. Сириус фыркнул. — Пожалуйста. Думаешь, я не заметил, как ты только что смотрела на Ремуса? Ты мастерски это скрывала, но я знаю тебя, мама. Она усмехнулась. — Я никогда не понимала, почему ты общаешься с этим мальчишкой. По крайней мере, Поттер был чистокровным. Сириус бросил на нее раздраженный взгляд. Она поджала губы. — Очень хорошо. Я могу терпеть полукровок, у которых есть манеры и которые уважают наши традиции. И я уверяю тебя, что любой ребёнок, выросший в этом доме, будет хорошо воспитан в соответствии с ними, так что это не должно стать проблемой. Вопреки тому, что ты, кажется, обо мне думаешь, я не чудовище. Я не собираюсь издеваться над годовалым ребёнком. Сириус взял её руку, поднёс к своим губам и коснулся ими костяшек. — Это всё, о чём я прошу, — сказал он. — Спасибо. Вальбурга высвободила руку и вышла из комнаты, раздражённая сама на себя. Салазар, это было абсолютно неприемлемо. Она становилась мягкой.

***

Прошло два дня, прежде чем Сириус наконец получил подтверждение из Министерства о том, что его запрос на опекунство над Гарри Джеймсом Поттером одобрен. Хотя Сириуса раздражало ожидание, он понимал, что обычно такие дела занимают гораздо больше времени. Но связи Блэков пригодились, а Аластор Дёрк был отличным адвокатом. Ожидание всё равно нервировало Сириуса. Он хотел оформить опеку над Гарри до возвращения Дамблдора с Международной конфедерации магов, и они едва успели. Не то чтобы Сириус боялся конфронтации со стариком — отчасти он не мог дождаться этого, — но он предпочёл бы отложить её до тех пор, пока не обеспечит опеку над Гарри. Сириус хотел как можно скорее забрать Гарри от Петунии, и если бы Дамблдор был в стране и решил усложнить жизнь Сириусу, ждать пришлось бы гораздо дольше. — Тебе правда не обязательно идти, мама, — повторил Сириус, кажется, в сотый раз. Он не возражал против того, чтобы она сопровождала его, но не доверял ей в присутствии маглов. — Я хочу пойти, — коротко ответила Вальбурга, глядя на себя в зеркало и поджав губы. — Мода маглов странная. Сириус не мог сказать, что согласен, но он окинул взглядом элегантный бордовый костюм, который был на ней. Она, как обычно, выглядела хорошо. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, достав карманные часы и посмотрел на время. — Ну что, пойдём? Вальбурга вздохнула, но подошла и положила руку ему на плечо. Сосредоточившись, Сириус снял чары, прежде чем аппарировать их в Литтл-Уингинг, графство Суррей. Он постучал в дверь, пока Вальбурга оглядывалась с явным отвращением. — Почему все дома выглядят одинаково? — спросила она с неподдельным удивлением. Сириус улыбнулся, но его улыбка исчезла, когда дверь открылась и на пороге появилась смутно знакомая молодая женщина. — Ты! — воскликнула она, бледнея. Сириус приподнял брови. Он лишь несколько раз видел сестру Лили на платформе 9 ¾, и они никогда официально не представлялись друг другу, но, очевидно, она помнила его лучше, чем он её. Что ж, это было немного лестно. — Я, — мягко сказал он. — Я здесь ради своего крестника. Петуния перестала хмуриться. — Давно пора, — сказала она. — Подожди здесь. Вальбурга усмехнулась и окинула её презрительным взглядом. — Мы не будем ждать снаружи. Отойди в сторону, девочка. Сириусу хотелось рассмеяться при виде выражения лица Петунии. Она, казалось, разрывалась, ясно осознавая атмосферу богатства и власти, царящую вокруг Вальбурги, и нежеланием впускать «фриков» в свой дом. Детский крик принял решение за нее. — Мама идет, Диддикинс! — крикнула она, торопясь наверх. Сириус шире распахнул дверь перед матерью, прежде чем войти в дом. Вальбурга с усмешкой огляделась. — Поднимись наверх за женщиной-маглом и приведи мальчика. Я подожду здесь. Кивнув, Сириус поднялся наверх. Но Гарри там не было. Он нашёл Петунию, которая возилась с толстым малышом в одной из комнат. — Где Гарри? — спросил он. Она сердито посмотрела на него поверх плеча мальчика. — Спустись вниз. Не подходи к моему сыну! Усмехнувшись, Сириус направился обратно вниз, чувствуя себя немного озадаченным. На нижнем этаже не было никаких признаков присутствия ребёнка. Гарри был на кухне? Вальбурга была не там, где он её оставил. — Мама? — Сириус, иди сюда, — позвала она. Её голос звучал немного странно. Нахмурившись, Сириус пошёл на звук голоса Вальбурги и замер. Его мать присела на корточки перед шкафом под лестницей и заглянула в него, поджав губы. — Я знала, что была права насчёт маглов. Они немногим лучше животных. С упавшим желудком Сириус подошел к ней. Вальбурга посмотрела ему в глаза. — Ты всегда защищал этих животных, но сможешь ли ты защитить это? Он проследил за ее взглядом и почувствовал, как у него перехватило дыхание. В углу шкафа сидел маленький худенький мальчик, широко раскрыв от страха глаза. На нём была огромная одежда, которая была слишком велика для его хрупкого тела. Его лицо было слишком худым — он совсем не был похож на пухлого мальчика, которого Сириус видел две недели назад. Гарри сидел на самодельной кровати, понял Сириус с нарастающей яростью. Неужели маглы держали его в этом шкафу? — Гарри? — прохрипел он, неуверенно протягивая руку. — Это я, парень, дядя Сириус. Мальчик немного пошевелился. — Па-фу? — неуверенно спросил он. Это чуть не разбило Сириусу сердце. — Да, всё верно, Сохатик, это твой дядя Бродяга. — Едва он закончил говорить, как малыш бросился к нему. Сириус крепко обнял Гарри, и у него защипало в глазах, когда Гарри заплакал у него на груди. — Мамочка? — растерянно и смущённо спросил Гарри. — Папочка? Сириус проглотил комок в горле и поднялся на ноги с малышом на руках. — Твои мама и папа на небесах, Сохатик, — хрипло сказал он, поглаживая крошечную спинку Гарри. — Но я собираюсь забрать тебя к себе домой, приятель. Ты любишь своего дядю Бродягу, не так ли? Сириус не был уверен, что Гарри его понял, но тот кивнул, уткнувшись ему в шею и все еще дрожа в его объятиях. Сириус встретился взглядом с матерью. — Нам нужно идти, пока я не проклял эту женщину, — напряжённо сказал он. Вальбурга кивнула, её глаза мрачно сверкнули. Она вытащила портключ из сумочки, — перо — и позволила Сириусу взять его свободной рукой, прежде чем активировать. Гарри хихикнул у него на руках, и Сириус слегка улыбнулся — маленькие дети обычно любят путешествовать с помощью портключа, особенно по сравнению с аппарацией, — поэтому он был рад, что Вальбурга предусмотрительно купила для них портключ. Они мягко приземлились в гостиной на площади Гриммо. Сириус быстро изменил чары, чтобы они приняли Гарри, прежде чем те успели среагировать. — Добро пожаловать в твой новый дом, Сохатик, — тихо сказал он, надеясь, что не совершил ошибку, приведя Гарри в этот дом. Гарри с любопытством огляделся по сторонам, прежде чем его взгляд остановился на Вальбурге. Она смотрела на него в ответ, нахмурившись. Сириус притянул Гарри к себе, защищая его. Несмотря на обещание матери, он всё ещё не был уверен, что может доверить ей ребёнка маглорождённого. — Что? — спросил он. — С ребенком что-то не так, Сириус. Сириус напрягся. — Что? Вальбурга задумчиво прищурилась. — Я чувствую исходящую от него тёмную магию. А ты? Сириус нахмурился и посмотрел на Гарри. Через мгновение он обратился к той части себя, которую обычно подавлял, — к своей природной склонности к Тьме — и позволил себе почувствовать. Его чувства сразу обострились, тело стало более восприимчивым к тёмной магии, исходящей от различных тёмных артефактов в комнате — и от Гарри. Гарри действительно излучал тёмную магию, но Сириус не мог определить, что это была за тёмная магия. Прошло много лет с тех пор, как он практиковал тёмную магию: летом после третьего курса он наотрез отказался участвовать в «практических занятиях» Ориона, за что получил от отца порку, которая закончилась тем, что кабинет Ориона загорелся из-за случайной магии Сириуса. Вальбурга, казалось, была одновременно довольна силой случайно проявившейся у Сириуса магии и злилась на него за то, что он упрямо настаивал на том, что он не тёмный волшебник. Она запретила Ориону снова бить его тростью, но и Сириусу до конца лета не уделяла внимания. Это стало началом конца — или того, что Сириус ошибочно считал концом, — его отношений с матерью. Но сейчас это было неуместно. Дело в том, что чем меньше волшебник использовал тёмную магию, тем меньше он был к ней восприимчив. Но хотя Сириус уже много лет не прибегал к тёмной магии, он всё ещё был предрасположен к Тёмным искусствам, и это была единственная причина, по которой он вообще мог чувствовать тёмную магию вокруг Гарри. Это было почти иронично. Он всегда возмущался своей предрасположенностью к Тьме, потому что, сколько бы лет ни прошло и сколько бы светлых заклинаний он ни использовал, его магическая предрасположенность оставалась неизменной. Он никому об этом не рассказывал, даже Сохатому. Хуже всего было то, что искушение использовать тёмную магию всегда было рядом, что бы он ни говорил Мародёрам. Сириус сказал своим друзьям, что совсем не чувствует тяги к ней, что ему вполне хватает светлой магии. Это была ложь. В лучшем случае светлая магия ощущалась как пресная еда. В худшем — как глотание твёрдых камней без воды. Сириусу это давалось нелегко. Чем светлее была магия, тем труднее ему было её использовать. Заклинание Патронуса было самым сложным из всех, которым он когда-либо овладевал. Ему потребовалось одиннадцать месяцев, прежде чем он смог его произнести. Даже Хвост освоил его на несколько месяцев раньше Сириуса. — Тебе нечего стыдиться, Бродяга, — бесчисленное количество раз говорил ему Джейми, обнимая Сириуса за ссутуленные плечи. — Я уверен, что в следующий раз у тебя получится. Это очень сложное заклинание. Сириус каждый раз выдавливал из себя улыбку и старался не думать о том, что ему удалось освоить проклятие Круциатус под руководством матери менее чем за десять минут. Он применил его всего лишь к пауку, но ему было девять блядских лет. Девять. Возможно, он был волшебником ниже среднего уровня в светлых заклинаниях, но в тёмных он был очень, очень силён. И от этого ему было плохо. Он всегда ненавидел свою предрасположенность, эту чувствительность к тёмной магии, которая была у всех Блэков. Но теперь он почти жалел, что не развил его лучше. Регулус был слабее его, но лучше разбирался в тёмной магии. Регулус, скорее всего, понял бы, что не так с Гарри. Сириус не смог бы. — Что это? — спросил Сириус, стараясь говорить спокойно ради Гарри. — Что с ним не так? Вальбурга подошла ближе. — Я не уверена, — сказала она, продолжая смотреть на лоб Гарри. — Это похоже на… магию души. Или, возможно, магию смерти. — Она внезапно побледнела, выглядела потрясённой и заинтригованной. — Может ли это быть… — Что? — коротко спросил Сириус, поглаживая Гарри по спине. Гарри был в порядке. Гарри был в норме. Что бы это ни было, они найдут решение. — Это может быть крестраж, — сказала Вальбурга, глядя Сириусу в глаза. На мгновение Сириус не смог вспомнить, где он слышал это слово. А потом он вспомнил. Он вспомнил древнюю книгу, которую украл из библиотеки главного поместья, когда ему было десять, жуткие картинки в ней и это слово. — Как? — выдавил он. — Разве живой крестраж вообще возможен? Вальбурга пожала плечами, всё ещё чувствуя себя неловко. — Теоретически, но я не эксперт. — Она мрачно посмотрела на Сириуса. — Если мальчик действительно крестраж, мы не можем держать его здесь. Сириус крепче прижал Гарри к себе. — Я не брошу своего крестника. Если ты не хочешь, чтобы он жил в этом доме, я уйду. Вальбурга поджала губы. — Не будь идиотом. Если мальчик действительно является крестражем Тёмного Лорда, он может завладеть им в любой момент. Честно говоря, я не понимаю, почему он этого ещё не сделал. — Может, он и не крестраж вовсе, — сказал Сириус, отчаянно цепляясь за эту надежду. — Может, ты ошибаешься. Это не может быть правдой! — От одной мысли о том, что часть мерзкой души Волан-де-Морта находится внутри Гарри, становилось тошно. — Конечно, ты можешь не верить мне и игнорировать проблему, — язвительно сказала Вальбурга и повернулась, чтобы уйти. — Подожди, — сказал Сириус, у которого всё ещё перехватывало дыхание от паники. — Прости. Не уходи. Ты нужна мне, мама. — Он покраснел, как только произнёс это, и почувствовал себя ужасно. Она медленно повернулась и посмотрела на него с напряжённым выражением лица. — Не знаю, как Шляпа распределила тебя в Гриффиндор. Ты должен был попасть в Слизерин. Ты более хитрый, чем твой брат. Сириус криво улыбнулся, радуясь, что она подумала, будто он просто манипулирует ею. — На самом деле Шляпа сказала, что Слизерин приведёт меня к величию, но в Гриффиндоре я найду друзей. Я выбрал друзей. — Он до сих пор не жалел об этом. Джейми был лучшим, что случалось с ним в жизни. На лице Вальбурги появилась гримаса, но она ничего не сказала. — Я знаю отличного специалиста по снятию проклятий, — сказала она. — Он специализируется на магии смерти, и его услуги очень дороги, но он очень осторожен. Я отправлю ему сову. — Спасибо, — сказал Сириус, наклонившись и коснувшись губами её щеки. Она пристально посмотрела на него. — Просто пообещай мне, что пока мы не уберём эту штуку из ребёнка, ты будешь осторожен. Никогда не оставляй свою палочку там, где ребёнок может её достать. — Он не одержимый, — сказал Сириус, проведя рукой по растрёпанным волосам Гарри. — Он просто ребёнок. Вальбурга настороженно посмотрела на Гарри. — Я надеюсь. Гарри протянул руку и схватил прядь её волос. — Красивая! — сказал он, глядя на Вальбургу с детским восхищением. Сириус рассмеялся. — Вот это мой мальчик! Однажды ты разобьешь немало сердец, не так ли, приятель? — сказал он, щекоча Гарри. Гарри хихикал, его глаза сияли от радости, и на мгновение Сириус позволил себе забыть обо всём, кроме хихикающего мальчика в своих объятиях. Но этот момент продлился недолго, когда он встретил обеспокоенный взгляд Вальбурги. Сириус перестал улыбаться. Если его мать была права и Гарри действительно был крестражем, последствия этого были ужасающими. Это означало, что Волан-де-Морт был не так мёртв, как все думали. Это означало, что Гарри был в огромной опасности. Клянусь, Джейми, — мрачно поклялся Сириус. — Я сделаю всё, чтобы твой сын был жив и счастлив. Что угодно.